Виктория Романова – Наемницы дьявола (страница 1)
Виктория Романова
Наемницы дьявола
Пролог
Сто лет я правил миром ада. И вот моё время вышло. Сегодня магия дьявола покинет меня и перейдёт к наследнику. А я… Я просто исчезну.
Я стоял в своем кабинете на самой высокой точке замка. Отсюда через панорамную стену город Вакх-Хольм расположился как на ладони. Мрачный, серый, полон преступников и головорезов, но совершенен в своей готической архитектуре. В километрах десяти через туман виднелись тусклые фонари города Мирэм.
Когда-то здесь и в помине не было фонарей, домов и магазинов. Только хаос, который оставил после себя Вельзевул.
Он стал первым дьяволом в аду после ухода богов. Но не стал исполнять их волю и отрекся от всех законов. Вельзевул отказался добровольно передать магию наследникам и правил тысячу лет, пока не потерял рассудок. Он погрузил мир ада в настоящую преисподнюю: обращал своих душ в нечисть, требовал поклонения как к богу, грезил о том, чтобы превратить райский Райнхорд в такой же мир.
Но его приспешники предали его. Они собрали сильнейших ведьм из трёх миров – и вместе наложили самое несокрушимое проклятие за всю историю человечества. Проклятие поразило не душу Вельзевула, а магию дьявола: в миг она покинула его, перейдя к новому наследнику, – а сам он исчез, провалившись в чертоги ядовитых корней Манцинеллы.
С тех пор магия дьявола проклята: каждые сто лет она автоматически перетекает к другой душе, обрекая прежнюю на погибель.
‒ Альямс! ‒ вдруг окликнул меня позади женский голос, вырвав меня из мыслей.
Я повернулся на голос, который ни с каким другим не смел бы спутать. Дверь в кабинет оставалась запертой, а значит, Амбрэлла использовала способность переброса и переместилась прямо сюда.
‒ Ты что, так и не поговорил с ней? На меня решил перекинуть эту удавку и смыться? ‒ с упрёком спросила она, хоть её глаза выражали непомерную печаль.
Амбрэлла – наследник. Хоть она сама желает завладеть магией дьявола, но отпускать меня в тартарары она не хотела.
Я пробежался по ней беглым взглядом. Наследницу успели приодеть для церемонии, как и меня. Её платье сочетало в себе два цвета – кроваво-красный и чёрный, как смоль.
‒ Не хочу, чтобы она умерла следом за мной…, ‒ тихо, с отчаянием в голосе поделился я. Магия дьявола с самого первого дня притупляла все мои человеческие чувства. Но как только мои мысли посещала
Послышался громкий цокот каблуков. Амбрэлла подошла ко мне и обняла за плечи.
‒ К ней всё равно вернется память, как только магия уйдет ко мне, ‒ в который раз напоминала подруга и гладила меня по спине. ‒ Воспоминания будут возвращаться постепенно, и она будет готова к ним, только если ты её подготовишь к правде.
Это была правда. Как только меня не станет, все мои деяния, в которых я использовал магию дьявола, повернутся вспять.
Амбрэлла отстранилась и заглянула мне в глаза. Они выражали не жалость и привычное для нее презрение, когда она смотрела на других представителей мужчин, а искреннее переживание. Брови подруги приподнялись. Она ждала хоть какого-то от меня ответа, поэтому я понуро кивнул.
Амбрэлла исчезла так же резко, как и появилась.
Я потянулся к столу за чашкой демитассе и одним глотком допил свое крепкое кофе. Несмело я коснулся артефакта под названием кубций. Он отозвался голубым мерцанием – тогда я произнес номер ее линии и сразу же за ним вопрос:
‒ Ты у себя?
Глупо было такое спрашивать, ведь если ответит, то она точно у себя. Кубций никто с собой не носил.
‒ Да, ‒ сразу же ответила девушка.
Не давая себе ни секунды, я сделал переброс и оказался в длинном коридоре возле двери Сьеры.
Я занес кулак, чтобы постучаться, но не успел. Девушка открыла дверь быстрее.
‒ Что-то случилось? ‒ с тревогой спросила она, бегло рассматривая мое лицо и мой похоронный наряд. Она отступила, приглашая рукой войти.
Я медленно закрыл за собой дверь, специально оттягивая время, хоть и оставалось его у меня совсем немного. Внутри меня шла борьба. Один голос твердил мне, что я могу потратить последние три часа в объятиях с ней. Поцелуях. Я был уверен, она не оттолкнет меня сейчас. Но другой голос твердил, чтобы я рассказал правду о её прошлом. Я знал наверняка – вся её злость сначала обрушится на меня. Возможно, со временем её отпустит эта душераздирающая правда. Она поймет меня и простит. Но я уже этого не узнаю.
‒ Альямс! ‒ судя по тону, Сьера звала меня уже не первый раз. Она стояла рядом и взяла меня за руку. Опять тревога, которую я никогда не ощущал сполна, сейчас туманила мой рассудок и давила в груди. Рядом со Сьерой я вспоминал, что такое ощущать себя живым, но не всегда был этому рад.
Девушка смотрела на меня встревоженно. На ней было красивое приталенное платье в черном цвете с переливающими красными блестками.
‒ Если бы ты знала, что скоро умрешь, ты бы завершила приятные дела или всё-таки взялась за то, что давно откладывала? ‒ спросил я и заглянул в ее леденяще-голубые глаза.
‒ Хм… ‒ отвела она взгляд и прикусила губу. ‒ Я думаю, что если человек откладывает какие-то дела, то он не хочет их выполнять. А перед своей смертью я бы не делала то, что я не хочу.
Я горько улыбнулся, потому что принял эгоистичное и трусливое решение:
‒ Тогда к чёрту всё…
Моя рука потянулась к её щеке. Я заправил пепельный локон за ухо, а другой рукой резко притянул к себе за талию. Она улыбнулась мне и повторила, подталкивая меня на следующий шаг:
‒ К чёрту, ‒ затем соблазнительно облизнула губы.
Губы, которые наверняка будут скоро твердить, как она меня ненавидит, когда прочитает оставленное для нее письмо.
А пока… я впился в них, как за свою единственную отдушину. За единственную радость в этом забытом богом аду.
Сьера отступила на несколько шагов, утягивая меня за собой к стене. Я припал к ее нежной шее: целовал и облизывал каждый дюйм до открытых плеч. Наше дыхание участилось. Начала раздражать одежда, которая мешала пробраться до других оголенных участков кожи. И, как видно раздражало, это не только меня.
Сьера раздраженно зарычала:
‒ Снимай, ‒ потребовала она, срывая с меня пиджак.
Мое тело мигом истоптали мурашки, когда её прохладные руки коснулись оголенного торса. Я снова поцеловал ее, но в этот раз быстро отстранился и развернул к себе спиной. Она прогнулась всем телом, упираясь мне в пах, пока я расстегивал молнию на ее платье. Наша идиллия продолжилась у стены, потом на полу и наконец на кровати. Это были самые быстрые два часа за все мои сто тридцать лет.
Скоро по замку прокатился громкий гонг часов, оповещающий о начале мероприятия. Он, как обычно, спугнул всех ворон с крыш замка, и те, раздражаясь, закаркали на то, что опять пошли у страха на поводу.
Мы со Сьерой не спешили вставать с кровати, напротив, услышав гонг часов, теснее прижались друг к другу.
Но вскоре вставать все равно пришлось. Пришлось опять надевать свой похоронный костюм, но уже мятый. Пришлось опять прощаться со Сьерой отчаянным, но остервенелым поцелуем. Пришлось опять окунуться в реальность и покориться незавидной судьбе.
Уже завтра я перестану существовать. Тогда Амбрэлла и отдаст мое письмо, которое я написал для Сьеры. Обычно, выражаясь в письме, мужчина нёс с собой долю романтики, но в моем случае была трусость. Я чертовски не хотел, чтобы её воспоминания возвращались к ней, и еще сильнее боялся, что они могут повлиять на неё так же, как и двадцать лет назад.
Спускаясь пешком по лестнице, я заглядывал в окна, откуда было видно огромное количество народу, прибывших к замку дьявола на партер. Там собрались обычные жители двух городов ада – Вакх-Хольма и Мирэма. Основная часть гостей расположилась на первом этаже парадного зала, чей гул голосов заполнил весь замок. Все пришли проститься с дьяволом столетия, посмотреть на ритуальное проклятие всех времен и поприветствовать нового правителя ада.
Декораторы не изменяли традициям, поэтому зал был украшен в черные и красные тона. На банкетных столах красовались красные скатерти, черные свечи и искусственные розы. Рядом со мной сидела Амбрэлла, а по другую руку – высший военачальник Эдэм. Аппетита не было, хоть на столах стояли мои любимые блюда. Я только пил. И крутил головой то в одну сторону стола, то в другую, в зависимости от того, кто из советников начинал предаваться воспоминаниям, рассказывая очередную забавную историю, связанную со мной. Я смеялся вместе со всеми. Только минутная стрелка с каждым тиканьем нагнетала и будто отнимала мой жизненный свет. Оркестр с приближением к полуночи играл всё более заунывающую музыку.
‒ Пора! ‒ кто-то негромко сказал из гостей.
Слева за плечо меня тронул Эдэм, давая знак начинать. Я налил себе последний бокал любимого красного вина:
‒ Время пришло! ‒ подскочил я с бокалом, поднимая его, словно сейчас будет тост и начнется праздник, а не мои поминки.
Затем я произнес заготовленную речь, прощаясь, но на более веселой ноте, хоть это особо не помогло, потому что всхлипывания доносились отовсюду.
Как только я выпил бокал до дна, еле слышно запела флейта. Амбрэлла торжественно шла по черной дорожке в такт музыке и впервые плакала перед стольким народом.
Вот Амбрэлла уже забиралась по ступенькам ко мне на помост.