Виктория Романова – Наемницы дьявола (страница 4)

Обычно прыжок длится максимум минуту, а тут в небытие, мне показалось, что мы пробыли где-то час. Просто тупо висишь в темноте, и только попробуй убрать руку, от источника, расщепит на части.

Наконец мир перед глазами начал преображаться, и взору предстало знакомое убранство комнаты. Мы стояли в гостиной нашего двухэтажного дома, который находился в деревне, но достаточно богатой и цивилизованной. Дома здесь были все разные, но один красивее другого.

Аль пожелал всем нам удачи и тут же исчез.

Все разошлись по своим комнатам. Я переоделась в свободные джинсы, черную водолазку и белые кроссовки, которые ждали меня в моем шкафу, хотя от людского внимания эта одежда меня все равно не спасает, но мне она нравилась. Таких, как я, люди называют готами, тогда как в Загробье такого слова нет, потому что мы практически все ходим в таком стиле – с татуировками, пирсингом и во всем черном.

Перенеслась в нужное место, я где-то с пяти прыжков, что очень вымотало. Здесь было куча многоэтажек, людей и машин, которые очень воняли и шумели. Я не появлялась тут уже год, но все еще помню, к какому дому топать. Набрав на домофоне нужную цифру, через несколько гудков ответил знакомый голос.

‒ Алохомора! ‒ воскликнула я с нужной интонацией.

‒ О мой Бог! ‒ членораздельно ответила девушка и, нажав на кнопку, открыла дверь, потому что пароль был верным. Она очень любит фильмы о Гарри Поттере и в прошлом году заставила меня посмотреть за один день все части.

Я поднялась на лифте, и как только я вышла, меня смяли в цепкие объятия.

‒ Не Бог, а лучше, ‒ прошептала я ей у самого уха.

Надя засмеялась, отстранила от себя, чтобы заглянуть в мои глаза, которые какого-то черта налились слезами, как и ее.

‒ Вань, поставь чайник, ‒ крикнула подруга из своей комнаты брату. Надя быстро набрала пароль на сейфе, который был хорошо замаскирован под обычную стену, и достала оттуда толстую синюю папку.

‒ Пойдем на кухню, ‒ потянула меня за руку та, другой рукой прижимая к себе папку. ‒ У нас гости! ‒ только после этих слов, брат Нади отвлекся от своего планшета и увидел меня. Я удивилась не меньше его, потому что мальчик хорошо изменился с нашей последней встречей, превратившись в настоящего мужчину.

‒ О мой Бог! ‒ воскликнул улыбающийся Ваня с теми же словами, что и недавно его сестра. Он уже хотел обнять меня, но я успела выставить перед собой руку, для пожатия. Тот на несколько секунд растерялся, а затем сжал мою ладонь.

‒ Ты вырос, ‒ произнесла я очевидный факт.

‒ Видимо да, раз ты больше не хочешь меня обнимать, ‒ сказал обиженно Иван, отпустил мою руку и подошел к плите, чтобы выключить свистящий чайник. Я в ответ лишь пожала плечами.

‒ Ты насколько к нам? ‒ спросила Надя, прежде чем открыть папку.

‒ На три дня всего лишь, ‒ села я на стул рядом с ней.

‒ Тогда успеешь избавиться только от этих, ‒ изъяла Надя три файла из папки, разложив передо мной. Ее брат молча поставил на обеденный стол две чашки с чаем, бутерброды с колбасой и вышел, прихватив с собой свой планшет.

‒ Прости, кажется, я его обидела.

‒ Все в порядке, он просто с детства в тебя был влюблен, ‒ пояснила подруга, прикурив сигарету зажигалкой. Я уставилась на нее, а та просто махнула мне рукой, чтобы я не брала в голову, и указала глазами на одно из досье в моей руке.

‒ Вышел из тюрьмы?

‒ Мразота Барри то? Ага…и глянь, пятнадцать лет не пошли ему на пользу…

Я пробыла с Надей до полудня, обсуждая сначала работу, а потом и жизнь. Она сварила мои любимые вареники с вишней, которых, к сожалению, не делали в Загробье, а я угостила ее своей трубкой с качественным табаком.

Альямс

Быстро уладив все свои дела на Земле, я вернулся в Вакх-Хольм. Страна преступников. Люди здесь, конечно, дерьмо, но место, где мы живем, вопит своей красотой и изяществом. Этот город бьет все рекорды по архитектуре мрачной готики. У нас нет солнца и ярких оттенков, как в Райнхорде, но нам это и не нужно, мы видим наш мир, как черно-белое кино.

На рабочем столе работы опять валом, но с недавно несостоявшейся своей смерти, я начал жить размеренно и в свое удовольствие, поэтому завис с почти пустой чашкой демитассе, рассматривая город через французские окна. Чутье подсказывало мне, что проклятие меня не оставило и вот-вот придет за мной, как бешенная буря.

В кругу своих, я еще три раза пытался передать свою магию разным наследникам, но был практически всегда тот же результат, что и с Амбрэллой. У третьей души, которую мы выбрали для наследника, не выдержала искра и просто потухла за пару минут. Тогда я словил момент отчаяния и перестал пытаться, отдавшись течению реки Судьбы.

Искра в душе имеет одно и то же определение, что и в Райнхорде у ангелов. Она имеет прообраз человеческого сердца. Искра – это образование света, которое появляется после отделения плоти и служит для дальнейшего существования души сроком в сорок дней. Йен является на Землю каждый день, чтобы активировать свой артефакт и забрать души, тогда как я пребываю за своей новой партией лишь два раза в неделю, если, конечно, нет случаев, требующих моего вмешательства. В частности, всё же большинство душ попадают в Райнхорд, поэтому по сравнению с Загробьем он огромный.

В наших мирах все души заново обретают материю. К ним возвращаются все органы чувств, но разницу с прежним положением на Земле всё равно чувствуют – многие сравнивают это так, как будто теперь они постоянно голые и уязвимые; как будто искра в душе – это всего лишь горящая свеча, которую легко задуть; как будто раньше ты был карандашом, а теперь лишь грифель. Эти новые ощущения можно выразить двумя словами – приятно и страшно.

Стук в дверь отвлек меня от своих мыслей. Я медленно поставил чашку на стол и открыл дверь с помощью магии. За ней показался Эдэм, который тут же вошел и закрыл за собой дверь. Он был один из капитанов моих самых опасных войск. Лет ему было в два раза больше, чем мне, но выглядел он на тридцать пять. Перед тем, как сказать, он дежурно поклонился:

‒ Повелитель, с севера опять нечисть кажись распоясалась. Люди стали пропадать. Сначала хотели без вас разобраться, подумали, чего тревожить лишний раз-то, но следов никаких не нашли, и пропало уже, кхм… достаточно.

‒ Сколько? ‒ сжал я челюсть, моментально почувствовав злость, из-за чего чашка на блюдце дрогнула от резкой смены моего настроения.

‒ По нашим подсчетам, где-то двенадцать душ, ‒ зычным голосом отвечал тот, смотря ровно перед собой. – Из них двое наших, которые пропали вчера при новом вызове граждан.

Посмотрев на наручные часы, которые показывали уже четыре часа вечера, я ткнул пальцами в кубций и чуть громче, чем надо, позвал Киру. Она не заставила нас долго ждать, как будто ждала под дверкой.

‒ Собирай собрание в главном зале к пяти часам, и чтобы все присутствовали. Кожу снимать буду со всех, а то больно самостоятельные стали! Почему людей столько пропало, а я не в курсе!? Ты! – ткнул я пальцем на Киру, ‒ иди выполняй!

Девушка, чуть вздрогнув, быстро выбежала за дверь. Я сел за стол. Чашка все-таки не выдержала и взорвалась, один из ее осколков полетел прямо в мое лицо, которое я успел загородить рукой. Осколок попал в ладонь прямо вдоль поперечной складки, которую называют еще линией жизни. Кровь медленно текла по руке, собираясь в несколько струек, что я, засмотревшись, немного успокоился.

‒ И несколько свидетелей приведите тоже, ‒ уже более спокойным голосом попросил я капитана.

‒ Хорошо, повелитель.

‒ Иди.

Достав осколок из ладони, кровь не переставала течь, даже после того как я замотал ее бинтом, поэтому зашел сначала к А́ссии. Свои раны я, к сожалению, так и не научился лечить, но хоть чужие умею, не так, конечно, как Йен, который может по частям человека собрать, что тот сразу пойдет на своих двух, однако мои навыки для дьявола уже считались прогрессом, по крайней мере мне так сказал сам Йен, а он ангел ‒ знаток.

‒ Нехорошее знамение, ‒ запричитала Ассия, вытирая кровь с руки, чтобы лучше видеть рану. ‒ Ох, нехорошее! Быть бедеее, ‒ растягивала последнее слово бывшая ведьма и заглядывала в мои глаза, тянувшись ко мне так, как будто хочет поцеловать. Она была немного безумнее, чем все остальные в моей резиденции, но умела залечивать любые раны и много давала дельных советов, таких, как будто знала все наперед.

‒ Ты во всем видишь знаки, Си, уймись! ‒ закатил я глаза.

Ассия шлепнула меня по больной руке, и я громко втянул воздух.

‒ Цыц, неблагодарный! Если бы люди и нелюди знали все знамения, то это очень облегчило бы им жизнь, и даже продлииило, ‒ поучительно вещала, Си. Посмотри на меня, милок, ‒ расправила Ассия плечи и гордо задрала подбородок, ‒ ты даже не догадываешься, сколько живет уже моя прекрасная душенька.

‒ И что тебе? Не надоело, душенька? Жить-то столько в аду, ‒ посмеивался я.

На первый взгляд Ассия обычная женщина лет сорока, но немного присмотревшись, можно увидеть в ее тусклых глазах не просто безумство, а какую-то древность, от которой искра вздрагивает.

‒ Может и надоело, ‒ жестко ответила женщина, ‒ но к гадким людям на перерождение идти, это дурой быть, родишься у каких-нибудь алкашей, вывернут всю душеньку, и поделом!

Когда Ассия достала свой артефакт из кармана, я машинально задержал дыхание. Она придерживала свою небольшую указку тремя пальцами на тыльной стороне руки, растопырив мизинец и большой палец, изобразила над раной пару рун, настолько быстро, как будто оставила автограф, после этого порез стал медленно затягиваться, а это, кстати, не очень приятно.