Виктория Самира Тауфик – AYENA. Эпизод 3. Голос империи (страница 7)

Маэстро пристально наблюдал за ней, но этот немигающий взгляд больше не пугал.

– Стоп! – внезапно скомандовал он. – А что, если добавить это все к тому, что ты первым показывала?

– Это же разные стили, как их можно смешивать?

– Почему нельзя? Кто запретил?

Сафиру этот вопрос поставил в тупик. А действительно, кто и когда запрещал смешивать латину, классический балет и танец живота?

Венсан встал напротив и молча начал повторять то, что видел. Он схватывал движения на лету, впитывал как сухая губка, – жадно, азартно, страстно.

– А теперь смотри, – прервал он ее импровизацию. – На одной оригинальности мы с тобой, птичка моя, не уедем. Надо дать людям то, что они смогут запомнить и делать.

И он показал несколько па, не сложнее тех, что приходилось часами заучивать. Теперь уже Сафира послушно повторяла за ним.

– Ну какая пластика! – воскликнул воодушевленный маэстро. – А что у нас с парными выступлениями?

– Так себе. Не особо. Я вообще редко танцевала с партнерами.

– Редко – лучше, чем никогда. В соло хороша, значит, и остальное подтянем.

Маэстро включил музыку и сделал шаг ей навстречу.

– Иди сюда, – он решительным движением положил руки ей на талию и закружил по залу, растворяя в том особом удовольствии, которое могут понять только люди, чувствующие танец, слышащие поэзию тела. И те, кому повезло с партнером.

*****

Они снова сидели на полу. На лице Венсана отражалась дивная смесь усталости и эйфории. Он говорил с ней, но так, будто просто размышлял вслух.

– Первый тур – голосование жюри в зале. Нужны всего три голоса из четырех. Там ты справишься, я за это спокоен. Надо просто всех удивить, а уж за этим дело не станет. Со вторым и третьим будет сложнее. Там все решает народное голосование. Понимаешь?

– Не совсем, – Сафире стало жутко стыдно, что она даже не удосужилась толком прочитать условия этого чертова конкурса. Просто идиотизм какой-то. И это осознание, похоже, так живописно отразилось на ее лице, что Венсан все понял без лишних слов.

– Финал, – вздохнул он. – Его обычно смотрит вся страна, и все голосуют по телефону. Так понятно?

– Почти.

– И тут проблема, – маэстро нахмурил лоб. – Это мы с тобой понимаем тонкую суть танца. А сообщения отправляют обычные люди. И они не оценят ни идеальную технику, ни сложность рисунка. Им нужно… мясо!

– Какое? – Сафира растерялась от потока информации.

– Свежее! – рыкнул Венсан. – Выиграть хочешь?

– Хочу.

– И я хочу. И надо, чтобы они все тоже захотели. Только не выиграть, ясное дело, а тебя. Значит, их надо соблазнить. И мужчин, и женщин, и домашних попугаев. Всю империю! Они голосуют не за самый сложный танец, а за самую горячую девушку, ясно?

– Ага, – Сафира ошеломленно кивнула.

– Что ты так смотришь? Ты не девственница ли часом? Потому что с этим я тебе точно помочь не смогу.

– С этим все в порядке, – девушка покраснела.

– Вот и славно, – Венсан потер ладони. – Тогда работаем, птичка моя!

Триединая империя, Джалан

Район Фирих, летний императорский дворец

Принц Джеремиан стоял в спальне обнаженный и придирчиво рассматривал себя в зеркале. Увиденное вызвало в нем приступ сурового недовольства. Во-первых, на темной коже стали появляться первые морщинки. Почти незаметные, но они уже были. Во-вторых, пробилась предательская седина. В черных ухоженных волосах она смотрелась ужасно, просто безобразно. То ли полукровка, то ли полудед.

Тонкое аристократичное тело, над которым неустанно трудились массажисты и личный тренер, было все еще идеально. Но еще чуть-чуть, и над ним тоже начнет беспощадно издеваться возраст.

– А ведь я уже старею, – обратился принц к отражению. Но ответило ему не оно.

– Ты изумительно выглядишь, – откликнулся юноша, белокожий и беловолосый, с тонкой каштановой прядью, выдававшей в нем примесь человеческой крови. Он возлежал на кровати и пристально наблюдал за происходящим.

– Мне почти сорок. И я все еще наследный принц, которого дед считает недозревшим до трона. Старик, который разваливается на части, почти не покидает дворец и спит на совещаниях!

– Ты знаешь, почему он так считает, – томно вздохнул друид. – Он исповедует традиционные ценности.

– А я, значит, нетрадиционные? – взбесился Джеремиан, и в зеркало полетел серебряный кувшин. Поверхность пошла мелкими трещинами, но осколки не посыпались на пол, а остались на месте, удерживаемые специальной защитной пленкой. И это вызвало у принца новый приступ ненависти.

Друид на кровати не смог удержать улыбку, вспомнив, как Тагир распорядился обновить покои принца после очередного приступа. В том числе установить особые зеркала из композитного материала, «устойчивого к бабским истерикам».

Джеремиан это заметил. Его породистое лицо исказилось, заострилось, антрацитовые глаза сверкнули ненавистью.

– И над чем мы тут смеемся? Расскажи мне, я тоже хочу повеселиться, – он неспешно приблизился к кровати и властно схватил любовника за подбородок. – Тебя смешит мое бессилие что-то изменить? Или то, что мой дед – упертый старик, который считает меня ненормальным, потому что мне противно прикасаться к женскому телу? По мне – все женщины ужасно воняют. Каковы ваши традиционные ценности? Спать с каждым встречным, к кому потянул инстинкт? Главное, чтобы этот встречный был противоположного пола? А почему вам позволено носить платья, а мне нет?

– Это не платье, это балахон, – едва слышно прошептал друид.

Джеремиан с силой оттянул волосы юноши назад, запрокидывая его голову. Ногтями прошелся по его щеке, оставляя кровавые полосы. Отпустил и тут же запрыгнул на кровать.

– Это. Платье. Я тоже хочу платье, – жестко и при этом капризно отчеканил принц, перевернул любовника на живот, ласково провел пальцами по линии между ягодиц и внезапно вонзил палец внутрь, наслаждаясь болезненным криком.

*****

Император сегодня принимал в гостиной, примыкающей к спальне. Одет был по-домашнему, и потому совсем не походил на грозного монарха, некогда объединившего народы в великую империю. Он был обычным уставшим от жизни стариком, на коленях которого уютно устроился пушистый белый котенок.

– Любопытная животинка, я таких здесь не видел.

– Здесь таких нет, – подтвердил Ким с нажимом на «здесь». – Мне подарили. Наши… гости.

– Не оставляй его мне. Не надо. Подвернется под ноги этому… Жалко будет. Я-то люблю животных, но Джеремиан… – Тагир почесал пушистые уши котенка. – Его уже не исправить.

– Ну вдруг? Ты никогда не терял надежды.

– Теперь потерял. Рагна сказала, что ничего не выйдет.

– Я говорил тебе это и раньше, ты не слышал. А мог бы…

– Мог бы что? – Тагир закусил губу. – Обрушить им на голову еще одного наследника? Пусть даже еще более законного? Ты сам прекрасно понимаешь, к чему бы это привело.

– А к чему привело твое упрямство? – Ким помолчал. – Как ты видишь будущее империи после тебя?

– Пока никак, – Тагир потер лицо. – Поэтому я еще здесь. И пока мы в заднице.

Триединая Империя, Джалан

Район Хеске, редакция журнала «Дива»

Лория Алиссандра сидела во главе длинного стола в окружении дюжины подчиненных. Перед ней были разложены макеты журнальных страниц, две потенциальные обложки и несколько ярких фотографий. Поверх натюрморта валялись оригинально декорированный портсигар и усыпанный стразами телефон. Своей манере украшать все – от прически до автомобильного коврика – модная дива не изменяла.

– Обзор выставки вижу. Репортаж с показа. А что с материалом по каблукам, где он?

– Будет готов через неделю, – отозвалась девушка с дальнего конца стола.

– Через неделю в моде будут уже другие каблуки, – Лори достала сигарету, обернутую в золотисто-розовую бумагу, и закурила прямо за столом. – Ты вообще понимаешь, что такое актуальность информации? «Дива» – журнал, который пишет не о том, что сейчас модно. Об этом пишут все остальные. Мы говорим о том, что станет модным. Надеюсь, концепция всем понятна? – редактор окинула суровым взглядом всех сотрудников. Затем особенно пристально посмотрела на провинившуюся девушку. – Не сдашь вечером, завтра об этом напишут остальные. И работать будешь тоже с остальными. Отдел новостей, слушаю, что у вас.

– Фарадей вывел в свет какую-то шлюху…

– Это новость? – удивленно скривилась Лори. – Принц Джеремиан с утра посетил уборную. Не меньший размах сенсации.

– Девчонка – деревенская коза, но платье! Это был настоящий фурор на банкете.

Редакторские ногти с хищным скрежетом впились в стопку фотографий. На них была изображена не особо красивая, жутко накрашенная девушка. Но – в умопомрачительном, невозможном по имперским меркам платье. Очень уж откровенном. Мало того, что шея полностью оголена, так еще и верхняя половина груди вызывающе торчит из корсетного лифа. Но при этом платье было великолепно. Сшито со вкусом, в меру декорировано оригинальным орнаментом. Понятно, почему оно произвело такой эффект.

– Почему я еще не знаю имени дизайнера? Кто это у нас такой смелый?