Виктория Рогозина – Бабская религия о принце на белом коне (страница 12)
Финист бодрым маршем прошествовал в дом прервав тем самым наш разговор и мечты знахарки на идеальную жизнь сына.
— Царь Микула вызывает, — сообщил дружинный, пересекаясь со мной многозначительным взглядом, значение которого я не поняла.
— Так иди, негоже царя-батюшку ждать заставлять, — мама кивнула, вроде как, разговор окончен, информацию приняла к сведению, миссия минимум выполнена.
— Настасья и тебя вызывают.
— Ну что ж теперь, погнали в темпе вальса, — я торопливо вскочила из-за стола.
Иных вариантов все равно не обнаружилось, да и зачем просто так игнорировать самого царя. Микулу уважают и знаю как справедливого правителя Лукоморья.
За нами приехал целый кортеж, наверное очень круто по местным меркам. Но поездкой особо насладиться не удалось — во-первых, ехать недалеко пришлось, а во-вторых, на входе в терем нас ждал дьякон Деян. И вот что-то в его поганой улыбочке настораживало. Не зря же он нас так ждал, а то что ждал — сомнений нет.
— Пожаловали. Пожаловали, — причитал он. — Царя-батюшку ждать заставляете, ироды проклятые.
По примеру Финиста Ясного Сокола я проигнорировала дьякона как мелкую сошку. В конце концов, самое страшное, что могло со мной произойти — уже произошло. Ну и плюс меня такой мужчина оберегает, загляденье просто. Мы бок-о-бок с дружинным поднялись по широкой деревянной резной лестнице и прошли в покои царя, или как это там называется⁈ Короче, там, где всякие сборища проводят. И кстати…
Судя по сборищу бояр — вопрос намечался серьёзный. Микула внимал, кивая головой тем самым реагируя на то, что ему говорили, хмуро играл желваками, время от времени все больше мрачнел.
— Здраве буде, — поздоровался Финист. Я эхом повторила за ним. Стыдно, в нынешнем этикете до сих пор не разбираюсь, но ко мне относились снисходительно, ну собственно, как к юродивой (иногда даже удобно, кто бы мог подумать!).
— Беда подкралась к нам, беда, — шептались бояре. Царь лишь коротко цыкнул и все резко угомонились.
— Кощей войной готов пойти, — Микула покачал головой. — Зло затаил, нечисть темная.
— Я конечно дико извиняюсь, а в чем проблема-то? — выглянув из-за спины Финиста, настороженно посмотрела на царя, надеясь что на меня ругаться не будут. — Он первый раз что ли зверствует?
Бояре возмущённо загалдели, напоминая, что «бабе слово не давали!», но под строгим взглядом Микулы быстро заткнулись, боясь разгневать царя-батюшку.
— Права Настасья, не впервой, — уверенно молвил Финист Ясный Сокол. Вот за что он мне нравится, так за то, что умеет вовремя поддержать меня, суетного суетолога (а вот не терпится мне суету навести).
— Обоз с данью кто-то украл, — медленно, будто смакуя сказанное, проговорил царь.
— Сперли. А нам-то что? — снова не поняла я суть.
— Обоз тот Кощею принадлежал. Душегубы уже найдены, но Кощей требует злата да серебра. Разбойники с большой дороги сами покаялись в произошедшем и вернули украденное. Да только Князь Темный недоволен, ведь произошло все на границе с Лукоморьем, мол провинились мы, не следим за порядком.
— Намёк ясен, показывает, что он авторитет здесь и всех нагибает, — буркнула я под нос и громче добавила. — Дело ведь не в злате? Иначе бы нас не позвали. Значит что-то ещё?
Микула окинул бояр тревожным взглядом и хрипло проговорил:
— Бояре предлагают расплатиться, но цена высока.
— Заморскую нужно отдать заместо злата и серебра, — дьякона Деяна к тому времени уже прям разрывало от того, как он выболтать хотел всю суть лукавого (лукавого⁈ Да, именного лукавого!) плана. Мужчина подпрыгивал на своем месте как зайчик из рекламы батареек. Ох как Деяну не терпится от меня избавиться, а всего-то не дала мужику. Какие мы обидчивые, оказывается. Но ничего, вредность и хитрость родились вперед меня. Эх, вот и суета подошла.
— Согласна, — я широко улыбнулась. Итак, к Кощею Бессмертному я точно попаду, даже доставят туда, возможно, «классом люкс» со всеми почестями и удобствами. Правда смотрят присутствующие на меня как на больную. Бояре переглядывались и задумчиво теребили бороды, только вот пальцем у виска не крутили, но отчего-то негодовали. Спрашивается, им-то какая разница сгину я или нет⁈
— Я с ней пойду, — Финист сделал шаг вперёд, опять чуть прикрыв меня, маленькую и вредную. — Негоже девице по лесам одной бродить.
— А кто предложил мою кандидатуру? — я окинула быстрым взглядом собравшихся и увидела самодовольного дьякона с улыбкой чеширского кота. Ну что ж, я ж больная, у меня ни мужа, ни кота, ни ковида нет.
— Царь — батюшка, — пришлось снова обогнуть дружинного. — Но подношение должно быть передано с умом. Так, чтобы костлявый оценил и обиду не таил, чтоб все честь по чести. Парламентер нужен, который сгладит углы, смог бы подобрать правильные слова для передачи «подарка».
Мне показалось что я услышала короткий смешок от Финиста. Дружинный подхватил эстафету, уличая меня в коварном умысле.
— Лучше дьякона Деяна никого и быть не может. Что скажете, бояре? — обратился к собравшимся Финист Ясный Сокол.
Бояре, по принципу «лишь бы не я», дружно дали добро на выдвинутую кандидатуру, таким образом. Решение было принято единогласно без права переизбраться на столь почетную «самоубийственную» должность. Царь Микула лишь в бороду усмехнулся.
— С вечера прикажу телегу подготовить.
— Царь-батюшка, не стоит, излишняя роскошь. Мы же простые русские люди, чай ради общего доброго дела и пострадать можем, — я коварно усмехнулась.
— Верхом на лошадях быстрее доберёмся, — поддержал меня Финист.
Эх, бедовая я бабонька, пропащая (берегись Кощей!). Зато так веселее. Правда дьякону аж плохо стало. Он заикался, то бледнел, то зеленел и все пытался хоть как-то отказаться от этой затеи, но куда там.
— Смилуйся, царь-батюшка, — в истерическом припадке, Деян в соплях и слезах рухнул на колени, валяясь в ногах царя. Да уж, не завидую ему. Но таки, это моя маленькая месть за «все хорошее».
Нас с дружинным отпустили, остальные, то бишь бояре, остались, решая дела государственной важности. Уже по дороге, Финист неожиданно для меня коротко рассмеялся.
— Видал я как богатыри головы складывают за ратные дела, — он тепло улыбнулся.
— Нам пофиг, мы в тельняшках, — я подпрыгнула, придерживая полы сарафана. — Слушай, все, кому не лень, спрашивают меня про замужество. А сам-то чего? Девчонки вон, одна краше другой. Неужели нет той, которая бы растопила твое сердечко?
— Так служба.
— И опасна, и трудна.
— Трудна, — не стал отрицать он, усмехнувшись. — Все недосуг. Какая уж тут свадьба.
— Ну как какая. Устроил кастинг и вперёд.
— Кастинг⁈
— Смотрины по-вашему, — выдержав паузу, напряженно уточнила. — Может не стоит тебе участвовать в этом всем? Ладно дьякон со мной сгинет, его не жалко. А ты…
— Смелая ты, Настасья, но сумасбродная. Мне уж матушка ужо и узелок с собой собрала, — Финист Ясный Сокол благодушно усмехнулся пожав при этом мощными плечами.
— Не страшно?
— А чего страшиться? Чай дело праведное, так и отступать нельзя.
— И это я-то сумасбродная.
И мы беззаботно рассмеялись, не думая о том, что возможно подписали себе смертный приговор.
— Глава 10 — Игра в любовь
Покататься на лошадке это здорово. Это интересно. Это увлекательно. Но не больше часа где-нибудь на ипподроме и в нормальном седле, мягоньком, с подушечкой удобной, как это говорится, анатомической формы. Я всю свою костлявую жопку и отбила, и отсидела, и, кажется, натерла. Так ещё и пришлось ехать с Финистом, потому что подготовленная царем кобылка меня не признавала и дважды выкинула из седла, на что я сказала, что третий раз не полезу, идите, как говорится, в пень. Я слишком часто в этом сказочном мире отбиваю голову — может я поэтому до сих пор вижу то, чего не должна была видеть⁉
— Слышь, Деян, — сама удивилась, что выучила его имя, хотя до этого частенько забывала. — Давно ты при дворе служишь?
— Да поболе тебя, — окрысился он, злобно сжимая поводья.
— Ой да ладно. Ты ж вон ладный, смелый, хитрый, судя по всему.
Видя, как мужчина заулыбался, подаваясь на мою лестную провокацию, я уверенно продолжила нести бред:
— Ты же такой статный, любому Кощею кукиш покажешь.
Финист едва слышно хмыкнул. Данное заявление дружинного явно повеселило.
— А чего ж не женишься? Статус поднял бы, — заливалась соловьем я.