Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 96)

— Ты можешь спокойно строить музыкальную карьеру, — сказал Давид уверенно. — Всё схвачено. Контракты, условия, безопасность.

Ванесса на мгновение замялась.

— Есть один нюанс, — произнесла она осторожно.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Какой?

— Вероятно, — она улыбнулась шире, уже не скрывая радости, — это последний тур, в который я смогу поехать.

Давид напрягся мгновенно. Взгляд стал острым, внимательным, почти хищным — так он смотрел, когда чувствовал угрозу.

— Почему?

Ванесса глубоко вдохнула и, не отводя взгляда, сказала:

— Потому что я беременна.

Она быстро добавила, словно боялась, что он не поверит:

— Есть справка от врача.

На несколько секунд Давид замер. Мир будто поставили на паузу: ни шагов охраны, ни звуков дома — ничего. А потом он просто крепче прижал её к себе, так, что у неё перехватило дыхание.

— Значит, — сказал он наконец тихо, почти шёпотом, — у нас будет ребёнок.

Ванесса чуть откинулась назад, всё ещё оставаясь в его руках, посмотрела на Давида снизу вверх и с тихой улыбкой спросила:

— Ну что… поводов достаточно, чтобы праздновать?

Он даже не задумался.

— Более чем, — ответил спокойно, но в голосе уже звучало то самое напряжение, которое она знала слишком хорошо.

И дальше всё произошло само собой. Он наклонился к ней первым, а она ответила сразу — жадно, искренне, будто между ними не было ни лет, ни боли, ни пауз. Поцелуй вышел глубоким, горячим, почти нетерпеливым. В нём было всё: пережитый страх, долгожданное облегчение, любовь, которая не выгорела — наоборот, стала плотнее, тяжелее, значимее.

Ванесса первой не выдержала, тихо рассмеялась и, упершись ладонями в его грудь, шутливо отстранилась:

— Думаю… ресторан может немного подождать.

Давид посмотрел на неё потемневшими глазами, провёл большим пальцем по её скуле и хрипло сказал:

— Весь мир может подождать.

Он даже не стал спорить с самим собой — просто подхватил её на руки и уверенно направился наверх, туда, где не было ни переговоров, ни чужих взглядов, ни опасностей. Только они. И в каждом его движении, в каждом прикосновении было одно простое, не требующее слов доказательство — он любит её. Сильно. По-настоящему. И навсегда.