Виктория Селман – Границы безумия (страница 15)

— Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков, аминь, — зашептал он снова и снова, нужное количество раз осеняя себя крестным знамением.

От лба к груди. От левого плеча к правому.

Свободной рукой он раздирал ногтями кожу. Чертовы невидимые букашки!

Мимо прошли двое мужчин в костюмах.

— Глянь, какой урод. — Они ткнули в него пальцем. — Долбаный нарик…

Рагуил разозлился. Его перебили, придется начинать сначала.

Закончив, он посмотрел в небо и улыбнулся.

— Мир тебе, Избранный, — зашептали голоса, и мостовая вздохнула.

С тех пор как он убил в Кэмдене демона, голоса стали гораздо ласковее. На все лады хвалили за то, что он сделал.

Его новый ангел вышла из здания. Она рылась в сумке, доставая наушники.

Рагуила опалило жаром. Не зря он так долго ждал.

Беспрестанно оглядываясь через плечо и стараясь не подходить слишком близко, чтобы Зиба Мак его не заметила, он вместе с темной фигурой по пятам последовал за ней до метро, а оттуда до Кэмдена — еще один знак, что они предназначены друг другу.

Глава 26

Джек сидел на банкетке в «Кэмден Брассери», одном из наших любимых заведений. При моем появлении он улыбнулся и замахал мне рукой. Волосы у него торчали в разные стороны, словно никогда не знали расчески; лицо заросло щетиной. Всё как всегда.

Занимая место за столиком, я выглянула в окно. Было людно. Не спеша гуляли прохожие. Держались за руки влюбленные парочки. Слонялись подростки в шутовских шляпах и здоровенных ботинках. Растаманы в открытую торговали марихуаной.

Странно, опять тот наркоман из поезда… Я заметила напротив ресторана знакомый силуэт. Он хлопал себя по рукам и расчесывал на щеке язвочки. Откуда он взялся?

Лондон — город немаленький, здесь нечасто видишь знакомые лица. Впрочем, Кэмден в двух шагах от Кентиш-Тауна. Может, парень живет неподалеку. Или, скорее всего, приходит сюда за дозой.

«Лондонский Амстердам» — так называл эти места Дункан. Магазины заставлены бонгами, а вдоль дороги без стеснения торговали легкими наркотиками. Респектабельный райончик, ничего не скажешь.

Ресторанный зал гудел от голосов. Тема для разговоров была одна. Что мужчины в мятых костюмах, с трехдневной щетиной, которые заявились сюда прямиком с работы, что девушки, трясущие волосами и хохочущие во весь голос, что молодые супруги, оставившие ребенка с няней и ежеминутно проверявшие телефон, — все говорили про убийство в Кэмдене и страшного маньяка.

— Не мучай меня, — попросила я, стоило нам сделать заказ. — Что там с Эйданом Линчем?

Джек подвинулся, точно копируя мою позу.

— Принципиально нового — ничего. Я поговорил кое с кем из его школы. Приятелей более поздних лет найти не удалось. Парня хвалили на все лады. Видимо, славный был мальчишка. Застенчивый, но очень милый.

Я вспомнила фотографию в гостиной у Линчей. Да, очень милый. Улыбка до ушей, ямочки на щеках… Мелкий непоседа, как сказал бы Дункан.

Меня словно с размаху пнули в живот…

— Как думаешь, сколько у нас будет детей? — спросил Дункан, когда мы прогуливались по Гарден-авеню в Риджентс-парке.

Дельфиниумы уже отцвели, засыпав клумбы синими лепестками.

— Не знаю. А ты сколько хочешь?

— Как минимум футбольную команду.

В горле будто застряла кость. Я глубоко вдохнула, представляя, как воздухом проталкиваю ее в гортань. Обычно я такую хрень не практикую, однако порой приходится.

— Эй, Мак, ты чего? — встрепенулся Джек.

— Нормально. Изжога разыгралась. — Я выдавила улыбку. — Так что с Эйданом?

— Где-то лет в десять он замкнулся в себе. Впрочем, с подростками в пору полового созревания такое случается.

— Да, этот период «меня никто не понимает» порой проходит очень тяжело.

— И еще кое-что… — начал было Джек, но тут к нам подскочил жилистый мужчина с редеющими волосами и запущенным псориазом.

— Мервин Сэммон, «Дейли стар»! — Мужчина сунул мне руку прямо перед лицом Джека. — Простите, мисс Маккензи, что не даю вам поужинать, но я видел вас сегодня на пресс-конференции. — Он закашлялся, в горле забулькала мокрота. — Вы не против, если я задам пару вопросов?

Меня что, выследили и здесь? Долбаные журналисты!

— Восхищаюсь вашим честолюбием, раз вы в надежде на эксклюзив потащились за мной в такую погоду без зонта, наплевав на проблемы со здоровьем. Но, боюсь, я здесь с другом, и вы нам мешаете.

Тот, разинув рот, изумленно захлопал глазами.

Я вздохнула.

— Рубашка у вас сухая, а волосы мокрые. Значит, куртка есть, а вот зонт не захватили. Вокруг носа красные пятна, но голос не сипит, следовательно, вы глушите простуду медикаментами. И мой вам совет, Мервин, — сядьте на диету. На вашем месте я не налегала бы так на сандвичи с сыром.

— Как вы узнали?!

— У вас в зубах крошки.

Он ушел, бросив свирепый взгляд на Джека. Решил, что Вулфи раскрутил меня на эксклюзив. Видимо, опознал в нем коллегу. Что ж, в этом есть смысл. Оба пишут про криминал, хоть и немного в разных сферах. Наверняка пересекались.

— Итак, на чем я остановился? — Джек склонил голову набок. — Ах да. На пожаре.

— Каком еще пожаре? — удивилась я.

— По словам одного парня, Эйдан, когда ему было лет шестнадцать, спалил сарай отца со всеми инструментами. Видимо, они со стариком не очень-то ладили.

Значит, отношения Эйдана и Маркуса и впрямь были весьма напряженными. С чего бы?

Подошла официантка с нашей пиццей. От ароматов базилика и моцареллы заурчало в желудке. Я откинулась на спинку стула и, пока мой кусочек посыпали черным перцем, пригубила вина.

— Мне не надо, благодарю.

Когда официантка занесла мельницу над тарелкой Джека, тот вскинул руку и сам полил «Фиорентину» маслом чили.

— Так что, Фингерлинг до сих пор тебя кошмарит?

— Еще мягко сказано…

Я заметила инспектора на вокзале Сент-Джеймс-Парк, тот тоже ехал в сторону Кэмдена. Подходить и здороваться я, разумеется, не стала.

— Он не имеет права так с тобой обращаться. — Джек вытер губы салфеткой. — Может, пригласить его прокатиться над Ла-Маншем и нечаянно уронить за борт?

— Так и знала, капитан, что вы не удержитесь и заговорите про полеты.

Джек недавно приобрел долю во владении самолетом «Грумман Тайгер»[19] и при любом удобном случае норовил полетать. А уж хвастался — так и вовсе каждые пять минут.

Он рассмеялся.

— Уже который день держу птичку дома. Погода — отстойней некуда.

— Бедняга!

Джек бросил в меня кусочек картофеля.

— Что-то нынче ты не в духе.

— А ты бы радовался, если б пришлось весь день лицезреть этого урода Фингерлинга?

— Не имел чести быть ему представленным, но поговаривают, что он реально сволочь. Вообще не умеет общаться с людьми.

— Я, если честно, тоже не умею. Он звал меня в бар, а я его отшила, причем грубо.

— Он обязан уважать память Дункана, — жестко заявил Вулф. — Даже если не умеет обращаться с женщинами.