Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 91)

Она улыбнулась — мягко, но в этой улыбке была тень.

— Я всё равно не понимаю, — тихо сказала она, качнув головой. — Почему я забыла именно тебя.

Он наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, задержались, скользнули к плечу, ниже — медленно, бережно, будто возвращая её телу память, которую разум утратил.

— Удар, стресс, — пробормотал он между поцелуями. — Всё сразу. Слишком сильно. Удивительно, что ты вообще что-то помнила.

Ванесса невольно выгнулась навстречу, дыхание сбилось.

— А… — она сглотнула, — в нашу первую ночь… мне было хорошо?

Давид усмехнулся, на этот раз тепло, почти нежно.

— Тебе было очень хорошо.

Она прикусила нижнюю губу, взгляд стал тёмным, внимательным.

— Тогда… — шепнула она, — напомнишь?

Его не нужно было уговаривать. Он накрыл её поцелуями — глубокими, жадными, такими, от которых мир снова начинал исчезать. Давид втянул её в этот омут без остатка, и Ванесса не сопротивлялась — она сама нырнула в него, доверчиво, осознанно, позволяя себе чувствовать, помнить и быть с ним здесь и сейчас.

Глава 118

Ванесса уже добрых десять минут крутилась перед зеркалом, то отходя к стене, то почти утыкаясь носом в отражение. Она подтягивала подол юбки, отпускала его, снова одёргивала, недовольно фыркала, затем вдруг замирала, словно пытаясь увидеть в зеркале не себя, а ту, кем должна стать сегодня.

— Ну и что… нормально же, — пробормотала она, но голос выдал сомнение.

На ней был светлый облегающий лонгслив с длинными рукавами, подчёркивающий хрупкие плечи и тонкую талию, короткая клетчатая юбка чёрно-белых оттенков, которая при каждом движении чуть колыхалась, открывая стройные ноги в чёрных полупрозрачных колготках. Высокие чёрные шпильки делали её выше, строже, взрослее — и именно это сейчас пугало и нравилось одновременно.

Она взяла кружку с кофе, сделала глоток и скривилась — слишком крепкий, как всегда у Давида.

— Я всё равно выгляжу так, будто иду не в универ, а… — она махнула рукой, не договорив.

Давид поднял на неё взгляд поверх планшета, спокойно, оценивающе, без тени насмешки.

— Ты выглядишь как моя жена, — сказал он ровно. — И как студентка. Совместимо.

Она фыркнула, но уголки губ дрогнули.

— Кстати, — добавил он, откладывая планшет, — я уже решил вопрос. Тебя восстановили. Без хвостов, без пересдач. Та же группа, тот же курс.

Ванесса застыла.

— Подожди… что?

— Сегодня можешь ехать спокойно, — повторил он. — Ты снова официально учишься.

Она молча поставила кружку, развернулась и почти бегом вернулась к зеркалу. Встала боком, потом спиной, оглядела себя с ног до головы, будто проверяя: а действительно ли эта девушка имеет право снова быть частью нормальной жизни.

— Значит… я не отчислена, — тихо сказала она.

— Ты вернулась, — ответил Давид из кухни.

Она выдохнула, глубоко, медленно, и вдруг улыбнулась — уже иначе, увереннее. Пальцы сами пригладили юбку, плечи расправились. Когда она спустилась вниз, гостиная была неузнаваема: чисто, светло, никакого следа недавнего разрушения. Будто дом тоже решил начать сначала.

— Я готова, — сказала Ванесса.

Давид встал первым. Его взгляд задержался на ней, скользнул от каблуков вверх, задержался на лице.

— Поехали.

За столом Фобос и Деймос одновременно подняли головы.

— Рад видеть тебя живой и почти счастливой, — хмыкнул Фобос.

— Я бы сказал — вопреки статистике, — лениво добавил Деймос.

Фобос тут же ткнул его локтем.

— Хватит, ты и так вчера всех довёл.

— Я лишь напомнил, что мы думали, будто Давид устроит что-то фатальное, — пожал плечами Деймос.

Ванесса рассмеялась, подошла ближе.

— Вы невозможные, — сказала она мягко. — Но милые.

Она потянулась и легко чмокнула Давида в щёку. Он тут же обхватил её за талию — крепко, уверенно, так, будто весь мир мог подождать, пока они идут к машине. И когда дверь за ними закрылась, Ванесса вдруг поймала себя на простой и почти пугающей мысли, что ей действительно повезло.

— Чему улыбаешься? — спросил Давид, не отрывая взгляда от дороги, но прекрасно чувствуя её настроение.

Ванесса повернула к нему голову, задержалась взглядом на резком профиле, на спокойной уверенности в каждом движении, и ответила просто, без игры:

— Тому, что снова с тобой. По-настоящему.

Он усмехнулся краем губ.

— Раньше ты при каждом удобном случае пыталась от меня сбежать. Напрягалась, настораживалась, смотрела так, будто я сейчас сделаю что-то ужасное.

— Ты же понимаешь почему, — тихо сказала она. — Я не знала, чего от тебя ждать. И от этого мира тоже.

Он кивнул. Без оправданий. Без возражений. Несколько минут в машине стояла тишина — не неловкая, а плотная, наполненная смыслом. Давид первым её разорвал.

— Ты изменилась.

Ванесса напряглась, но посмотрела прямо.

— Это плохо?

Он перевёл на неё взгляд, оценивающий, тёплый, внимательный.

— Мне нравится, — сказал он. Она выдохнула, и в этот момент он будто что-то вспомнил. Одной рукой продолжая вести машину, другой полез во внутренний карман пиджака, достал карту и протянул ей.

— Держи.

— Что это? — она удивлённо подняла брови, но банковскую карту взяла.

— Ты моя жена, — спокойно сказал Давид. — Ни в чём себе не отказывай. После университета тебе покажут варианты домов. Выберешь, какие хочешь посмотреть вживую.

Ванесса медленно покрутила карту между пальцами.

— Это… что-то новое в наших отношениях.

— Это правильно, — ответил он. — Все должны знать, что ты Дзержинская. Моя жена. Тогда желающих задеть тебя станет куда меньше.

Она усмехнулась, с интересом посмотрев на него.

— Прикрываться фамилией мужа… Звучит даже заманчиво.

Давид коротко усмехнулся в ответ. Ему определённо нравился этот её настрой. Внедорожник мягко свернул на университетскую парковку, и Ванесса почти физически ощутила, как пространство вокруг напряглось. Машина ещё не остановилась, а взгляды уже тянулись к ней, липли, цеплялись, будто пытались рассмотреть сквозь тёмную тонировку то, что и так уже обсуждали весь утренний час.

Она усмехнулась, откинувшись на спинку сиденья.

— Некоторые вещи не меняются, — негромко сказала она. — Людям всё так же важно, кто и на чём приехал, и кто с кем спит.

Давид спокойно взглянул на заполненную парковку, на группки студентов, на замершие силуэты.

— Если верить чатам, — ровно произнёс он, — это новость дня. Дзержинский. С женой. Сложно придумать что-то более удивительное.