Виктория Шваб – Город призраков (страница 18)

Джейкоб мотает головой.

– Это совсем не так, Кэсс.

– Правило дружбы номер шесть, Джейкоб. Друзья не оставляют друзей в потемках. А незнание – те же потемки.

По лицу Джейкоба видно, что он мучается.

– Прости меня. Я… – Он трясет головой. – Мне было страшно…

– Почему? – спрашиваю я, но он не успевает ответить. У меня в кармане звонит телефон «на крайний случай».

Ой-ей-ей.

– Кэссиди! – папа почти кричит, голос у него очень встревоженный. – Ты где?

– Извини, – тараторю я. – Мне нужно было подышать свежим воздухом, я вышла и немного заблудилась.

Папа инструктирует меня по телефону, я иду, следуя его указаниям, Джейкоб не отстает. Вскоре мы оказываемся у входа в Тупик Мэри Кинг. Через секунду появляется и папа, взлохмаченный и в запорошенных пылью очках.

– Ну вот и ты, – облегченно вздыхает он. – Мы искали везде. Я четыре раза тебе звонил!

Значит, за Вуалью сеть не ловит.

Обернувшись, папа кричит в туннель:

– Я ее нашел!

…нашел, нашел, нашел, отвечает эхо.

– Извини, – я опускаю голову. – Вообще-то, мне стало там немного страшно.

Папа притягивает меня к себе и обнимает.

– Хочешь, открою тебе секрет? – Я киваю, и тогда он шепчет: – Мне в этом месте и самому жутковато.

Он крепко сжимает мне плечи.

– Только маме не говори, – прибавляет он. – Нужно держать марку.

Через пару минут появляется и мама, а следом за ней съемочная группа и Финдли.

– Просто великолепно! – сообщает мама, у нее пылают щеки. Да, кто-кто, а мама обожает всякие страшилки. И я уверена: она полюбила бы их еще больше, если бы могла видеть ту, другую сторону. Папа многозначительно кашляет, и мама приходит в себя, перестает улыбаться и сурово хмурится. – Если не считать того, что ты как сквозь землю провалилась. Это было совершенно не великолепно.

Я не очень искренне бормочу какие-то извинения.

Финдли подмигивает мне.

– Ну как, удалось нам тебя убедить? Поверила в призраков?

– О, – замечает мама. – Кэссиди и убеждать не нужно, она в них всегда верила.

Кустистые рыжие брови Финдли лезут на лоб.

– Вот как? – спрашивает он с уважением, будто видит меня по-новому.

– Да у нее же лучший друг – привидение.

Вот так, запросто, она превращает интересного человека в дурочку.

– Мама, – я гляжу на нее с упреком.

А она заключает меня в объятия.

– Я люблю тебя со всеми странностями, дорогая моя. Ну что за радость быть нормальной?

Так может говорить только тот, кто не видит призраков.

Глава пятнадцатая

День завершается на Грассмаркет – да-да, на Сенном рынке!

Конечно, сена там нет и в помине, не вижу я и никакого намека на рынок. Только просторная площадь, окруженная магазинами, магазинчиками и пабами. А над ней, будто мрачный страж, нависает замок, но сама площадь симпатичная, воздушная и совсем не зловещая.

Здесь не так уж плохо, успеваю подумать я за секунду до того, как мама сообщает, что на этом самом месте казнили преступников. И почему я еще чему-то удивляюсь?

Само собой, пока мы с телевизионщиками идем по площади, Вуаль становится все плотнее, так что мне кажется, будто я иду по шею в воде. Меня не затягивает туда лишь потому, что я по-прежнему размышляю о Ларе Чаудхари: о ее кулоне-зеркальце, странном заклинании, о том, как у ее ног рассыпался призрак.

Это то, что мы делаем.

Идущий впереди Джейкоб нервно передергивает плечами. Мы с ним больше не говорили о том, что произошло в переулке, и не обсуждали, что он имел в виду, когда сказал, что боялся мне признаться. Сейчас на это нет времени. Вот мы и стараемся делать вид, будто у нас все как обычно.

Папа указывает на невысокий камень.

– Видишь, Кэссиди? Вот на этом самом месте казнены сотни людей.

Протянув руку, я опасливо касаюсь камня. Вуаль при этом сама делается, как каменная.

– О-о-о не-е-ет, – Джейкоб машет руками, отгоняя меня от этого места.

Когда мы, наконец, добираемся до цели нашего путешествия – паба под названием «Постоялый двор „Белый Олень“», наверняка известного своими привидениями, – я готова к худшему. Поэтому с огромным облегчением обнаруживаю, что тук-тук-тук Вуали вдруг слабеет, превращаясь в легкую щекотку.

Какое счастье, в этом пабе призраки не водятся.

По крайней мере, здесь их не больше, чем в целом городе. И это хорошо: я могу торжественно заявить, что участвовала во всем, что делали сегодня «Оккультурологи». Мама с папой и группа спешат в паб, где у них намечена съемка. Там они сразу скрываются в заднем помещении. Ну, а мы с Финдли (и Джейкобом, конечно) садимся за ближайший стол и заказываем еду.

Финдли встает и подходит к барной стойке. Но даже оставшись одни, мы с Джейкобом не начинаем разговор. У меня из головы не выходят слова, которые он мне сказал – и то, чего не сказал. Джейкоб сидит, не отрывая глаз от стола, и пытается сдвинуть с места картонный кружок – подставку под кружку.

Снова появляется Финдли, с двумя пинтами пива.

– Гм, – говорю я, – мне нельзя пить, я еще не взрослая.

Финдли раскатисто смеется.

– Не, девочка, это не для тебя, – он ставит один стакан перед собой. – Вот это мне… – объясняет он, придвигая второй стакан ближе к пустому стулу рядом с собой, – а это для Реджи.

Я озираюсь.

– Реджи?

– Реджи Уэзершир, – спокойно отвечает Финдли. – Мой старый приятель. Это было его любимое место.

У меня округляются глаза. Покойный муж миссис Уэзершир. Тот, что умер восемь лет назад.

– Вы думаете, его дух здесь? – спрашиваю я.

Финдли добродушно разводит руками.

– Чего не знаю, того не знаю. Но если он здесь, я хочу, чтобы у него была возможность промочить горло. И всегда покупаю ему пиво.

Никаких признаков мистера Уэзершира я не вижу ни здесь, ни по ту сторону Вуали. Но папа мне как-то объяснял, что живые цепляются за умерших, а «привидения» – это просто наш способ сохранить рядом с собой потерянных людей. Я-то знаю, как все обстоит на самом деле, но, может, и в папиных словах есть доля правды – вон как радуется Финдли при мысли, что мистер Уэзершир как будто здесь, с ним, в пабе.

Нам приносят большую коробку картошки фри – я хотела сказать, чипсов. Я брызгаю на них уксусом и кладу одну штучку в рот.

Финдли усмехается.

– Мы еще сделаем из тебя местную жительницу!

Я тянусь за следующим ломтиком.