Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 90)

— Неужели ты так доверяешь мне? Не думал, что я могу просто развестись и забрать часть твоих активов?

Давид усмехнулся, его губы изогнулись в лёгкой, почти жестокой улыбке, и пальцы снова скользнули по её талии:

— Нет. Даже если бы это было возможно… — он сделал шаг ближе, так что их лбы почти соприкоснулись, дыхания смешались, и голос стал тихим, но властным: — Я весь принадлежу тебе. И хочу обладать тобой. Полностью.

Ванесса тихо улыбнулась, чувствуя, как тепло его тела расползается по её собственной.

— Я твоя жена, — сказала она почти шепотом, — ты сам на это подписался.

Давид медленно выдохнул, и его рука сжала её талию крепче, притягивая к себе ближе. Она почти полностью легла на него, чувствуя ритм его сердца, хриплое, тяжёлое дыхание, которое словно сливалось с её собственным. Они сидели так, неподвижно, лишь их тела обменивались теплом и силой, понимая друг друга без слов.

Через некоторое время Ванесса приподняла голову, губы её коснулись шеи Давида, мягко целуя, затем слегка прикусила кожу зубами. Он задрожал, вдохнув её аромат, и пальцы скользнули по её спине, будто стараясь удержать её совсем рядом.

— Ты всегда так близко… и так опасно манишь, — пробормотал он, голос хриплый, почти низкий, наполненный эмоциями, которые она чувствовала всем телом.

Ванесса улыбнулась в ответ, легкое возбуждение смешалось с чувством доверия и безопасности. Её ладони скользнули по его груди, ощущая силу и контроль, которые он оказывал, и одновременно мягкость, что принадлежала только ей.

— Ты всегда такой… безжалостный и честный одновременно, — прошептала она, не отрывая губ от его шеи, — и я… я люблю это.

Давид медленно наклонил лицо к её уху, губы почти коснулись кожи:

— Я хочу, чтобы это знала только ты… — шепот, тяжёлый и властный, — и никто другой не имел права даже думать о тебе.

Ванесса вдохнула, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение, каждое прикосновение, а разум медленно отпускает тревогу и сомнения. На диване, среди хаоса, который оставался за пределами их близости, они просто были друг для друга, в этот момент — полностью.

Глава 117

Они сидели, развалившись на изуродованном диване в разрушенной гостиной, будто весь этот хаос больше не имел к ним отношения. Давид откинулся спиной на спинку, запрокинув голову, между губ — сигарета. Дым поднимался вверх, растворяясь в полумраке, смешиваясь с запахом алкоголя, пыли и чего-то ещё — слишком личного, слишком живого для этого мёртвого пространства.

Ванесса устроилась рядом, почти лежа на нём: её спина опиралась на его грудь, плечо — под его ключицей, голова слегка откинута, глаза прикрыты. Его рука свободно лежала у неё на плече, пальцы медленно, почти лениво скользили по коже — не требовательно, не жадно, а так, как касаются того, что больше не нужно удерживать. Она была здесь. С ним. И этого было достаточно.

Ванесса выглядела удивительно спокойной — умиротворённой, собранной, будто все острые края внутри неё наконец притупились. Близость с ним не жгла, не рвала — она выравнивала дыхание, возвращала ощущение целостности. Давид чувствовал это почти физически: с каждым её выдохом напряжение в нём оседало, уходило, словно пепел с кончика сигареты.

— Ты… поможешь мне вернуться к учёбе? — негромко спросила она, не открывая глаз.

Он медленно выдохнул дым, не сразу ответил, будто сам вопрос был слишком прост для всего, что между ними происходило.

— Без проблем, — сказал спокойно. — Скажи когда.

В уголках её губ появилась лёгкая, настоящая улыбка.

— Спасибо.

Он докурил, потушил сигарету о край пепельницы, стоявшей прямо на полу среди осколков стекла, и некоторое время просто смотрел на неё — на линию шеи, на расслабленные плечи, на то, как ровно она дышит.

— Покажешь мне шрам? — спросил тихо. — Тот, который прячешь.

Она медленно повернула голову, встретилась с его взглядом. В нём не было ни давления, ни жалости — только спокойная уверенность и терпение. Ванесса кивнула.

Давид мягко сменил позу, разворачиваясь к ней, осторожно подминая под себя, словно опасался спугнуть это хрупкое равновесие. Его ладонь коснулась её бока, задержалась — давая ей время передумать, отстраниться, сказать «нет». Но она не отстранилась.

Он зацепил край худи, медленно потянул вверх — движение было неспешным, выверенным, почти бережным. Всё остальное осталось за гранью слов, в тишине разрушенной гостиной, где между обломками и трещинами они наконец нашли точку покоя.

Ванесса сама перехватила край худи и, будто собираясь с духом, стянула его через голову. Ткань упала на пол, она осталась в плотном тёмном топе, но почти сразу закрыла глаза, словно это могло защитить её от взгляда. Плечи напряглись, дыхание стало чуть глубже — не от страсти, от стыда. Она знала этот шрам, знала, как он ломает привычный образ её тела, как вторгается в каждое зеркало.

Давид не торопился. Его пальцы медленно, внимательно скользнули по коже, останавливаясь, изучая рельеф, след, оставленный болью. Не было резких движений, ни тени брезгливости — только сосредоточенность и странная, почти благоговейная тишина. Ванесса вздрогнула, когда почувствовала его губы на животе, на самой линии шрама, — не поцелуй даже, а тихое, уверенное принятие.

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— У меня есть контакты лучших пластических хирургов, — спокойно сказал он, не поднимая взгляда. — Это тоже исправят. Если ты захочешь.

— Я… — она сглотнула. — Я не помню, откуда он. Но помню, как очнулась в домике. От боли. И тогда же увидела… — Ванесса нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающий образ, лицо, тень. — Я не могу вспомнить. Кто это был.

Давид продолжал медленно гладить её живот, его губы едва касались кожи — успокаивающе, почти убаюкивающе.

— Мириэн, — сказал он ровно.

Ванесса резко посмотрела на него.

— Откуда ты знаешь?

Он поднял глаза, встретился с её взглядом, не прекращая этого тихого, нежного ритуала прикосновений.

— Встречу в ресторане назначал Серебрянников-старший. Опять разговоры о браке. Мириэн… — он на мгновение усмехнулся, без радости, — случайно сказала лишнее. А потом был допрос. И она призналась.

Ванесса медленно выдохнула. Что-то внутри неё встало на место — не сразу, не окончательно, но достаточно, чтобы перестать дрожать. Она позволила себе положить ладонь ему на плечо, не скрываясь больше.

Давид чуть склонил голову, всё ещё глядя на её живот, будто запоминая каждую линию, каждый след боли, который теперь был частью её истории. Его пальцы замерли, ладонь легла ровно и уверенно, словно ставя точку.

— Я почти всех нашёл, — сказал он негромко. — Тех, кто участвовал в похищении. Тех, кто помогал.

Он поднял взгляд, тёмный, спокойный, без тени сомнений.

— Те, кого нашёл, уже наказаны.

Ванесса сглотнула. Внутри что-то болезненно сжалось, но страха не было. Было странное, тяжёлое понимание масштаба.

— А дальше?.. — тихо спросила она.

Давид медленно навис над ней, опираясь руками по обе стороны от её плеч, так близко, что между ними не осталось воздуха. Его лицо оказалось напротив её, дыхание тёплое, голос бархатный, почти ласковый — и от этого ещё опаснее.

— Остался один человек, — сказал он. — Тот, кто платил. Кто дергал за нитки. Я найду его. И сделаю то, что пообещал.

Он чуть наклонился ещё ближе, его лоб почти коснулся её лба.

— А потом… — пауза была короткой, но наполненной смыслом, — мы сыграем нормальную свадьбу. Настоящую. Если ты этого хочешь.

Ванесса внимательно смотрела в его чёрные глаза, будто искала в них не угрозу, а правду. Нашла. И задала другой вопрос.

— А чего хочешь ты?

Давид не отвёл взгляда.

— Я хочу детей от тебя.

Она вздрогнула — не от ужаса, от неожиданности. Это прозвучало не как приказ и не как игра, а как факт.

— Давид… — она выдохнула. — Я вообще-то ещё универ не закончила.

Он едва заметно усмехнулся.

— Закончишь. Получишь диплом. Хочешь — будешь заниматься музыкой, хочешь — чем угодно. Это не помешает нашим планам. Я обеспечу всё.

Он отстранился на долю секунды, затем добавил уже спокойнее:

— И этот дом… — взгляд скользнул по разрушенной гостиной, — не место для начала новой жизни. Мы найдём другой особняк. С нуля.

Ванесса посмотрела на него, потом неожиданно усмехнулась — тихо, по-настоящему.

— Похоже… мне всё-таки повезло.

Давид ответил ей тем же редким, почти незаметным выражением лица, которое появлялось только рядом с ней. Ванесса чуть приподнялась на локте, разглядывая его лицо, будто собирая его заново — таким, каким он был для неё всегда.

— Фобос сказал… — она помедлила, подбирая слова, — что ты не поверил в мою смерть.

Давид не отвёл взгляда.

— Не смог, — ответил просто. — Цеплялся за любую возможность. За любой слух, любую несостыковку. Пока не нашёл тебя.