Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 14)

Аманда рассмеялась легко и звонко, отставляя стакан.

— Да перестань. Ты просто любишь прибедняться, — сказала она, ткнув его пальцем в плечо. — Ты справишься, как всегда. Потом ещё будешь ходить и делать вид, что это было «ну так, ничего сложного».

Ян смущённо улыбнулся, отводя взгляд, а Ванесса лишь едва заметно усмехнулась, делая глоток кофе.

В университете тем временем явно обсуждали что-то другое. За соседними столами то и дело всплывало одно и то же имя, сказанное вполголоса, с придыханием или с раздражением. Очередной мажор. Очередной шумный приезд. Каин Смирнов и его компания. Слухи расползались быстро, обрастая подробностями, домыслами, оценками. Но за их столом об этом не говорили. Ванесса сознательно держала разговор в стороне от этой темы, Ян — тоже, будто чувствовал, что лучше не лезть, а Аманда просто не хотела портить себе настроение. Они обсуждали последнюю лекцию, странные примеры, которые приводил преподаватель, и то, как половина аудитории откровенно спала.

Аманда вдруг посмотрела на часы, резко выпрямилась.

— Чёрт, мне пора бежать, — сказала она, вскакивая. — Генеральная репетиция перед завтрашней игрой, если опоздаю — меня съедят.

— Удачи, — сказала Ванесса искренне.

— Разнесите всех, — добавил Ян с улыбкой.

Аманда подмигнула, подхватила сумку и почти бегом скрылась между столами, оставив после себя лёгкий шлейф парфюма и энергии.

Ян помолчал пару секунд, будто собираясь с мыслями, потом повернулся к Ванессе.

— Слушай… — начал он осторожно. — А ты не хочешь сегодня вечером прогуляться? Я слышал, выставку новую открыли, говорят, интересная.

Ванесса медленно выдохнула, глядя в свой стакан. Вопрос был задан мягко, без давления, но внутри всё равно что-то напряглось — старая, выученная реакция.

— Не сегодня, — сказала она спокойно. — Мне правда нужно заниматься.

Ян кивнул, принимая ответ без обиды, без лишних вопросов.

— Понимаю, — сказал он. — Если что — в другой раз.

Она подняла на него взгляд и кивнула в ответ. И на этом разговор закончился — ровно, спокойно, без лишних надежд и обещаний.

Ванесса допила кофе, поставила стаканчик на поднос и, коротко кивнув Яну, направилась к выходу из столовой. За спиной она чувствовала его взгляд — тёплый, нерешительный, полный того, что он никогда не осмеливался сказать вслух. Ян действительно был хорошим. Слишком хорошим для мира, в котором она выживала. А она была слишком сломанной, чтобы позволить себе даже попытку.

Она уже почти шагнула за порог, когда столкнулась с чем-то твёрдым. Нет. С кем-то. Секунда — и знакомый запах ударил в память, как пощёчина: дорогой парфюм, сигареты, уверенность, доведённая до наглости. Ванесса медленно подняла глаза. Каин. Он стоял слишком близко, как всегда. Улыбка — лениво-насмешливая, взгляд — скользкий, оценивающий, будто он имел на неё право. Будто год не существовал. Будто он не оставил её на холодной земле.

Она холодно посмотрела ему в глаза и попыталась пройти мимо. Каин шагнул в сторону, перегораживая выход.

— Скучал по своей подружке, — протянул он вполголоса, но так, чтобы слышали.

В столовой стало тише. Не сразу — шум просто начал оседать, как пыль после удара. Кто-то замер с подносом в руках, кто-то слишком явно сделал вид, что уткнулся в телефон. Ян поднялся со стула, нахмурившись.

Ванесса стиснула зубы. Внутри всё сжалось от плохо контролируемой ярости.

— Уйди с дороги, — сказала она ровно. Без дрожи. Без эмоций.

Каин наклонился ближе, понизив голос:

— Что, даже не обнимешь старого друга? Ты, кстати, похорошела. Люблю, когда мои вещи возвращаются в товарный вид.

Это было сказано намеренно. Грубо. С расчётом на реакцию. Она медленно вдохнула. Почувствовала, как под кожей поднимается тьма — не та, что ломает, а та, что держит на ногах.

— Я не твоя вещь, — отчеканила Ванесса и сделала шаг вперёд, намеренно врезавшись плечом в его грудь.

Каин не ожидал этого. Совсем немного — но достаточно, чтобы он отступил на полшага. В столовой кто-то ахнул. Ян сделал шаг вперёд. Каин рассмеялся — коротко, неприятно.

— Всё ещё дерзкая, — сказал он. — Значит, не всё я в тебе сломал.

Она остановилась, повернулась медленно, чтобы все видели её лицо. Серые глаза были пустыми и холодными.

— Ты во мне ничего не сломал, — произнесла она чётко. — Ты просто показал, кем являешься. А теперь — исчезни из моего поля зрения.

Каин смотрел на неё несколько секунд, будто прикидывал — надавить или отступить. Потом усмехнулся, поднял руки в примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Не буду портить тебе аппетит. Мы ещё поговорим, Ванесса.

— Никогда, — отрезала она.

И прошла мимо. Только выйдя из столовой, она позволила себе ускорить шаг. Сердце билось глухо, тяжело, но она не бежала. Не теперь. Не перед ним. Она не заметила, как в конце зала Ян смотрел ей вслед — с тревогой, с вопросами, на которые она пока не могла дать ответы. А Каин, оставшись позади, медленно стер улыбку с лица. Он понял. Она больше не та девочка, которую можно поставить на колени. Однако…

Глава 22

Парковка встретила её серым асфальтом и резким запахом бетона. Ванесса шла быстро, ровно, спина прямая, шаг уверенный — будто вся столовая с её липкими взглядами и приглушённым гулом осталась в другой реальности. Каблучки цокнули последний раз, когда она вышла под открытое небо. Машина стояла чуть в стороне, знакомая до последнего скола на бампере, её личная крепость, её территория.

Она уже потянулась к ручке двери, когда сверху раздался крик, смех — и в следующий миг на неё и на автомобиль обрушился поток. Густой, жирный, немного остывший суп. Он хлюпнул по крыше, стеклу, капоту, стекал по бокам, оставляя мутные разводы. Часть попала на куртку, на волосы, на шею. Горячо, неприятно, унизительно. Но не больно.

Секунда тишины — и её разорвал хохот. Из окон столовой высовывались лица, кто-то визжал от восторга, кто-то уже держал телефон, ловя удачный ракурс. И среди них — Каин. Он даже не смеялся. Просто смотрел. Насмешливо. Спокойно. Так, будто это было заранее спланированное представление, а она — всего лишь декорация.

Ванесса медленно выдохнула. Очень медленно. Ни крика. Ни рывка. Внутри что-то щёлкнуло — сухо, окончательно. Она обошла машину, открыла багажник. Металл скрипнул знакомо. Рука легла на холодный цилиндр баллончика. Краска. Яркая, въедливая, та самая, которую потом не отмоешь ни водой, ни истерикой. Она закрыла багажник, шагнула к соседнему автомобилю — слишком чистому, слишком дорогому, слишком любимому своим владельцем.

Каин нахмурился, когда понял, что она делает. Дёрнулся вперёд, но это не помогло бы ему прибежать из столовой на парковку. А потом было поздно.

Баллончик зашипел. Резко, уверенно. Семь с половиной росчерков — широких, злых, без дрожи. Слово из трёх букв легло на лобовое стекло жирно, нагло, на виду у всех. Краска стекала вниз, уродуя идеальную поверхность. Кто-то в окне ахнул. Смех оборвался.

Ванесса отступила на шаг, окинула результат быстрым, холодным взглядом. Затем посмотрела на Каина. Всего на мгновение. Без ненависти. Без страха. Только пустота и усталое презрение.

Она развернулась, села в свою машину, завела двигатель. Мотор отозвался ровно, послушно. Колёса зашуршали по асфальту — и парковка осталась позади.

В зеркале заднего вида мелькнула фигура Каина, застывшего рядом со своей изуродованной драгоценностью. Он знал. И она знала тоже: для него это будет больнее любого удара. Он обожал свою машину — ездил на мойку каждый день, боялся пылинок, царапин, следов чужого присутствия. А эту краску так просто не смоешь.

Ванесса улыбнулась — едва заметно. И поехала дальше. Вернувшись к общежитию, девушка не пошла сразу внутрь. В груди всё ещё кипело — злость, унижение, остаточное жжение от горячего супа. Она молча сходила за ведром, налила воды, добавила моющее средство и вернулась к машине. Пальцы действовали автоматически: губка, пена, холодная вода. Капли стекали по кузову, смешиваясь с остатками бульона. Она тёрла упрямо, до скрипа, будто вместе с грязью пыталась стереть саму ситуацию, весь этот день, весь этот универ.

Она даже улыбнулась — криво, зло. Не сломали. Не получилось.

— Смело, — раздалось позади. Пауза. — Но глупо.

Голос был слишком знакомым. Ванесса резко обернулась — так резко, что рука дёрнулась, и волна мыльной воды плеснула вперёд, окатив стоящего в нескольких шагах Давида. Пена попала на куртку, на джинсы, на сигарету в его губах. Он замер. На секунду. Потом медленно вынул сигарету, посмотрел на неё так, будто взвешивал не поступок — её саму. Взгляд был тяжёлый, холодный, оценивающий.

Ванесса инстинктивно отступила, быстро прикидывая расстояние до входа, до лестницы, до комнаты. Сердце глухо ударило в рёбра.

Он оказался рядом слишком быстро. Рука сомкнулась у неё на талии — жёстко, без рывка, будто так и должно быть. В следующий миг земля ушла из-под ног: Давид легко, почти буднично перекинул её через плечо, словно тяжесть она не представляла вовсе.

— Пусти! — вырвалось у неё, она ударила ладонями по его спине, заёрзала, пытаясь вывернуться. — Ты с ума сошёл?!

— Перестань дёргаться, — ровно сказал он. — Только усложняешь.

Он шёл ко входу в общежитие уверенно, не ускоряясь, не оглядываясь. Для него это не была сцена — обычное действие. Контроль. Решение. Исполнение.