Виктория Рогозина – Попробуй сбежать (страница 16)

Аудитория жила своей жизнью: кто-то тихо перешептывался, кто-то печатал в ноутбуке, кто-то откровенно зевал. И вдруг снаружи раздался глухой, тяжелый удар, будто воздух сжали в кулак и резко разжали. Стекла задрожали, за окном вспыхнуло оранжевое марево, и через секунду по корпусу университета прокатился низкий рокот. Студенты вскочили почти одновременно, стулья заскрипели, кто-то вскрикнул. Все ринулись к окнам, наваливаясь друг на друга, вытягивая шеи.

Ванесса осталась сидеть. Она даже не сразу поняла, что произошло, просто продолжала смотреть в тетрадь, где чернила расплывались неровными строками. Сердце билось ровно, будто взрыв случился где-то очень далеко и не имел к ней никакого отношения.

Ян оторвался от окна, лицо у него было побледневшим. Он подошел ближе и тихо, почти шепотом, сказал, будто боялся разрушить хрупкую тишину вокруг нее:

— Кажется… это была твоя машина.

Эти слова, наконец, прорвались сквозь туман. Ванесса вздрогнула, резко поднялась, подошла к окну. На парковке клубился дым, пламя уже спадало, оставляя после себя обугленный каркас. Она узнала силуэт сразу — даже в этом искореженном виде. Ее автомобиль догорал, потрескивая, как костер, которому больше не подбрасывают дров.

Было ли обидно? Да. Где-то глубоко, глухо, неприятно. Сжимало грудь, тянуло в горле. До слез? Нет. Слез не было. Только пустота и странное, почти отрешенное принятие.

— Всем сесть на места! — голос преподавателя разрезал гул, как нож. — Лекция продолжается. Это не повод устраивать балаган.

Нехотя студенты разошлись, кто-то все еще оглядывался на окна, кто-то возбужденно шептался. Ванесса вернулась за парту, медленно опустилась, прикрыла глаза на секунду. Она и так прекрасно знала, кто это сделал. Каин. Его способ отвечать, его демонстративная жестокость, его желание показать, что последнее слово за ним.

Она выдохнула — длинно, ровно. Внутри было неожиданно спокойно. Машина — это всего лишь вещь. Сгорела — значит, так тому и быть. Гораздо важнее было то, что она чувствовала сейчас: ясность. Какая-то внутренняя твердость, словно еще один рубеж был пройден, и назад дороги больше не было.

Коридор взорвался голосами сразу после звонка. Студенты хлынули наружу, перебивая друг друга, смакуя подробности, передавая слухи быстрее, чем успевал остывать металл. «Видел вспышку», «Говорят, рвануло конкретно», «Чья машина вообще?» — слова липли к воздуху, как гарь. Ванесса вышла вместе со всеми, спокойно, почти отрешённо, будто речь шла не о ней. Только плечи были напряжены, а шаг — слишком ровный, выверенный.

Аманда догнала её первой, схватила за локоть, заглянула в лицо. В глазах — искреннее сочувствие, растерянность, злость за подругу. Она что-то сказала, тихо, быстро, но Ванесса лишь кивнула, не замедляя шага. Ян подошёл с другой стороны, предложил помощь — найти недорогую машину, поспрашивать знакомых, посмотреть варианты. Он говорил осторожно, будто боялся задеть и без того натянутую струну. Ванесса коротко махнула рукой, словно отсекая саму возможность обсуждения.

— Каин заплатит за всё, — сказала она ровно, без тени сомнений.

Ян переспросил, не сразу поверив, Аманда нахмурилась, бросила взгляд по сторонам — будто стены могли услышать. Ванесса даже не повернула головы.

— Тут всё очевидно. Кто сломал — тот и купит.

Аманда покачала головой, пробормотала, что это, может, и справедливо, но вряд ли реально. Ванесса не ответила. Они вошли в столовую, и шум разговоров накрыл их новой волной — звон посуды, запах кофе, гул голосов. И почти сразу Ванесса увидела его.

Каин сидел развалившись, закинув руку на спинку стула, уверенный, ленивый, довольный. Его компания смеялась слишком громко, демонстративно, и в этом смехе Ванесса узнала тот самый вечер — липкий, унизительный, намеренно жестокий. Она вспомнила их лица без усилия: память работала холодно и чётко, будто щёлкала затвором. Тот, кто держал. Тот, кто снимал. Тот, кто смеялся первым.

Она остановилась прямо напротив стола.

Разговоры вокруг будто приглушили звук. Кто-то из студентов замер с поднесённой ко рту чашкой, кто-то повернул голову. Каин медленно поднял взгляд, встретился с её глазами — и усмехнулся, растянуто, почти лениво, как человек, уверенный, что контролирует ситуацию.

— О, — протянул он. — А я уж подумал, ты расстроишься сильнее. Скучно.

Ванесса не ответила сразу. Она оперлась ладонями на край стола, подалась вперёд, вынуждая Каина поднять голову выше.

— Машина, — сказала она ровно. — Ты её взорвал.

За столом кто-то фыркнул, кто-то откинулся на спинку стула, наслаждаясь зрелищем. Каин пожал плечами, делая вид, что разговор его забавляет.

— Докажи.

— Не нужно, — так же спокойно ответила Ванесса. — Ты заплатишь.

На секунду в его взгляде мелькнуло что-то острое, злое, но он тут же снова надел маску беззаботной насмешки.

— Смелое заявление, — протянул он. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?

— Понимаю, — сказала она и выпрямилась. — С человеком, который ломает чужое, потому что иначе не умеет чувствовать себя сильным.

В столовой стало тихо. Даже его друзья притихли, переглядываясь. Каин медленно поднялся, нависая над ней, рассчитывая на привычный эффект — страх, шаг назад, сбитое дыхание.

Ванесса не отступила.

— Ты купишь мне новую машину, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Или я сделаю так, что эта история станет для тебя очень, очень громкой. И поверь, — она чуть прищурилась, — мне терять уже нечего.

Несколько секунд они мерили друг друга взглядами. В этом молчании было больше напряжения, чем в любом крике. Каин усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Поговорим, — сказал он тихо. — Не здесь.

— Поговорим, — согласилась Ванесса. — Но на моих условиях.

Она развернулась и ушла, не оглядываясь, чувствуя на спине десятки взглядов. Сердце билось ровно, удивительно спокойно. Машины больше не было. Иллюзий — тоже. Зато осталось главное. Она больше не собиралась молчать.

Глава 25

Каин вышел следом, не торопясь, будто был уверен, что она никуда не денется. Его шаги отдавались в коридоре глухо и лениво, как нарочно растягивая паузу. Ванесса остановилась у высокого окна, за которым серел двор университета, и повернулась к нему лицом. Свет падал сбоку, подчеркивая резкие линии ее лица, тени под глазами, упрямо сжатые губы. Она смотрела прямо, без привычной осторожности, без желания спрятаться или сгладить углы — и сама с удивлением поймала себя на том, что внутри нет ни страха, ни боли, ни даже злости. Только холодное, выверенное раздражение, как к надоедливому шуму, который давно пора выключить.

Каин ухмыльнулся, прищурившись, будто разглядывал новую версию старой игрушки.

— Вот такой ты мне нравишься больше, — протянул он, лениво опираясь плечом о стену. — Не та… прежняя.

Ванесса не отвела взгляда. Ни один мускул на лице не дрогнул.

— Завтра, — сказала она ровно, почти буднично, словно речь шла о пропущенной паре или сданном отчёте. — Ты пригоняешь мне новую машину. Взамен той, что взорвал.

Слова повисли между ними, плотные, тяжелые. Каин чуть подался вперед, сокращая дистанцию, и в его улыбке мелькнуло что-то хищное, привычное, старое.

— А я бы предпочёл, — сказал он тише, — чтобы ты умоляла.

Ванесса молчала. Просто смотрела на него — долго, внимательно, без вызова, но и без уступки. В этом взгляде не было просьбы, не было игры, не было прошлого. Только ясное, почти кристаллическое понимание: он больше не имеет над ней власти. Ни словом, ни памятью, ни страхом.

Коридор жил своей жизнью — где-то хлопали двери, смеялись студенты, гудели шаги, — а между ними стояла тишина, острая и окончательная. И именно в этой тишине Каин впервые почувствовал, что что-то пошло не так. Не по его правилам. Не по его сценарию.

Каин добавил в голос ту самую мягкость, приторную, почти ласковую интонацию, которой когда-то умел обезоруживать. Он чуть склонил голову, улыбнулся уголком рта — ровно так, как раньше, когда хотел казаться своим, безопасным, близким.

— Знаешь, — протянул он, — если бы ты сегодня приехала ко мне… я бы купил тебе машину получше. Не эту развалюху. Но тебе пришлось бы быть очень убедительной.

Ванесса даже не моргнула. Лицо осталось спокойным, взгляд — прямым и холодным, будто между ними не было ни общего прошлого, ни боли, ни долгов.

— Нет, — сказала она ровно. — Ты просто пригоняешь мне машину завтра. И точка.

Улыбка на его лице дрогнула и рассыпалась. В глазах вспыхнуло раздражение, резкое, некрасивое. Он шагнул ближе, вторгся в ее пространство, и в следующий миг его ладонь легла ей на затылок, больно стянув волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Ты забываешься, — прошипел он. — У тебя нет права от меня что-то требовать.

Ванесса вдруг улыбнулась. Не дерзко — спокойно. Так улыбаются люди, которые уже приняли решение и не собираются отступать.

— Есть, — тихо сказала она. — Именно оно у меня и есть.

Он наклонился ближе, почти вплотную, дыхание горячее, злое.

— Ты стала дерзкой, — бросил он. — Это… сексуально.

Он потянулся вперед, собираясь поцеловать, но все произошло быстрее мысли. Ванесса резко подалась навстречу — и ударила его лбом в переносицу. Глухой хруст, короткий вскрик. В ту же секунду она сбросила его руку со своей головы, шагнула в сторону и вывернула запястье, фиксируя движение четко и жестко, как на тренировке. Каин зашипел от боли, согнулся, теряя равновесие.