Виктория Рогозина – Жнец и ведьма. Том 1 (страница 5)

С лёгким стуком камешек откатился по асфальту, ударившись о бордюр. Галина досадливо выдохнула и поправила капюшон, скрывая вспыхнувшее раздражение.

— Мне вечно не везёт, — проворчала она, глядя вслед уехавшим байкерам. — Либо какие-то унылые смертные, у которых максимум греха — налоги не платили, либо вот… Варвара. Как назло.

Матвей хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Тебе бы в отдел нытья, а не в логистику.

Галина бросила на него исподлобья взгляд, но упрёков в нём не было — только усталость.

— Вот у Марго — везучая стерва. У неё каждый второй — звезда, политик, миллиардер, спортсмен. Всё по верхам снимает, не работа, а глянец. И командировки у неё, и допуски к тонким материям, и кофе у неё с золотом. А я тут с грязи душу вытаскиваю. И то — безрезультатно.

— Не завидуй, — спокойно отозвался Матвей. — Если мы дожмём Варвару, тебе самому Главному докладывать дадут. Повышение точно перепадёт. Может, даже наконец нормальный кабинет без призраков. Кто знает?

Галина грустно усмехнулась, но в её лице не было надежды.

— Что-то моё сердце подсказывает, что тут без женской обиды не обошлось. Знаешь, вот та самая — старая, злопамятная, кровавая. Месть, которая бродит по кругу, пока всех не утащит на дно. А если в истории замешана женщина с обидой — то ничего хорошего ждать не приходится. Это я тебе как Смерть говорю. И женщина.

— Ты как всегда, депрессивна, — отозвался Матвей, вытряхивая пепел из пустой пачки сигарет. — Может, тебе пару дней выходных взять? Море, солнце, пляж… Ну или хотя бы горячую ванну и ром на вечер.

Галина фыркнула, подхватив косу.

— Нет у нас отпуска. Мы либо работаем, либо исчезаем. И потом — кому как не мне знать: отдохнувшая смерть — ещё страшнее.

Матвей не успел ответить — Галина уже сделала шаг назад. Её силуэт окутал чёрный дым, вихрь затянул фигуру, оставив в воздухе лишь запах озона и увядания. Через миг её не стало.

Могилов остался один на тёмной дороге, окружённый тишиной и влагой. Он посмотрел в небо, где клубились тяжёлые облака, и пробормотал:

— Хорошо, Варвара. Раз ты играешь в бессмертную… Тогда я буду тем, кто напомнит тебе, что всё не так. Всё подвержено смерти. Даже ты.

Матвей взмахнул рукой, очертив в воздухе символ, что оставил краткий след искрящейся пыли. Пространство отозвалось почти мгновенно — дрогнуло, вывернулось, и через долю секунды он уже стоял в полумраке клуба, где воздух был густым от пота, алкоголя и электричества дешёвого света. Вибрации низких басов пробирали до костей, на сцене вновь гремел какой-то подзаборный металл, но Матвей почти не слышал — его внимание было сосредоточено.

Он не удивился, увидев Варвару сразу, будто кто-то специально держал на ней прожектор судьбы. Она сидела за столиком в дальнем углу, окружённая группой неформалов — с пирсингом, татуировками, раскрашенными волосами и дешёвыми кожаными куртками. Варвара смеялась — так искренне, так звонко, как смеются только те, кто чувствует себя в безопасности. В этот момент её рука легла на плечо соседа, и они обнялись, что-то говоря на ухо, снова рассыпаясь в весёлом хохоте.

Этот смех…

Матвея почему-то передёрнуло. Он не мог объяснить, почему он его бесил. Может, потому что в нём не было ни капли страха. Ни следа последствий. Он был настоящим — и он был не для него.

Могилов сделал шаг вперёд, оставаясь невидимым — тонким сдвигом реальности он отодвинул своё присутствие на глубинный слой, недоступный человеческому взгляду. Теперь он стоял прямо за Варварой. Протянул руку, медленно, будто к огню, и… освободил инкубское притяжение. Тёплая, обволакивающая волна страсти и вожделения вырвалась наружу, рассеиваясь по помещению. Могилов смотрел внимательно — он знал, как это работает. Даже у самых закомплексованных девушек дыхание сбивалось, кожа покрывалась мурашками, зрачки расширялись. Это была магия крови — первобытная, древняя.

Но Варвара…

Ничего.

Её смех не изменился. Поза — та же. Ни дрожи в пальцах, ни напряжённой линии губ. Ни одного признака, что она вообще почувствовала эффект. Рядом сидящий парень смущённо поёрзал, бросая украдкой взгляды на соседку, чья грудь вдруг начала тяжело подниматься. Ещё одна девушка прикусила губу, глядя на одного из друзей.

Варвара была неподвластна. Матвей чуть отпрянул. Такое могло быть только в двух случаях. Первый — физиология: аноргазмия, фригидность, травма. Второй — блокировка. Ментальная, глубокая, вызванная сильнейшей обидой или пережитым насилием. Он знал, как выглядит человек, у которого в душе запрет, закрыт весь доступ к чувственному.

Он склонил голову набок, вглядываясь. Нет… Рядом с ним она ведь отреагировала. Была реакция. Лёгкая, но настоящая. Он это чувствовал. Но тогда… выходит, она отреагировала не на его способности? Его губы скривились. Так кто он для неё — угроза? Зацепка к старому страху? Или что-то иное? Он остался стоять за её спиной, медленно убирая энергию обратно внутрь. Невидимый. Затаённый. Слушая. Ищущий слабость.

— … и она реально врезалась в бордюр, — рассказывала девушка слева от Варвары, смеясь. — А потом, не поверишь, вышла с этим шлемом, как королева, и говорит: «Ну и кто тут учил меня парковаться?»

Варвара хохотнула, подливая себе кока-колу из бутылки.

— Я просто устала быть милой! — громко произнесла она. — Хватит! Мужики думают, если ты на каблуках — значит, можно за жопу хватать. А если на байке — что ты им должна. Неа. Я никому ничего не должна. Ни им, ни прошлому.

Матвей напрягся. Прошлому? Он чуть наклонился ближе, улавливая каждое слово.

— … и если ещё раз кто-то подойдёт со своими подарками — я первому встречному в морду врежу, — мрачно добавила Варвара, и улыбка на миг исчезла с её лица.

Могилов не знал, что именно она имела в виду. Но он почувствовал — вот она, трещина. Маленькая, хрупкая, спрятанная за слоем хохота, дерзости и байкерской бравады.

Он найдёт способ её расширить. Ведь даже самые крепкие души имеют тонкие швы. Надо только дожать.

Ради любопытства — ради дьявольски сладкого, опасного любопытства — Матвей усилил нажим. Энергия инкуба хлынула наружу волной, густой, как мед, жаркой, как августовский вечер, обволакивая столик, словно невидимая вуаль. Воздух задрожал — почти неощутимо, но с той лёгкой затаённой дрожью, которую кожа чувствует раньше сознания.

И результат не заставил себя ждать.

Парень и девушка напротив Варвары слились в жадном, стремительном поцелуе. Их движения стали резкими, нетерпеливыми, ладони скользили по телам, словно физический контакт были единственным спасением в этом мире. Через полминуты пара, почти не отрываясь друг от друга, вскочила и поспешила в сторону туалета, ускользая в плотной толпе. Их возбуждение было почти комичным в своей внезапности.

А Варвара… Она лишь откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу с ленивым изяществом, будто наблюдала за происходящим через стекло. Холодное спокойствие. Равнодушная грация. Ни одной искры в её глазах, ни тени дрожи в жестах. Она словно находилась за гранью всей этой бурлящей чувственности, как отдельный мир, неуязвимый и недосягаемый.

Матвей прищурился. Интересно. Он шагнул ближе, едва слышно. Будто ветер. Он знал, что она не может его увидеть — защитный покров скрывал его от глаз. Но почувствовать? Да. Это она могла. Особенно если прикосновение будет личным, точным, живым. Он протянул руку и осторожно положил ладонь ей на плечо.

Резкий поворот головы. Варвара обернулась стремительно, как хищник, почувствовавший чужое присутствие. Её взгляд прошёл сквозь Матвея, настороженный, колющий. Но, не увидев ничего, она чуть нахмурилась, опустила плечи и медленно вернулась к прежней позе, будто списала странное ощущение на воображение.

Но Матвей не остановился. Он склонился ближе, позволив себе то, что вряд ли позволил бы себе хоть один смертный. Кончиками пальцев он провёл по её щеке. Лёгкое движение. Тепло кожи подушечек пальцев, еле уловимая дрожь воздуха. Варвара затаила дыхание. Могилов опустил ладонь ниже — по изящной линии шеи, к ложбинке между ключицами. Варвара не двинулась, но мышцы под кожей напряглись. И вот тогда, наконец, он увидел это: микродвижение, рябь в глубине глаз. Она не реагировала на магию. Она реагировала на него. На физическое присутствие. На личность.

Усмешка медленно расползлась по его лицу. Вот оно. Он отступил, скользнув обратно в тень, будто зверь, скрывшийся в высокой траве. Всё стало ясно. Ослепительно ясно.

Оставалось только дождаться, пока концерт закончится, когда Варвара выйдет одна — возможно, всё ещё расслабленная, возможно, думающая о странном касании, которое не имело объяснения. Тогда всё случится быстро. Возможно — даже безболезненно.

Хотя… часть его уже не была в этом так уверена.

Парень появился внезапно, будто вынырнул из густого табачного дыма и грохота усилителей. Шаткий, весёлый, с розовым пятном на щеке от чего-то пролитого, он уселся напротив Варвары, как будто они были старыми друзьями. Может, так и было.

— Варюха! Ты не поверишь! — начал он без предисловий. — Сегодня разговаривал с Санькой… помнишь, который на басу играл? Так вот он теперь вообще звукарь в Питере! И они, короче, мутят с группой, которая… да ты с ума сойдешь — играли на разогреве у самых Королей Черни!