Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 56)

Давид едва заметно выдохнул.

— Ты уже больше недели в таком состоянии, — сказал он, не повышая голоса. — Врач настаивает на госпитализации.

— Мне всё равно, — глухо отозвалась она.

Слова упали без интонации, без сопротивления, без боли — как факт, которому даже не хочется придавать значение. Давид оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. Его шаги были тихими, почти неслышными по ковру. Он остановился рядом с кроватью, наклонился чуть ниже, чтобы быть на одном уровне с её взглядом.

— Тебе ничего не угрожает, — сказал он вкрадчиво, медленно, будто каждое слово должно было пройти сквозь толстую стену. — Обвинения полностью сняты. Виновных найдут. И накажут.

Он чуть склонил голову, изучая её лицо, и добавил мягче:

— Может, тебе стоит развеяться? Шопинг. Рестораны. Гонки. Музыка… что угодно.

Ванесса не ответила сразу. Её взгляд оставался неподвижным, направленным куда-то сквозь него, будто он говорил из другого мира.

— Я никогда раньше не чувствовала себя такой пустой… — наконец сказала она тихо, и после паузы добавила. — И такой ничтожной.

Давид сжал губы, но ничего не возразил. Лишь выпрямился, словно принимая удар, который нельзя отбить.

— Через час я приеду, — сказал он после короткого молчания. — И очень надеюсь, что мы поужинаем вместе.

Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало пусто. Ванесса медленно перевела взгляд к окну. За стеклом, внизу, фары машины вспыхнули мягким светом, автомобиль тронулся с места и плавно выехал за ворота.

Она смотрела, пока огни не исчезли, и внутри всё оставалось таким же — ровным, глухим, без цвета.

В последнее время Ванесса не испытывала ничего, кроме саднящей, вязкой пустоты. Она не болела — именно саднила, как старая рана, к которой давно привыкли, но от этого не перестали чувствовать. Эта пустота высасывала из неё силы медленно и методично. Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни говорить. Мысли не складывались в цепочки, чувства не отзывались. Просто существование — ровное, серое, без начала и конца.

Она не знала, сколько времени просидела, глядя в окно. Минуты? Часы? День? В какой-то момент в поле зрения появился автомобиль Давида, аккуратно припарковавшийся у дома. Факт был зафиксирован, но внутри ничего не шелохнулось.

Снизу, с первого этажа, донеслась возня, обрывки голосов, шаги. Они доходили до неё, как сквозь плотную пелену тумана — глухо, неразборчиво, без смысла.

А потом дверь в комнату с грохотом распахнулась.

— ТА-ДАМ!

Аманда влетела внутрь, словно ураган, сразу заполнив собой всё пространство — шумом, смехом, движением, запахом духов и жизни. Она говорила сразу, не делая пауз, размахивала руками, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, мир рухнет.

Чуть позади неё вошёл Ян, заметно осторожнее. В обеих руках он нёс несколько контейнеров с мороженым, сложенных пирамидкой, и выглядел так, будто его тащили сюда против воли и с применением физической силы.

— Боже, Ванесса, ты что, решила стать призраком? — Аманда без церемоний плюхнулась рядом и обняла её за плечи. — Ты выглядишь паршиво. Серьёзно. И вообще, ты оставила группу поддержки без музыки, без танцев и без морального лидера!

От резкого вторжения что-то внутри Ванессы слегка дрогнуло. Не чувство — скорее рефлекс. Она моргнула, словно возвращаясь издалека, и медленно повернула голову к подруге.

— Что вы… тут делаете? — спросила она хрипло, будто давно не пользовалась голосом.

Аманда широко улыбнулась, демонстративно лучезарно.

— Нас пригласили в гости, — радостно объявила она.

Ян при этом скривился так выразительно, что слов не требовалось. Он молча поставил контейнеры на стол и пробормотал:

— «Пригласили» — это сильно сказано.

Аманда бросила на него предупреждающий взгляд, а потом снова повернулась к Ванессе, сжимая её плечо чуть крепче.

— Короче, — сказала она уже тише, но всё так же уверенно, — мы никуда не уйдём. Даже не надейся.

И в этой комнате, ещё недавно пустой и мёртвой, впервые за долгое время что-то начало шевелиться. Не свет. Не радость. Но — жизнь.

Аманда говорила много. Даже слишком много — как будто старалась заполнить словами каждую паузу, каждую трещину тишины, в которую Ванесса могла снова провалиться. Она пересказывала последние университетские слухи с таким воодушевлением, словно это были новости мирового масштаба.

— Представляешь, — Аманда оживлённо жестикулировала, усевшись поудобнее, — вечеринку опять собираются делать на крыше общежития. Официально — «культурное мероприятие», неофициально — полный трэш, как обычно. Диджей тот же, что в прошлый раз, но обещают ещё живую группу. И да, говорят, охрану подкупили заранее.

Ян фыркнул, открывая один из контейнеров с мороженым и протягивая ложку Аманде.

— А в интернете сейчас вообще цирк, — добавил он как бы невзначай. — Элис, помнишь такую? Из «Формулы»? Её с позором выгнали. Квалификацию раскатали в ноль, нашли кучу нарушений, плюс всплыла история с коррупцией. В итоге всю верхушку сменили. Форумы просто горят.

Аманда довольно улыбнулась, словно эта новость была персональной маленькой победой.

— Зато у нас в универе слух номер один куда интереснее, — она многозначительно посмотрела на Ванессу. — Все обсуждают тебя и Давида. Серьёзно. Говорят, он никогда ни за кем не ухаживал, никого не добивался, не светился. А тут — бац, и как будто человека подменили.

Ян закатил глаза, ковыряя мороженое ложкой.

— Особенно эту тему обожает Калеб, — буркнул он. — Капитан баскетбольной команды. Такое ощущение, что он личный летописец чужих отношений.

Аманда хмыкнула, отмахнулась и решительно пододвинула контейнеры ближе.

— Так, хватит сплетен. Слопаем мороженое, пока не растаяло. Это стратегически важно.

Она протянула один из контейнеров Ванессе. Та посмотрела на мороженое так, будто видела его сквозь толстое стекло. Потом медленно, заторможенно кивнула и взяла контейнер. Ложка в её пальцах казалась тяжёлой, движение — непривычным, но сам факт, что она согласилась, был уже маленьким шагом.

Аманда поймала этот момент, но ничего не сказала. Только улыбнулась чуть мягче — и продолжила говорить, будто всё в мире пока что можно удержать обычной болтовнёй.

В гостиной было тепло и светло, мягкий рассеянный свет ламп сглаживал углы, делая пространство почти уютным. Компания расселась кто как: Аманда развалилась на диване, закинув ноги на подлокотник, Ян устроился в кресле напротив, балансируя контейнер с мороженым на колене. Ванесса сидела между ними, чуть ссутулившись, словно всё ещё старалась занимать как можно меньше места.

Давид остался в стороне — у окна. Он сидел вполоборота к комнате, в одной руке смартфон, в другой — пачка сигарет. В разговоры не вмешивался, но взгляд его то и дело возвращался к Ванессе. Он видел, как Аманда почти физически не даёт ей снова провалиться в себя: то толкнёт локтем, то задаст вопрос, то рассмеётся слишком громко и заразительно, вынуждая Ванессу хотя бы слабо, но улыбнуться.

— Нет, ну ты серьёзно? — возмущалась Аманда, размахивая ложкой. — Ты не можешь сказать, что тот препод нормальный. Он же читает, как будто сам ненавидит свой предмет.

Ванесса чуть приподняла плечо, медленно пожала ими.

— Он… просто уставший, — глухо ответила она после паузы, будто подбирая слова. — Или ему всё равно.

Аманда тут же оживилась, ухватилась за эту ниточку:

— Вот! Я тоже так сказала! — и победно посмотрела на Яна, будто только что выиграла спор. Ян фыркнул, но спорить не стал.

Давид отметил это машинально, что Ванесса отвечает. Не односложно «да» или «нет», а пусть медленно, но формулирует мысли. И мороженое — контейнер был уже пуст. Калорийно, сладко, не идеально… но она ела. После дней почти полного отказа от еды — это было чертовски много.

Он достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью, и сделал медленную затяжку. Дым лениво поплыл вверх, к потолку. Давид выдохнул, не сводя с неё глаз.

Ванесса выглядела плохо — он это видел слишком ясно. Измождённая, с потухшим взглядом, будто силы держали её только на честном слове. Но сейчас… она реагировала. Слушала. Иногда кивала. Иногда отвечала. Не стеклянная, не отсутствующая.

Лёд тронулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно — но Давид знал цену таким сдвигам. Он позволил себе ещё одну затяжку и редкую, почти невидимую улыбку. Сегодня он сделал правильно. И, чёрт возьми, он не собирался отступать.

Глава 77

В клубе гремела музыка — тяжёлая, вязкая, пробирающаяся под кожу басами. Толпа внизу жила своей жизнью: смех, алкоголь, вспышки света, тела, сплетённые в хаосе ритма. Но за массивной дверью кабинета начальника звук обрывался, будто его ножом срезали. Здесь было тихо. И от этой тишины напряжение ощущалось ещё острее.

Калеб прошёлся по кабинету, нервно сжимая и разжимая пальцы. Его раздражение чувствовалось почти физически.

— Ты должен мне помочь, — наконец выдал он, резко оборачиваясь. — Мы братья, чёрт возьми.

Давид сидел за столом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Лицо спокойное, взгляд холодный, внимательный. Он даже не сразу ответил — дал Калебу выговориться, как давал это делать всегда.

— Я уже помогал, — произнёс он ровно. — И ты всё просрал. Бизнес, деньги, людей. Так что нет, Калеб. Ты помощи не заслуживаешь.