Виктория Рогозина – Бабская религия о принце на белом коне (страница 9)
Сегодня моя прогулка несколько затянулась. Я ходила ягоды собирать — какое-никакое а все же развлечение. Подругами я так и не обзавелась в этом мире хотя и пыталась, но местные смотрели на меня, как на больную, словно я человек низшего сорта, называли юродивой и дико смеялись, если я интересовалась «обыденными» вещами, которых не понимала в этом мире. Поэтому прогулки я коротала в одиночестве за прослушиванием музыки или просто в тишине. Я включала смартфон, втыкала наушники в уши, спокойно уходила на показанную мне лесную полянку — недалеко, безопасно и хорошая протоптанная тропинка, чтобы не заблудиться. Знахарка настоятельно просила не углубляться в лес, боясь что леший будет долго водить. И судя по рассказам, леший был самой «лайтовой» нечистью. Да и диких зверей кругом полно. Сожрут и косточек не оставят — по рассказам становилось непонятно что страшнее: то что похоронить будет нечего или то, что съедят (но это я так, шуткую маленько!). И я следовала всем советам — как-то не хотелось блуждать или неминуемо сгинуть (и неважно каким вариантом). Задумавшись о вечном (о своем месте в этом мире и предназначении), я не заметила, как начало темнеть. Подхватив лукошко и убрав смартфон, я поспешила обратно к воротам, но не успела дойти.
Мужчина выскочил как черт из табакерки, рьяно утаскивая меня в придорожные кусты и ладонью затыкая рот. Признаюсь, дьякона я даже не сразу признала, вероятно с испуга. За все время я встречала его пару раз на базаре (и то сомневаюсь, что люди его статуса ходят по таким местам, скорее всего обозналась), а еще около терема царя Микулы и то мельком и то лишь потому что он всегда смотрел на меня свысока. Я же старалась не реагировать на его «царскую» особу слишком остро, предпочитая игнорировать.
Как я говорила, девочкой я была худенькой, маленькой и вот даже этот пухляш мог меня спокойно заломать.
— Не кричи, не кричи голуба, — его рука нагло попыталась ощупать меня. Нет, на подобное я не подписывалась и начала активно сопротивляться. Конечно, я не была образцом благочестия, но и с кем попало никогда ни с кем не спала и не кувыркалась, если так можно выразиться.
Я отбивалась как могла, пока дьякон упорно уговаривал успокоиться, обещал помочь и устроить при царе, а взамен уж стоило быть чуть посговорчивее. Но мне ничего этого не надо было.
Чудом вывернувшись, я угодила локтем Деяну в лицо, отчего тот взвизгнув от боли, отпустил меня. Удачно пнув его между ног, я наконец-то вскочила на ноги и побежала к воротам. Но не успела я четырёх метров преодолеть, как влетела в широкую грудь Финиста. Он взволнованно смотрел на меня.
— Заблудилась? — спросил он, разглядывая меня перепачканную в земле и с всклокоченными волосами. Видимо заволновался, решил проведать меня. И очень своевременно!
Я махнула рукой, силясь рассказать, но как назло нормальной формулировки не получалось, а переходить на исконно русский, но совершенно в этом мире неизвестный, мат не хотелось. Дьякон помог. Поднявшись с земли и костеря меня на чем свет стоит, он не сразу заметил дружинного.
— Так ты девку пытался обесчестит! — праведным гневом взревел Финист и мне стало страшно.
Как нашкодившего котёнка, дружинный схватил дьякона за шкирку и повёл на справедливый суд царя-батюшки. При этом по дороге он меня сгрузил домой, запретив идти с ними, мол нечего девке в разборках участвовать. Спорить не хотелось. Знахарка перепугалась, заметив в каком виде я вернулась со своей прогулки.
— Что случилось? Аки бес за тобой гнался?
Я рассказала. В конце концов, переживает добрая женщина за меня. Она была невероятно добра, приютила и всячески заботилась. Стоило честно признать, что я пропала бы в этом мире одна. Знахарка, Финист, царь Микула… все сложилось наилучшим образом. Жаль только, что попала я в этот мир по ошибке.
Время было позднее. Успокоив знахарку, я вышла на крылечко, присела на лавочку, с любопытством рассматривая звезды. В столице небо затянуто и как правило ничего не видно. А здесь красота.
Финиста ждать теперь уже долго не пришлось. Он был напряжен. Тонкие губы плотно сомкнуты, отчего скулы казались ещё более острыми и четкими. Я поднялась ему навстречу и спросила:
— Все нормально?
Он посмотрел на меня так, будто я ударилась головой. Порывисто схватив меня за плечи, заглянул в глаза и, мотнув отрицательно головой, дружинный негромко вымолвил:
— Если бы этот душегуб сделал бы что-нибудь с тобой, я бы себе этого не простил.
— А? — я зависла, а потом улыбнувшись сказала, желая чуть разрядить ситуацию. — Спасибо. В который раз ты приходишь мне на помощь.
— Я не мог иначе.
Мужчина смотрел мне в глаза. Не знаю что видел он, но в его взгляде я видела отражение себя: непривычно четкое, восхитительно восхищенное (почти тавтология?!? Ну да и ладно!). Пожалуй, я ещё никогда не испытывала радости от того, что ко мне испытывали тёплые чувства.
— Я тебе нравлюсь, — грустно заметила я.
Он нахмурился, поигрывая желваками.
— Ты прямолинейна, как мужчина.
— В нашем мире это норма, — пожала плечами. — Я не хочу давать надежду. Хочу быть максимально честной, чтобы не было непонимания между нами.
— Не люб я твоему девичьему сердцу, али во мне имеется изъян?
— Нет, — я поспешно вскинула ладони кверху, точно сдавалась. — Но мы же из разных миров. И я тебя совсем не знаю и… — в голове роились мысли. Сталкиваясь друг с другом они вносили лишь больше хаоса в моей голове, отчего хотелось выть и лезть на стенку. Финист. Вот зачем ты все так усложняешь? Вот жили нормально, так нет, теперь вот зашел разговор о чувствах. Зачем все это? Я не хочу признавать свое поражение, в том плане, что я не могу (а точнее не хочу) больше любить. Любовь причиняет слишком много боли и слишком к многому обязывает. Всегда приходится нести ответственность за чувства, особенно других людей. Я не люблю причинять боль, не люблю отвергать, но неизменно это ранит человека. Мне проще отстраняться от этого. А сейчас здесь с Финистом мне становилось очень неловко от того, что я не могу ответить на его чувства, поскольку у меня их нет. Он очень хороший человек, надежный… я знаю, что могла бы его полюбить, но для этого требовалось куда больше времени, чем прошло. Надеюсь, что Финист меня поймет.
— Ты можешь остаться здесь.
— Логично, — ну а что, тут как бы он прав. — Но у меня там была жизнь и она мне нравилась. Я попала сюда по какой-то ужасной ошибке. Этого не должно было случиться.
Я отвернулась. Я не хотела его обидеть, не хотела сделать больно и в тоже время была почти уверена, что словами ранила, как водила ножом по сердцу. Собрав себя в кучку и мысленно закатив глаза, я обернулась и пристально глядя в глаза Финисту, твёрдо произнесла, пытаясь четко донести свои мысли:
— Я не готова ответить ни согласием, ни отказом. Я скучаю по дому и хотела бы вернуться при возможности. Это единственное, что я твёрдо знаю.
— Я понял тебя, Настасья, — дружинный кивнул. — Завтра будь готова, чуть петухи пропоют отправимся на болота к Бабе-Яге. А там уж как Бог пошлёт. От судьбы все равно уйти не удастся.
— Спасибо за понимание, — обрадовавшись, что он не повёл себя как «обиженка», в порыве чувств, я легонько обняла дружинника. Рядом с ним спокойно, я чувствую себя в безопасности даже в этой сказке и мне это нравится. Сильный, смелый… и матушка его, знахарка, очень хорошая добрая женщина. Если не получится вернуться в свой мир, я могу быть спокойна — знаю, что меня приютят и ни в коем случае не бросят на произвол той самой судьбы. Как бы не сложилась моя дальнейшая жизнь — все будет хорошо, в этом нет сомнений.
От ужина я сегодня отказалась — не было ни сил, ни желания. Сославшись на пережитый стресс из-за дьякона Деяна, я поспешила к себе. Комната на втором этаже уже считалась моей и я была безмерно благодарна за то, что у меня был свой «угол» в этом мире, место, где я могла бы уединиться и приютиться. В целом я сказала бы, что влилась в этот мир безболезненно. И самой большой потерей можно было считать — отсутствие интернета. Хотя и по тусовкам я скучала, и по в меру «нужной» работе, которая все равно вносила разнообразие. Но поймала себя на мысли, что вот по людям совершенно не скучаю. Это было странно, учитывая насколько я любила раньше тусоваться.
В новом мире с друзьями был напряг — в основном здесь реагировали на меня как на юродивую. Да мне было все равно, я не страдала от этого. Я слишком самодостаточна, чтобы переживать по таким мелочам. Плюс вечно заряженный смартфон (а это загадка для меня номер один в этом мире!) спасал меня, напоминая о том мире и радуя своими приложениями.
Я так и не сомкнула глаз. Рано утром я спустилась вниз. В этот раз я не стала надевать сарафан, воспользовавшись своей привычной одеждой: джинсы, майка и куртка. На плечо удобно лёг рюкзак. Ну что ж, я готова. Возможно, это мой последний день в сказке.
— Глава 7 — Токсик