Виктория Селман – Границы безумия (страница 39)

— Эйдан Линч. Он к нему приходил.

— Ты что, Маккензи, совсем сбрендила? Эйдан Линч давным-давно умер.

— Кажется, это был не он. В смысле, то тело, которое нашли на Инвернесс-стрит, принадлежало не ему. Линч и есть Протыкатель.

Фингерлинг резко выдохнул. Видимо, день все-таки прошел не даром.

— Я еду к вам. Буду через пять минут. Все объясню на месте.

Глава 78

— Эйдан, скажи дедушке спасибо, что он тебя встретил, — велела мама. — Вот ты, наверное, обрадовался, когда его увидел… Это папа предложил.

Папа?.. Мальчик опешил, чувствуя, как к горлу подкатывает неудержимая ярость.

— Могу еще разок приехать, через недельку. Что скажешь, парень? — спросил дедушка, взъерошив ему волосы.

У мальчика заколотилось сердце. Он в отчаянии повернулся к матери.

— Ты что, язык проглотил? — удивилась та. — И что за отметины у тебя на шее? Опять в школе подрался?

Мальчик мечтал обо всем ей рассказать. Мечтал, чтобы она наконец вмешалась. Однако дедушка не спешил уходить, не спуская с мальчика пристального взгляда.

Даже если б его не было, мальчик все равно не посмел бы раскрыть рот. Мама решила бы, что это он виноват. Решила бы, что он теперь гадкий.

Поэтому мальчик ничего не сказал. Вместо этого убежал к себе в комнату, где под кроватью лежал коробок спичек с кораблем.

Глава 79

Крушение поезда что-то разбудило во мне, наполнило жизнь смыслом. Разговор с Найджелом Фингерлингом тоже заставил иначе посмотреть на происходящее. Пусть я не сумела предотвратить гибель Гранта Таплоу, но если не остановить Протыкателя, он все равно убьет снова. Это неизбежно.

Убийство Таплоу маньяк готовил долгие годы. Теперь он был на взводе и совершенно себя не контролировал. Жажда крови в ближайшее время не ослабнет. Наверняка он уже подыскивает новую жертву. Учитывая, что между убийствами проходит все меньше времени, у нас в запасе считаные дни.

Хоть мы и установили личность убийцы, но все равно не имели ни малейшего представления, где его искать. Разумеется, Эйдан Линч жил теперь под другим именем. Слишком хорошее прикрытие — считаться мертвым…

Напрашивался вопрос, почему в доме престарелых он все-таки назвался внуком Таплоу? Часть его безумного плана? Чтобы старик заранее знал, кто к нему идет?

Однако нам это совершенно ничего не давало, и я пока не представляла, как искать преступника.

В самом начале расследования я говорила Фэлкону, что убийцу придется ловить на живца. Теперь я была в этом совершенно уверена. Нужна приманка, перед которой он не устоит. И, чтобы выяснить, какого именно червячка насадить на крючок, надо изучить почерк последнего убийства.

— Высадите меня здесь, — велела я водителю, берясь за ручку дверцы.

— Тогда с вас пятьдесят фунтов.

Таксист, решив содрать с меня втридорога, еле сдерживал довольную ухмылку. Придурок!

Я протянула ему новехонькую банкноту и выскочила из машины.

Прямо перед такси стояла дорогая «БМВ». На ветровом стекле висел пропуск Скотленд-Ярда, выписанный на имя Найджела Фингерлинга.

Это с каких таких средств инспектор купил себе столь крутую тачку?..

Тут я вспомнила про поддельные часы. Значит, и машина, наверное, не его, а арендована. Фингерлинг всеми средствами старается пустить пыль в глаза.

Проходя мимо автомобиля, я невольно заглянула в окно. В подставке для напитков стояла банка «Ред булл» и початая бутылка диетической колы. Повсюду валялись обертки от шоколадных батончиков и пустые пакеты из-под чипсов. На пассажирском сиденье лежала нераспечатанная пачка банкнот и расписание спортивных гонок; некоторые строки густо обведены красным маркером. В общем, в тачке у Фингерлинга царил бардак похлеще, чем на рабочем столе.

Я торопливо зашагала к железным воротам дома престарелых. Там было не протолкнуться: пожарные, криминалисты и детективы из следственного отдела толпились в свете уходящего солнца. Я сразу выцепила взглядом Фингерлинга. Он, что-то строча в черном блокноте, разговаривал с женщиной в длинном кардигане и сандалиях. Та стояла, обхватив себя руками и спрятав ладони под мышками. Видимо, здешняя управляющая. Трясется, как бы ей теперь не вкатили иск…

— Простите, пожалуйста, я отойду, — сказал ей Фингерлинг, завидев меня. — Маккензи, есть разговор. Иди сюда.

Не успела я открыть рот, как у него запищал мобильник. Прищурившись, Фингерлинг вытащил из кармана телефон и глянул на экран. Стой я хоть чуточку дальше, наверное, ничего не заметила бы, но я оказалась практически вплотную и сразу просекла, в чем дело.

Я видела, как он приоткрыл рот, как напряглись нижние веки и приподнялись уголки рта. Секундой позже Фингерлинг вновь нацепил прежнюю невыразительную маску.

Поздно. Я его раскусила.

Едва заметная мимика выражала удовольствие и тем самым выдала его маленький грязный секрет. Тайну, которой он так стыдился. Из-за которой бывал вспыльчив и раздражителен. Которая не давала ему спать ночами и заставляла горстями жрать сладкое, запивая литрами кофе.

Разоблачить его мог лишь эксперт в области человеческого поведения. Поэтому Фингерлинг так на меня взъелся, видя в моем лице угрозу. Поэтому он высмеял меня при первой встрече. Потом пытался наладить отношения, чтобы я не держала зла. И взбесился из-за того, что я отказалась от ужина.

Если кто и мог вывести его на чистую воду — то только я.

Я посмотрела на Фингерлинга в упор и спросила:

— Ну как, большой куш сорвал?

Глава 80

Фингерлинг — игроман. Не знаю, как я сразу не заметила, однако теперь все стало на свои места.

Тревожность. Нервозность. Обкусанные ногти и красные шершавые ладони. Усталость. Тяга к сахару. Очевидные признаки бессонницы. Все указывало на пагубную привычку.

Как и фальшивые часы. Настоящие он, скорее всего, продал, чтобы расплатиться по долгам, судя по запаянной пачке купюр, которую я видела в машине. Я была права: фальшивку он носил исключительно затем, чтобы пустить окружающим пыль в глаза, только вовсе не из любви к статусным вещам и брендам. Он носил фальшивку, чтобы коллеги ничего не заподозрили.

Если б изначально инспектор носил подлинный «Таг Хойер», а потом в один прекрасный день заявился в Скотленд-Ярд с дешевкой на руке, люди могли заинтересоваться переменами — особенно детективы, которые привыкли подмечать несуразности. Но этого не будет, если заменить оригинал подделкой. Так удастся сохранить свою маленькую слабость в секрете.

Очевидно, Фингерлинг просто не мог поступить иначе. Ладони у него были красными и шершавыми от частого мытья или экземы — и то, и другое симптомы стресса. Либо его ищут нехорошие ребята, либо он боится выдать ненароком свой секрет коллегам.

Скорее всего, именно последнее. Если кто-то обнаружит, что он подсел на азартные игры, с должностью детектива придется распрощаться. Для человека вроде Фингерлинга — с трудом оправившегося после разрыва с подружкой, — потеря работы сродни трагедии.

Я замечала все симптомы, но не связывала их воедино. На пресс-конференции заподозрила за ним пагубную привычку, однако не подумала, что это могут быть азартные игры, решив, будто дело в наркоте. А теперь все сложилось воедино: и расписание игр в машине, и мобильник, звенящий каждые две секунды, и настроение, скачущее после очередного звонка…

Где бы он ни был, что бы ни происходило, Фингерлинг обязательно хватался за телефон, словно важнее его в жизни ничего не существовало. Да и как иначе, если на кону большие деньги?

В Сети полным-полно сайтов, где выкладывают результаты матчей и тут же рассылают их подписчикам. Не только результаты, также прогнозы или новости. Наверное, ставки можно делать через телефон. Видимо, этим Фингерлинг и занимается.

Скорее всего, он был уверен, что держит себя в руках, и пагубная привычка никак не отразится на работе. А тут появилась я — и Фингерлинг заволновался. Я могла представлять собой угрозу. Отсюда и очевидная враждебность в мой адрес, и неуклюжие попытки завязать дружбу.

Однако это не объясняло, отчего Фингерлинг так искренне обо мне переживал. Сегодня я расслышала в его голосе нешуточную тревогу — и кое-что поняла. Что инспектор, несмотря на дерьмовый характер и очевидную ко мне нелюбовь, все-таки поставил мое благополучие выше своего собственного. А следовательно, он чуткий, бескорыстный и, главное, порядочный человек. Пусть я и разгадала его тайну, только это еще не значит, что я собираюсь выбалтывать ее остальным.

И он должен об этом знать.

— Ну как, большой куш сорвал? — спросила я.

— Не понимаю, о чем ты, — торопливо ответил Фингерлинг, тем самым доказывая обратное.

— Не волнуйся. — Я выставила вперед руку. — Я в твои дела лезть не собираюсь. У всех нас есть грехи. И у меня тоже.

Он опустил взгляд, уставившись на ботинки, а я продолжила:

— Я, конечно, порой несу всякую чушь, но трепаться не люблю, поэтому можешь на меня положиться. Я знаю, каково это — бороться с тем, что сильнее тебя. Если захочешь вдруг поговорить — обращайся. Я всегда буду на связи. Потому что по себе знаю, как нелегко быть одному. Иногда без поддержки не обойтись.

Вспомнилась вдруг та женщина из поезда, Тереза Линч. Я разглядывала ее за секунды до трагедии и видела, как она замкнулась в себе, считая, что так безопаснее. Вот и я сторонилась людей. Иногда понапрасну. Взять хотя бы сегодняшний день. Я взвалила на свои плечи непомерный груз — и в результате погиб человек…