Виктория Шваб – Потому что ты любишь ненавидеть меня: 13 злодейских сказок [антология] (страница 36)

– Какая разница? Ты все равно не получишь шанса использовать свой талант. Всегда вынужден будешь прятать свою сущность.

БлэйкБлэйнБлэйр пожал плечами:

– Ну как бы я все равно не смогу спасти мир... ну а держать в воздухе всякое барахло или сводить пятна с кроссовок... Салонные трюки.

– Точно, – Аннабель рассмеялась, изящным жестом отбросила сверкающие волосы от лица.

Она флиртовала! И с кем? С этим недоразвитым кретином!

Сигрид хотелось сделать ответный выпад, замедлить бильярдные шары на столе, чтобы они вообще остановились, или вернуть комнату целиком назад во времени в тот момент, когда игра еще не началась, показать Аннабель и остальным хотя бы часть того могущества, от которого они столь небрежно отказались.

Но она столько лет тщательно утаивала свои силы, а желание доказать свою правоту – недостаточный повод для того, чтобы в один момент начать доверять однокурсникам.

И в этот момент Сигрид поняла, что не сможет обуздывать свою необычность вечно, и что у нее нет выбора.

Салонные трюки...

– Точно, – Сигрид повернулась к подруге: – Хочешь уйти?

Та заколебалась, и желудок Сигрид сжался, а щеки вспыхнули при виде того, как на лице Аннабель появилось сожаление.

– Ну ладно, – буркнула Сигрид. – Забудь, что я сказала.

Губы Аннабель изогнулись в улыбке:

– Да ладно тебе, Сиг. Не уходи, – и она кончиками пальцев поскребла Сигрид по запястью.

Та отдернула руку.

– «Не уходи» вовсе не то же самое, что и «останься», – она закинула сумку на плечо. – Хорошей жизни. Ты ее заслуживаешь.

И Сигрид зашагала прочь.

В это воскресное утро, как и в любое другое, Сигрид ждала приятеля у киоска с кебабами, на противоположной от парламента стороне Темзы. Сам Томас узнавался издалека: плечи горбятся под курткой цвета верблюжьей шерсти, и коротконогий аллюр, не совсем подходящий к его гибкой фигуре.

– Кебаб? – его глаза вспыхнули при виде вращающегося над жаровней отреза ягнятины.

Томас всегда предлагал, и Сигрид всегда отказывалась, а потом они отправлялись гулять, шагая рука об руку и разговаривая. Так дело шло чуть ли не с самого знакомства.

Именно во время одной из таких бесед Томас признался, что никто в Штатах не знает о его способностях. Он не летал домой уже три года, насколько Сигрид могла вспомнить. Когда-то на берегу реки она повинилась, не утаивая ничего, что сдерживает себя во время занятий, боится показать кому-либо свои способности.

Это выглядело так, словно ты шепчешь секреты на ухо забывчивому ветру.

Они уселись на лавочку рядом с дорожкой в тени кизилового дерева, и в этот момент солнце выглянуло из-за облаков, словно высыпав на волнистую поверхность Темзы горсть сверкающих бриллиантов.

– Итак, Алиса Грей, – сказал Томас. – Я просмотрел все, что нашел о ней и об экспедиции. Ее дневник обнаружился в нашей библиотеке, и никто не трогал его двенадцать лет. Она была лучшей на потоке, способности выше любых пределов. Захлебывавшаяся в банальном, желавшая быть великой.

– Я в курсе, – Сигрид знала о дневнике, и о тех книгах, которые Томас, должно быть, проглотил за последние дни.

История об экспедиции на Хефер Блефер занимала ее внимание долгие годы.

И вот теперь интерес вернулся.

Томас пробежал рукой по волосам, оставляя торчащие вихры там, где прошла его ладонь.

– Она – это ты, – заявил он.

– Это о чем ты?

– Она – это ты, Сиг. Клянусь. Она была необычной и желала испытания под стать таланту. Например, спасти магию.

– И много хорошего это принесло ей и ее друзьям.

Томас покачал головой.

– Речь не об этом. Они хотели попробовать, – тут он замялся. – И в любом случае. Есть теории.

Сигрид покосилась на приятеля.

– Есть вещи, которые они могли сделать иначе, – продолжил Томас. – Предания Исландии и Норвегии говорят, что путешественники в силах кое-что предпринять, чтобы отклонить влияние колдуна-отшельника, остаться в трезвом рассудке рядом с ним. Наверняка он загадывает загадки, некий сорт проверки, и всякий, кто отвечает, оказывается магически прикован к результату, – он аккуратно ткнул подругу локтем. – Плюс еще такая штука... Мы куда сильнее, чем Алиса.

– Мы не в состоянии этого знать.

– Если бы сама Алиса или кто-то из ведьм в ее экспедиции обладал способностями вроде наших, это было бы замечено.

– О чем ты говоришь?

– Мы могли бы это сделать, Сиг. Ты и я. Добраться до этого проклятого острова. Забрать все знания, что накоплены тем волшебником, и спасти магию, – Томас повернулся к ней, и пестрая тень от усеянных цветами веток легла на его одухотворенное лицо.

Он откинулся на спинку скамьи, закрыл глаза.

– Тот день, когда я понял, что слово, описывающее то, что я есть – «магия», оказался лучшим днем моей жизни, – пока Томас говорил, белые лепестки на цветках кизила начали раскручиваться. – Ты не можешь сказать мне, что это и есть вся жизнь целиком: моднейший способ носить костюм или работа до самой пенсии.

Лепестки засияли голубым, красным, фиолетовым.

– Алиса хотела, чтобы мир открылся перед ней, показал ей что-то невероятное и новое. Она увидела шанс войти в легенду и ухватилась за него обеими руками.

Сигрид вздрогнула, ощущая, как идея прорастает у нее в мозгу, дикая, абсурдная, но неким образом и логичная. Ее сердце забилось с перегрузкой, первый раз она позволила себе заглянуть в то будущее, что начнет разворачиваться с путешествия на север в поисках великого неизвестного.

Она осторожно положила руку Томасу на плечо, и он открыл глаза.

Кивком указала на дерево, чьи цветки горели флуоресцентным огнем, точно крохотные свернутые радуги. Томас моргнул, и лепестки разом опали, затрепыхались на ветру, кружась, точно природное конфетти. Крапинки лаванды, фуксии и золотарника осели в его волосах, мазнули по отвороту как предательский поцелуй.

– Алиса Грей не сумела отыскать свое новое и невероятное, – сказала Сигрид.

– Но она умерла, пытаясь, – возразил Томас. – И это больше того, чего большинство из нас сможет добиться собственной гибелью, – он всмотрелся в лицо подруги. – И ты – больше того, о чем Алиса Грей когда-либо могла мечтать.

Сигрид подумала о больших глазах Аннабель, о ее небрежной улыбке.

Представила себя работающей в городе, ходящей каждый вечер в бар с подругой в надежде, что полоумные мужики оплатят их счет, просыпающейся каждое утро с гудящей головой и надеждой лишь на то, что следующий день будет повторением предыдущего.

И мысль о том, что она может научиться жить в таком ритме, показалась невыносимо лживой.

– Ради всех ведьм, прячущих свою силу. Ради магии, – Томас погладил ее по щеке, большим пальцем убрал выкатившуюся из глаза одинокую слезинку. – Ради Алисы.

Сигрид положила руку ему на предплечье, а когда ущипнула изо всех сил, Томас изумленно вскрикнул.

– Ради нас самих! – заявила она.

Они не стали терять времени.

Утром понедельника они встретились на вокзале, и тут Томас показал себя не с лучшей стороны. Он не смог разобраться, как работает автомат по продаже билетов и как сориентироваться между путей и платформ.

В какой-то момент он оказался настолько сбитым с толку, что Сигрид велела ему заткнуться и держаться в кильватере. Наконец они заняли места в вагоне, Томас сунул новую порцию листьев кхата за щеку, прислонился головой к окну, и начал похрапывать.

Сигрид же сидела на скамье напротив и кусала ногти, наблюдая, как отступает за стеклом Лондон. У ее ног торчал горб рюкзака, набитого походным снаряжением и магическими инструментами.

Сигрид прихватила даже железный штырь – согласно легендам, тот был самой необходимой вещью для путешественников, желающих посетить зачарованный остров; взяла и сердолик, чтобы тот помогал находить путь. Несколько мешков для одежды набила различными драгоценными камнями, излечивающими и усиливающими, открывающими истину и отводящими зло.

Все эти штуки, спички... ну и их собственная отвага.

Через несколько часов Томас проснулся.

– Привет, – сказал он, неуверенно потягиваясь.

– Что мы делаем? – поинтересовалась Сигрид, глядя на него. – Алиса и остальные были подготовлены, они спланировали все до мелочей, и работали вместе на протяжении недель, прежде чем отправиться на север, и знали все о магии соратников вдоль и поперек.

– Ты знаешь все о моей магии, – Томас пожал плечами. – Ты знаешь все.