Виктория Русских – Умереть, чтобы начать жить (страница 3)

– Мне кажется, она нас всё же слышит, – так же тихо сказала мама.

– И что теперь? – спросил папа.

– Мы можем только ждать. Необходимо стабилизировать состояние. Чуть позже ещё раз сделаем КТ. Посмотрим на динамику и решим, что делать дальше.

– Какие шансы у нашей дочери?

Доктор пожал плечами.

– Я бы не делал никаких прогнозов. Организм молодой, сильный, время покажет.

– И сколько времени должно пройти? Доктор, скажите, как есть, мы должны знать. У нас двое внуков, нам надо понять, как себя вести.

«Умеешь ты быть настойчивым, папочка! На самом деле мне бы тоже хотелось знать, есть у меня шанс или нет».

– Честно говоря, – сказал доктор, – пациенты в подобных случаях могут провести в коме от нескольких дней до нескольких недель. Практика показывает, что обычно к четвёртой неделе человек либо приходит в себя, или уже не приходит…

Папа с испугом посмотрел то ли на маму, то ли на моё бездвижное тело.

– Извините, – доктор подошел к маме. – Я распоряжусь, чтобы вас пропускали в палату реанимации вместе с детьми каждый день в часы посещения. А сейчас вам лучше уйти, медсёстры сейчас возьмут анализы и проведут некоторые исследования.

Папа взял маму под руку.

– Мы вернёмся завтра, доченька, – сквозь слёзы сказала мама.

И все втроём вышли из палаты.

«Бедные мои родители», – подумала я.

Глава 5. Подведение итогов

Я села на стул, с которого пять минут назад встала моя мама, посмотрела на своё тело. Грудь под одеялом то поднималась, то опускалась, в такт с шипящим звуком трубки, выходящей из моего горла.

Кто из них я? Та, что сидит на стуле и вполне мыслит, или та, что лежит на кровати и ничего не чувствует? Если мои мысли, чувства, эмоции и даже ощущения при мне, значит я сейчас сижу на стуле, а на кровати лежит всего лишь моя телесная оболочка.

Но, с другой стороны, мои родители, дети и врачи обращаются к моему телу. Проводят исследования, берут анализы, держат за руку меня как физический, материальный объект. А мою бестелесную оболочку никто не видит, не слышит и не ощущает. Хотя нет, мне показалось, что мама почувствовала моё прикосновение, когда я попыталась обнять её.

Значит, моя физическая часть бездвижно лежит на кровати, а моя духовная часть ходит рядом, и я – это две составляющие одного целого.

Но почему тогда мы разделились, и я не ощущаю себя в теле и телом вообще. Все мои воспоминания здесь, в сгустке воздуха, и я смотрю на своё тело как-то отстранённо, как на что-то малознакомое, точно это и не я вовсе.

Если это смерть, то умирать вовсе не страшно, а даже интересно. Интересно, что же будет дальше. Сейчас теория переселения душ уже не казалась мне такой бредовой, как раньше. Что ждёт меня в следующей жизни, а может, я узнаю, кем была в прошлой?

Так, стоп, какая следующая жизнь? Я вроде пока не умерла. Я вспомнила, как не смогла пройти к бабушке, как невидимая сила потащила меня назад, как она покачала мне головой. Значит, там меня пока не принимают, значит, я ещё нужна здесь. И потом, как же мои дети, кто о них позаботится?

На меня снова нахлынули воспоминания. Вот так живёшь, к чему-то стремишься. Хотя, как «к чему-то»? Безусловно, к лучшему, работаешь, движешься вперёд, стремишься сделать по максимуму для своей семьи, для детей, для родителей. Квартира, машина, отдых, платная медицина и образование, игрушки, одежда, хорошее питание. И всё как-то вокруг материального, и некогда подумать о душе. Вот, наверное, и пришло время подвести итоги!

А в итоге я успешная, для кого-то уже не молодая, но ещё вполне привлекательная женщина с двумя детьми и бойфрендом, который не является детям отцом, а мне мужем. Дети мои от разных отцов. С папой сына у нас была большая любовь, но не было штампа в паспорте, и отношения как-то резко ухудшились, когда я была на шестом месяце беременности, и сошли на нет, когда Иван родился. В итоге единственное, о чём я попросила, – это дать ребенку свою фамилию, а он согласился с условием, что я не буду подавать на алименты, поэтому финансовой поддержки и не ждала. Через месяц после родов я уже работала в полноценном графике, полностью взяв на себя финансовое обеспечение семьи, а заботу о сыне переложила на родителей.

С отцом дочери я познакомилась, когда сыну было 2 года. У нас был штамп в паспорте, но, наверное, не было большой любви. Через год после свадьбы родилась Марьяша, я продолжала строить карьеру, обходясь без декретного отпуска. Не получала ожидаемой поддержки и помощи с детьми со стороны мужа. Забота, теперь уже о двоих детях, снова легла на плечи моих родителей. И в один прекрасный день поняла, что муж уже давно не мой. Видимо, от меня он тоже не получал заботы и нашел её в другом месте. Недолго думая и ни о чём не сожалея, я подала заявление на развод, и, не встречая никаких препятствий со стороны супруга, после дележа имущества, мы развелись. Дочь носила фамилию папы, но общалась с ним от праздника к празднику и уже даже не скучала по нему. Надо ли говорить, что из-за своего природного упрямства и гордости, я не подавала на алименты и в этот раз.

Потом я встретила Антона и почувствовала, что во мне зарождаются какие-то новые ощущения тепла и нежности, какая-то доверчивость и ранимость. А может, это просто давно забытые ощущения всплывали во мне. Антон красиво ухаживал, признавался в любви и готов был, с его слов, взять ответственность за семью в виде всех моих хвостиков. В любом случае, торопиться в этот раз я не собиралась. Мы встречались, ходили по кафешкам и театрам, он нашёл общий язык с моими детьми, и всё было хорошо, пока сегодня одна дура не села за руль.

Значит, что мы имеем? Родители-пенсионеры, которые, конечно, разобьются в лепёшку, но сделают для детей необходимый минимум. Но, мне не хотелось бы обрекать своих родных на такое существование. Возможно, что-то будут доплачивать по потере кормильца. Ах, нет, не будут! Ведь есть отцы, правда только в свидетельствах о рождения. Отлично! И я выйду из комы, как сказал доктор, в вегетативное состояние, тогда номинально буду числиться, а толку от меня не будет. Хорошая ситуация – номинальные папы и номинальная мама, а по факту дети сироты. О боже, что же делать?

Спокойно! Подведём итог! Двое несовершеннолетних детей, мальчик 10 лет и девочка 7 лет, отцы разные и, представим наихудший вариант, мама умерла. В первую очередь, конечно, предложат заботу о детях взять на себя отцам. Интересно, что с ними сейчас? Пора их навестить и напомнить о детях. Сколько там у меня времени, по словам доктора, недели три? Отлично! Пора действовать!

Глава 6. Отец номер 1

Я закрыла глаза и опять оказалась в коридоре из белого кирпича. Сейчас я шагала смелее и придерживалась стены скорее машинально. А вот и свет в конце коридора. Я вошла в комнату и увидела своего «любимого». Он сидел на диване перед телевизором и щёлкал пультом каналы. Ну привет, Андрей, как же давно мы не виделись? А ты постарел, от былого лоска ничего не осталось, и животик стал появляться, и залысины на лбу скоро превратятся в одну большую лысину.

– Андрюша, тебе поперчить картошку? – раздался женский голос из кухни.

– Да, Лара, как обычно!

«Лара? – удивилась я. – Интересно».

В это время в комнату вошла толстая тётка в растянутом халате с двумя тарелками в руках. Одну тарелку она протянула Андрею.

– Опять новости смотришь? Переключи на пятый канал, там мой сериал начинается.

Андрей молча переключил и стал есть картошку.

– Когда ты уже перестанешь пересаливать?

– Это я влюбилась в тебя, – кокетливо сообщила Лариса.

– И сколько раз говорить, не клади мне майонез!

– Раньше ты любил с майонезом, – надула губки Лариса.

– Раньше, раньше, мало ли что было раньше, – Андрей с раздражением отставил тарелку в сторону. – Я в душ. И где Стас?

– На тренировке, скоро придёт, – сквозь зубы процедила женщина.

Я посмотрела на часы – восемь вечера. Сколько же сейчас Стасу? Я задумалась. Ване 10 лет, плюс 3 ему уже было, и год примерно моя беременность, выходит 14 лет. Уже большой, как быстро летит время.

В ванной послышался шум воды, Лариса бросилась к телефону и стала судорожно тыкать в него пальцем. Выражение её лица было сосредоточенно-напряженным, она как будто что-то искала.

«Ага, это телефон Андрея», – догадалась я.

Тут же выражение сменилось на зло-радостно-презрительное, она схватила бумагу с ручкой и стала что-то переписывать.

Я даже не хотела подходить и смотреть, что она нашла в чужом телефоне. Столько лет прошло, а ничего не изменилось.

Волна воспоминаний накрыла меня. Мы встретились с Андреем, когда я только пришла работать в агентство недвижимости «Новый дом». Я только рассталась со своим первым мужем и тяжело переживала этот разрыв ещё и потому, что мне пришлось уйти с предыдущего места работы, из туристического агентства, которое мы вместе создали.

Андрей работал приходящим страховым агентом и был не просто обаятельным и привлекательным, но и умело пользуясь этими качествами, мог уболтать кого угодно. Он всегда был одет в костюм, который на нём сидел безупречно. Я не помню ни одного клиента, которому бы он не продал страховой полис. А некоторые, особенно дамы, уходили довольные с несколькими полюсами. Страховали всё подряд, даже то, что не собирались или не знали, что это можно застраховать.