Виктория Шатц – Как сохранить мотивацию, когда все вокруг рушится (страница 3)

Каждая из нас носит в себе эту силу. Мы просто забыли о ней, придавленные тяжестью обстоятельств. Мы привыкли искать опору вовне – в мужчинах, в деньгах, в карьере, в детях, в признании. И когда внешние опоры рушатся, мы падаем, думая, что падать больше не на что. Но внутри нас есть нечто, что не может рухнуть никогда. Это наша воля к жизни, наше женское начало, наша способность создавать новое даже на пепелище.

Эта книга – путеводитель по возвращению к себе. Шаг за шагом, глава за главой, мы будем пробираться через завалы, расчищать руины, находить уцелевшее и строить новое. Не такое, как раньше. Другое. Но настоящее.

Добро пожаловать в реальность. Здесь больно. Здесь страшно. Здесь хаотично. Но здесь же – единственное место, где возможна настоящая жизнь. И ваша мотивация, ваша сила жить, ваше женское упорство – это то, что проведет вас через любые шторма.

Я с вами на этом пути. Давайте начнем.

Как прожить боль, чтобы она не убила волю

Есть в Японии удивительное искусство – «кодзу». Так называют сады, которые создаются на месте пожарищ. Когда дом сгорает дотла, японцы не спешат сразу выкорчевывать обгоревшие деревья и завозить новую землю. Они долго всматриваются в пепелище, изучают, какие растения дали новые побеги сквозь сажу, где земля пропиталась углями, а где осталась бесплодной. И только потом, понимая природу этого конкретного пожарища, они начинают создавать новый сад – учитывающий память огня.

Эта метафора кажется мне самой точной для разговора о том, что происходит с нашей душой, когда жизнь обрушивает на нас удар за ударом. Мы привыкли мыслить иначе: случилось горе – надо взять себя в руки, вытереть слезы, улыбнуться и двигаться дальше. «Не раскисай», «возьми себя в руки», «все будет хорошо», «не нагнетай» – эти фразы мы слышим с детства, впитывая их с молоком матери. Нас учат терпеть, а не чувствовать. Нас учат держать лицо, а не проживать боль. Нас учат быть сильными в том смысле, который на самом деле делает нас стеклянными – красивыми, но хрупкими.

Но психология устроена иначе. Есть законы работы психики, которые не отменить никаким позитивным мышлением. И первый из них гласит: непрожитая боль не исчезает. Она не рассасывается, не забывается, не проходит сама собой. Она уходит вглубь – в тело, в подсознание, в мышечные зажимы, в психосоматику, в неврозы. Она маскируется под усталость, под апатию, под раздражительность. Она ждет своего часа, чтобы однажды накрыть вас с головой в самый неподходящий момент.

Я знаю, о чем говорю. На моих глазах десятки женщин, пытаясь быть «сильными», ломались так, что собрать их обратно было сложнее, чем если бы они позволили себе развалиться сразу и по-настоящему. И я сама прошла через это – через попытки улыбаться сквозь слезы, через «все нормально» в ответ на вопрос, как дела, когда внутри зияла черная дыра. И каждый раз цена такого героизма оказывалась выше, чем цена честного проживания боли.

Эта глава – о том самом первом, самом страшном и самом необходимом этапе. О том, как не сбежать от себя в минуту крушения. О том, как разрешить себе быть слабой, чтобы однажды стать по-настоящему сильной. О том, как оплакать сгоревший сад, чтобы на его месте мог вырасти новый.

Право на слабость

Когда ко мне на консультацию приходит женщина, переживающая кризис, я часто задаю один и тот же вопрос: «Что вы чувствуете прямо сейчас, когда говорите об этом?» И в ответ почти всегда вижу борьбу. Глаза наполняются слезами, губы начинают дрожать, но через секунду женщина берет себя в руки, выдыхает и говорит: «Все нормально. Я справлюсь. Надо держаться».

Этот рефлекс – «надо держаться» – вбивается в нас с пеленок. Девочек особенно. Мальчикам говорят «не плачь, ты же мужчина», но девочкам внушают другое: «будь хорошей, не расстраивай маму», «не капризничай», «не показывай слабость», «терпи». Мы вырастаем с убеждением, что проявлять свои настоящие чувства – стыдно, неприлично, опасно. Что это оттолкнет от нас людей. Что нас перестанут любить. Что нас сочтут истеричками, неудачницами, слабачками.

Но давайте посмотрим правде в глаза: слабость – это не то, за что нас можно осуждать. Слабость – это естественное состояние раненого существа. Если вы поранили ногу, вы не бежите марафон. Вы останавливаетесь, обрабатываете рану, даете ей зажить. Почему с душой должно быть иначе?

Токсичный позитив – одно из самых страшных изобретений современной поп-психологии. Это культ улыбки, культ «хорошего настроения», культ обязательного счастья, который делает нас несчастнее во сто крат. Когда мир рушится, а нам говорят «мысли позитивно» – это не помощь. Это насилие. Это попытка заткнуть нам рот, запретить нашу боль, обесценить наши чувства.

Я помню женщину, которую привели подруги – они говорили: «Она совсем расклеилась после развода, помогите ей взять себя в руки». Женщина сидела передо мной и сквозь слезы повторяла: «Я понимаю, что надо радоваться. У меня есть дети, работа, здоровье. Я должна быть благодарной. Но внутри такая пустота, такая боль… Что со мной не так?»

Со мной не так? С ней было всё так. С ней было именно так, как должно быть с человеком, который потерял важную часть своей жизни. Пятнадцать лет брака, общие планы, общий дом, общие привычки – всё это не исчезает в один день без следа. Даже если развод был правильным решением, даже если отношения себя изжили, даже если впереди новая жизнь – боль от потери остается. И она имеет право быть.

Но что мы делаем обычно? Мы начинаем эту боль глушить. Работой, алкоголем, новыми отношениями, путешествиями, шопингом, соцсетями – чем угодно, лишь бы не чувствовать. Мы закидываем рану цементом сверху, делаем вид, что ее нет, и удивляемся, почему внутри так ноет. А цемент трескается. Рана гноится. Инфекция расползается по всему организму.

Прожить боль – значит дать ей место. Значит признать: да, мне больно. Да, я страдаю. Да, я имею право на эту слабость. Я имею право плакать, кричать, падать на пол, не выходить из дома, не отвечать на звонки. Я имею право быть не в ресурсе, не продуктивной, не успешной. Я имею право развалиться на куски, потому что, только развалившись до конца, можно потом собрать себя заново – осознанно, по кусочкам, в новом порядке.

Есть одно важное различие, которое я всегда объясняю своим клиенткам: слабость и беспомощность – это не одно и то же. Беспомощность – это состояние «я не могу ничего изменить, я жертва, всё пропало». Слабость – это состояние «я разрешаю себе чувствовать то, что чувствую, чтобы пройти через это и выйти с другой стороны». Слабость – это не капитуляция. Это стратегия. Это мудрость тела, которое знает: рану надо обработать, а не заклеить пластырем поверх грязи.

В моменты кризиса мы часто боимся, что, если позволим себе упасть – не встанем. Что если дадим волю слезам – они никогда не закончатся. Что если признаем свое отчаяние – оно поглотит нас целиком. Но практика показывает обратное: слезы заканчиваются. Отчаяние переживается. Самое страшное, если его проживать, оказывается не бесконечным. Оно имеет начало, середину и конец. А вот невыплаканные слезы не заканчиваются никогда. Они копятся годами и однажды топят нас в океане горя, которое уже не имеет отношения к текущему моменту, а является суммой всей непрожитой боли за всю жизнь.

Поэтому первое, что я хочу сказать вам, читающая эти строки женщина: снимите маску. Снимите доспехи. Перестаньте быть сильной. Перестаньте держать лицо. Побудьте слабой. Побудьте настоящей. Разрешите себе плакать, злиться, ненавидеть, жалеть себя, завидовать тем, у кого всё хорошо. Разрешите себе быть несправедливой, нелогичной, нерациональной. Разрешите себе всё человеческое, что в вас есть. Потому что только через это разрешение начинается путь к исцелению.

Я часто привожу на консультациях метафору сгоревшего дома. Представьте, что ваш дом сгорел. Вы стоите на пепелище. И тут приходит соседка и говорит: «Ну чего ты плачешь? Подумаешь, дом сгорел. Зато у тебя здоровье есть. Зато дети живы. Зато можешь теперь новый построить, лучше прежнего. Улыбнись, посмотри на мир позитивно!» Что вы почувствуете? Гнев. Обиду. Желание послать ее подальше. Потому что она не видит вашей боли. Не признает вашей утраты. Обесценивает то, что для вас было важно.

А теперь представьте другую соседку. Она подходит, садится рядом с вами на обгоревшее бревно, молча берет за руку и говорит: «Мне так жаль. Это ужасно. Я представляю, как тебе больно». И вы можете плакать рядом с ней, молчать рядом с ней, злиться рядом с ней. И в этом молчаливом присутствии, в этом признании вашей боли – исцеление.

Будьте себе такой соседкой. Не первой, а второй. Не той, которая заставляет улыбаться, а той, которая садится рядом и признает: да, это больно. Да, это страшно. Да, это несправедливо. И только пройдя через это признание, вы сможете однажды встать и начать разбирать завалы.

Ритуалы прощания

Второй важнейший шаг – это дать себе время на траур. Не на скорбь, которая длится вечно, а именно на траур – ограниченный во времени, но полноценный процесс прощания с тем, что утрачено.

В традиционных культурах траур был строго регламентирован. Люди знали, сколько дней положено плакать, какую одежду носить, какие ритуалы совершать. Это не было жестокостью – это было мудростью предков, понимавших, что горе нужно проживать правильно, иначе оно разрушит душу. Сегодня мы эту мудрость утратили. Нам не говорят, сколько плакать по потерянному браку, по рухнувшей карьере, по несбывшимся мечтам. Нас подгоняют: давай быстрее, время лечит, всё пройдет.