Виктория Рогозина – Жнец и ведьма. Том 1 (страница 4)

— Прости, — сказал он неожиданно мягко. — Иногда я произвожу такое впечатление. Наследственность, что поделаешь.

Она прищурилась, явно не удовлетворённая ответом, но спорить не стала. Вместо этого сказала:

— Я не люблю терять контроль.

Матвей усмехнулся, встав рядом:

— А я — наблюдать, как кто-то его теряет.

Они стояли молча, бок о бок. Варвара сделала глубокий вдох, явно пытаясь вернуть себе равновесие. Матвей украдкой взглянул на неё — необычная, сильная, со стержнем. Девушка, которая должна была умереть уже десятки раз… и всё ещё здесь. И даже его магия не смогла её сломать.

Интересно. Очень интересно.

Варвара чуть качнулась — едва уловимое движение, как от слабого удара волны. Энергия Матвея вновь хлынула на неё, мягкая и жаркая, почти физически ощутимая. Девушка нервно сглотнула, её зрачки расширились, губы приоткрылись. На щеках — румянец, дыхание стало прерывистым. Она неуверенно сделала маленький шаг назад, но не ушла. Её тело боролось самим с собой.

Матвей чувствовал это. Чувствовал и наслаждался.

«Я заберу твою душу», — пронеслось в его голове. Он шагнул вперёд, властно обхватывая её за талию и притягивая к себе. Их разделял только воздух, тёплый, пульсирующий от наэлектризованной магии. Он наклонился, останавливаясь в миллиметре от её губ. Позволяя инкубской энергии проникать глубже, расплетая её самообладание, возбуждая каждую клетку.

Взгляд Варвары затуманился. Она дрожала. Казалось, вот ещё секунда, и…

Внезапно. Острая, обжигающая боль взорвалась у него в паху. Матвей согнулся, выдохнув сквозь стиснутые зубы. Воздух стал горьким и тяжёлым. Мир качнулся.

— Извращенец! — выдохнула Варвара, глаза яростные, губы дрожат не от страсти, а от гнева. Она отступила на шаг, натянула шлем и, даже не взглянув больше в его сторону, вскочила на байк. Мотор взревел, и она рванула прочь — стремительно, как молния, разрезая ночь.

Матвей остался стоять, стиснув зубы от боли, одной рукой держась за пряжку ремня, будто пытаясь утихомирить боль.

— Проклятье… — процедил он. — Попала. Чётко.

Он выпрямился с трудом, но уже с усмешкой. Нервной. Заинтересованной. Варвара не просто уцелела. Она ударила первой. И теперь он не просто хотел её душу. Он должен был её забрать. Не из мести. Не из уязвлённого мужского эго.

А потому что она была исключением. А исключения в его мире не выживали. Или… становились его главной слабостью.

Смартфон завибрировал в кармане — коротко, но настойчиво. Матвей чертыхнулся и, не глядя на экран, ответил:

— Могилов.

— Это я, Сухов, — послышался хрипловатый голос. — У нас… кое-что всплыло. В деле Варвары. Аномалия. Ещё одна.

Матвей сквозь стиснутые зубы процедил:

— Скоро буду.

Он сбился с темпа дыхания, чертыхнулся ещё раз — теперь мысленно, — и свернул в ближайший тёмный переулок. Пахло сырым кирпичом, где-то вдалеке урчал мусоровоз. Угрюмый подъезд вплотную сливался с тенью стены. Матвей подошёл к двери и, не дотрагиваясь, прошептал короткое, резкое заклинание. Металл щёлкнул, и мгновение спустя он уже стоял внутри — не в подъезде, а в офисе.

Сухов оторвался от голографического дисплея, приподнял бровь.

— Ты выглядишь… не очень.

— Я… — начал было Матвей, потом стиснул зубы. — Вытрясу из этой девчонки душу. С мясом. Со всем. Личными воспоминаниями. Чувствами. Этой заразе нет оправдания.

Он резко прошёл к своему месту и тяжело опустился в кресло. Боль ещё отдавалась, но куда хуже был удар нанесённый по его самолюбию. Он не просто не смог выполнить задание — его выставили дураком. Сухов благоразумно промолчал.

— Ладно, ближе к делу, — наконец буркнул Матвей. — Что там за аномалия?

Сухов провёл пальцами по экрану, вызывая документ.

— Мы перерыли более старые записи, до полной автоматизации, и нашли косвенную привязку… не к Варваре. А к некому человеку, умершему два года назад. Подпись под контрактом — его. Он просил… — Сухов прищурился. — «Получить желание взамен на душу Варвары Моревны».

Матвей замер. Лёд пронёсся по спине.

— Она продала свою душу… чтобы сохранить чужую?

Сухов кивнул.

— Именно. Но система не распознала адресата как участника сделки. Потому что это — исключение из правил. А контракты с такими условиями приравниваются к аннулированным. Но душа Варвары всё равно попала в базу как переданная. Только без условий. Висяк.

Могилов медленно откинулся на спинку кресла. Лёд в груди сменился жаром.

— Значит, она жива… на чужой валюте. И пока не получит своего срока — система не даст её убрать?

Сухов посмотрел на него серьёзно:

— Сверху велено: во что бы то ни стало душу Варвары получить в отдел. Нам нужны живые примеры нестандартных обменов. Исследование. Классификация. И если надо — силовое изъятие.

Матвей кивнул. Медленно. Мстительно. В его голове уже складывался план.

«Ты не хочешь умирать, Варвара?» — подумал он. — «А я не хочу больше проигрывать. Плохая новость в том, что желание, за которое продана душа, уже сбыто. А значит, теперь ты — ничья. И ничья, значит — моя.»

Глава 3

Сумерки опустились на дорогу, как пыльное покрывало, заволакивая горизонт серо-свинцовыми тонами. Воздух застыл, налившись нехорошим напряжением, как перед грозой — томительно, липко, без надежды на облегчение. Где-то вдалеке каркнула ворона, и Галина вздрогнула. Она стояла на краю асфальта, рядом с покосившимся дорожным знаком, плотно сжав костлявые пальцы на длинной рукояти косы. Кончик лезвия дрожал, отражая в себе мутное, багровое небо, как в кривом зеркале.

Матвей стоял чуть поодаль, на обочине, закуривая сигарету с тем расчетом, будто это была его последняя. Дым плыл лениво, с трудом растекаясь в влажном воздухе. Он смотрел на изгиб дороги, тот самый — острый, коварный, почти без шанса на исправление ошибки. Туда и должна была вылететь Варвара. Сегодня, наконец, всё должно было закончиться.

— Нервничаешь? — спросил он, не поворачивая головы.

— Как перед экзаменом, — выдавила Галина, взгляд её оставался прикован к дороге. — Только на этом — вся моя карьера. Вся суть. Я уже чувствую, как коса рвёт ткань судьбы. Ещё немного…

Он кивнул, стряхнул пепел на гравий.

— Сегодня она не уйдёт. Мы знаем маршрут. Мы знаем скорость. Мы знаем момент.

Ответом стала тишина — напряжённая, как струна перед срывом.

Звук моторов возник внезапно. Сначала едва уловимый рокот, потом мощный гул, и, наконец, рёв — словно сама дорога содрогалась от вибрации. Из-за поворота вылетела тройка байкеров: чёрный, синий и белый мотоциклы — и Варвара была на среднем, узнаваемая по прямой спине, лёгкому наклону корпуса и безупречно точной траектории.

Галина вскинула косу.

Воздух словно сжался в точку. Мгновение — и лезвие с металлическим звоном рассекло пространство, пронзая эфир, наполняя всё вокруг звуком смерти. Резкий, как удар меча, звук прокатился по трассе. В этот самый миг Варвара, будто почувствовав, сделала едва заметное движение телом — и байк потерял траекторию. Он рванул вбок, шоркнул асфальт, искры сыпанули из-под глушителя, и девушка, описав дугу в воздухе, рухнула на бок.

— Есть! — выдохнула Галина, шагнув вперёд.

Но её радость оказалась преждевременной. Варвара, словно это была репетиция, а не несчастный случай, уже откатывала байк к обочине, осматривая повреждения. Шлем был цел, одежда — тоже. «Хорошая защита», — подумал Матвей с раздражением. Слишком хорошая.

— Ещё раз, — прошипела Галина и вновь подняла косу.

Взмах был точен, идеален. Лезвие косы — зачарованное, отточенное, прошедшее тысячу церемоний очищения — вошло в Варвару с точностью хирурга. Но… ничего не произошло. Ни дрожи тела, ни обрушения души, ни даже вспышки ауры. Космос остался пуст.

— Этого не может быть, — выдохнула Смерть, бледнея, как мел. — Я чувствовала сопротивление. Она должна была…

— Она жива, — хрипло сказал Матвей, подходя ближе. Он смотрел на девушку, которая, выпрямившись, ловко отряхивала ладони и в очередной раз заводила мотоцикл, как ни в чём не бывало. Её спутники подъехали, посигналили, один из них что-то рассмеявшись прокричал, и троица, подняв клубы пыли, снова сорвалась с места.

Матвей стоял, не в силах двинуться, как вкопанный. Пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони.

— Это… — начал он и запнулся.

— Это уже за гранью. — Галина опустила косу и отступила на шаг назад, будто Варвара могла вернуться и добить их. — Это не просто контракт. Это не аномалия. Это… вмешательство.

— Кто-то… вмешался в структуру сделки, — договорил Матвей, глядя ей в глаза. — Нарушение условий. Это не её желание. Душу продали за неё.

Галина кивнула.

— Это выходит за пределы полномочий логистики. Здесь кто-то играет против самой системы.

Матвей ещё раз посмотрел в сторону уезжающей Варвары. Клубы пыли скрыли её силуэт, но ощущение её присутствия всё ещё жгло кожу.

— Её душа всё равно будет у нас, — прошептал он. — Я ей это обещаю.