Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 33)

Она на секунду замерла, потом покачала головой, словно отмахиваясь от слишком тяжелой темы.

— Зря, — тихо сказала Ванесса. — От меня одни проблемы. Серьезно.

Официантка принесла заказ, поставила перед ней чашку и высокий стакан с мороженым. Ванесса обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло, и только сейчас поняла, как сильно у нее дрожат пальцы.

Ян некоторое время молчал, затем, будто решившись, спросил:

— А что у тебя… с Давидом? — он говорил спокойно, но в голосе проскользнуло напряжение. — Просто… видно же, что он к тебе серьезно настроен.

Ванесса подняла глаза, открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент на ее плечи легла тяжелая, горячая ладонь. Прикосновение было резким, властным, слишком знакомым. Она вздрогнула.

— Серьезно настроен, — раздался ровный, холодный голос.

Давид сел рядом, не спрашивая разрешения, придвинул стул так близко, что его нога коснулась ее бедра. Его рука осталась на ее плече, пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно. Он посмотрел на Яна спокойно, оценивающе, как на вещь, мешающую на пути.

— Заглядываешься на мою девушку? — уточнил он не повышая голоса, но каждое слово прозвучало как предупреждение.

Ян перевел взгляд на Ванессу, явно ожидая от нее ответа, подтверждения или опровержения. В этот момент она побледнела, будто кровь разом отхлынула от лица. Ложка выпала из ее пальцев и тихо звякнула о блюдце. Ванесса сидела неподвижно, с прямой спиной, глядя в стол, чувствуя, как воздух вокруг становится плотным, вязким.

— Давид… — начала она, но голос предательски сорвался.

Он не посмотрел на нее, все внимание было сосредоточено на Яне.

— Вопрос был не к тебе, — добавил Давид, чуть склонив голову, и в этом жесте было слишком много скрытой угрозы.

Ванесса поджала губы, чувствуя, как внутри поднимается знакомая смесь усталости, злости и бессилия. Она вдруг остро осознала: даже здесь, за маленьким столиком с кофе и мороженым, ее жизнь снова перестала принадлежать только ей.

Ян поправил очки медленным, выверенным жестом, словно собирался не просто ответить, а поставить точку в чужом предложении.

— Вообще-то, — спокойно сказал он, глядя прямо на Давида, — Ванесса свободная девушка.

В зале кафе повисла странная, натянутая пауза. Давид усмехнулся — не резко, а лениво, будто услышал что-то забавное и заведомо несерьёзное. Он достал сигарету, покрутил её между пальцами, щёлкнул зажигалкой.

— Это временное явление, — бросил он, выпуская дым и не отрывая взгляда от Яна.

Ванесса чувствовала, как внутри что-то сжимается, неприятно, вязко. Она медленно поднялась из-за стола, стараясь не смотреть ни на одного из них.

— Я… пойду попудрю носик, — ровно сказала она.

Но вместо того чтобы повернуть к дамской комнате, развернулась и направилась к выходу. Колокольчик над дверью звякнул слишком громко, словно выдал её побег.

На улице было неожиданно тепло. Солнце стояло высоко, ласково грело кожу, отражалось в витринах, играло бликами на асфальте. Ванесса сделала несколько шагов и остановилась, запрокинула голову, прикрыла глаза. Воздух пах весной, кофе и чем-то ещё — свободой, может быть, или просто иллюзией передышки.

Когда именно всё пошло под откос? Она прокручивала этот вопрос снова и снова, но ответа не находила. Всё будто рушилось постепенно, незаметно, без громких взрывов — просто день за днём жизнь становилась всё более чужой, непонятной, несобранной. И главное — она не знала, чего ждёт и чего на самом деле хочет.

Она почувствовала его сразу. Даже без прикосновения, без шагов за спиной — просто знание. Давид был рядом. Ванесса не обернулась. Медленно пошла по тротуару, к одинокой скамейке у клумбы, будто это было её собственное, выстраданное решение.

Позади слышались шаги — спокойные, уверенные. Давид шёл следом, одной рукой листая что-то в смартфоне, другой докуривая сигарету. Со стороны — обманчиво расслабленный, почти равнодушный. Опасный именно этим.

Ванесса уже собиралась сесть, когда рядом резко притормозил знакомый внедорожник. Дверь распахнулась, и из салона выглянул Фобос, сияя так, будто это был лучший момент его дня.

— Карета подана! — бодро сообщил он.

Ванесса даже не успела возразить. Давид оказался рядом мгновенно, перехватил её руку — крепко, но без грубости, так, что вырваться было скорее бессмысленно, чем невозможно.

— Поехали, — коротко сказал он.

И уже через секунду они оба оказались в салоне, дверь захлопнулась, изолируя её от солнца, скамейки, вопросов и того короткого мига, когда ей казалось, что ещё можно просто идти вперёд и никуда не возвращаться.

Глава 48

Ванесса тихо, почти шёпотом произнесла, не глядя на него:

— Мне не нравится твоё решение.

Давид оторвался от экрана смартфона, лениво повернул голову, изучая её профиль — напряжённую линию губ, упрямо вздёрнутый подбородок.

— Какое именно? — спросил он спокойно, слишком спокойно.

Она посмотрела прямо на него. Взгляд был серьёзным, без привычной иронии, без колкостей — усталый и твёрдый одновременно.

— Не называй меня своей девушкой, — сказала Ванесса медленно, отчётливо. — Мы не встречаемся. Я не твоя. Я просто… работаю на тебя.

В салоне повисла плотная тишина. Фобос бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, тут же отвёл глаза и сделал вид, что его целиком поглотила дорога.

Давид усмехнулся уголком губ — коротко, хищно.

— Это вопрос времени, — сказал он. — Ты всё равно будешь со мной.

— Нет, — Ванесса покачала головой. — Если ты меня не услышишь… я уволюсь.

Слова повисли между ними, как вызов. Давид смотрел на неё долго, оценивающе, словно прикидывал новый ход в партии. Потом усмехнулся шире.

— Отличное решение, — произнёс он. — Я буду тебя содержать, и ты сможешь наслаждаться жизнью и радовать меня своим хорошим настроением. Поверь, ты ни в чем не будешь нуждаться.

Её словно ударили. Ванесса замолчала. Внутри что-то оборвалось, сжалось до болезненной пустоты. Все слова, которые рвались наружу, вдруг показались бессмысленными.

Он был прав с самого начала — и это пугало сильнее всего. Она вдруг ясно увидела всю конструкцию целиком: как он незаметно расставил фигуры, как аккуратно перекрыл пути к отступлению, как её жизнь шаг за шагом оказалась вписана в его правила. Университет, гонки, машина, деньги, безопасность — всё вело сюда, в этот салон, в это ощущение, что воздух стал густым и тяжёлым.

Клетка захлопнулась тихо, почти ласково. Ванесса сидела, глядя в окно на проплывающие улицы, и чувствовала себя оглушённой. Ни в чём не уверенной. Ни в себе, ни в будущем, ни в том, где заканчивается её выбор и начинается его воля.

Давид молчал, уверенный, собранный, будто разговор уже был закончен и исход предрешён. А Ванесса впервые подумала, что, возможно, самое страшное — не то, что он всё спланировал. А то, что она пока не видит, как из этого выбраться.

Машина мягко остановилась у особняка, почти бесшумно, будто и она понимала, что лишний звук сейчас будет лишним. Ванесса вышла первой. Не хлопнула дверью — просто закрыла, аккуратно, слишком аккуратно, словно боялась разбудить не дом, а что-то внутри себя. Прошла по гравию, не оглядываясь. Каблуки не цокали — она шла медленно, чуть неровно, как человек, который держится на чистом упрямстве. В холле даже не сняла куртку, скользнула мимо лестницы, мимо света, мимо запаха еды, который тянулся из столовой, и поднялась наверх. Дверь своей комнаты закрыла на замок. Щелчок прозвучал глухо и окончательно. На ужин она не вышла.

Внизу Фобос задержался у лестницы, прислушался — шагов больше не было. Он провёл ладонью по затылку и негромко сказал, словно продолжая уже начатый разговор:

— Ещё чуть больше давления — и она сломается.

Давид не сразу ответил. Он стоял у окна, смотрел, как охрана меняется по периметру, как вспыхивают и гаснут огоньки. Лишь потом медленно повернулся.

— Нет, — сказал он спокойно. — Сейчас стадия торга. Она сопротивляется, потому что ещё надеется улизнуть, сбежать. Потом будет принятие. Ей некуда деться.

Фобос хмыкнул, прошёлся по гостиной, сел на край стола.

— Ты это говоришь так, будто читаешь учебник. Но ты её видел? Она выглядит болезненной.

Давид чуть сжал челюсть. Ответил не сразу, словно это задело больше, чем он хотел показать.

— Я знаю.

Он помолчал, потом добавил, уже тише:

— В последнее время она почти живёт в зале. Тренировки, репетиции, снова зал. Ест кое-как, если вообще ест.

Фобос бросил на него быстрый взгляд.

— Вот именно. Это не упрямство, Давид. Это истощение.

В комнате повисла пауза. Давид снова отвернулся к окну, провёл пальцами по стеклу, будто стирая невидимую пыль.

— Она сильная, — сказал он наконец. — Сильнее, чем думает.

Фобос вздохнул, словно решаясь сказать что-то ещё.

— Кстати… Ян. Он не представляет угрозы.

Давид усмехнулся коротко, без веселья.