Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 69)

Рудольфо появился почти сразу, стоило ей сделать несколько шагов, и, заметив девушку, остановился, а затем мягко, сдержанно улыбнулся, хотя даже по его лицу было видно — за это время он изменился, стал более уставшим, осунувшимся.

— С возвращением… — тихо сказал он, и в этих словах было куда больше, чем просто вежливое приветствие, — мы… очень переживали…

Авария улыбнулась в ответ, чуть устало, но искренне, и, опускаясь на стул, ответила:

— Я тоже… безумно соскучилась… по всем вам… — она на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями, а затем, чуть смутившись, добавила. — У вас… есть что-нибудь перекусить?.. я ужасно голодная…

Рудольфо тут же кивнул, словно только этого и ждал:

— Конечно. Сейчас все будет.

Он исчез почти бесшумно, а Авария осталась сидеть за столом, и в этот же момент Коржик, не теряя времени, запрыгнул к ней на колени, устраиваясь поудобнее и начиная тихо, но настойчиво мурлыкать, уткнувшись мордочкой в ее руку. Она провела пальцами по его шерсти, медленно, осторожно, будто боялась, что он исчезнет, и только сейчас позволила себе по-настоящему выдохнуть.

Взгляд ее случайно скользнул к окну, и она замерла. Снега не было. Точнее — он был, но уже не тот — серый, тающий, исчезающий под потоками воды, и за стеклом уже чувствовалась весна — ранняя, холодная, но неотвратимая. Капли стекали по стеклу, где-то вдалеке текли ручьи, и весь мир выглядел так, будто просыпался после долгого сна. Авария резко вдохнула. И в этот момент ее накрыло осознание. Сколько времени прошло, сколько она была там, сколько всего пропустила, сколько всего могло произойти. Ее пальцы невольно сжались в шерсти Коржика, и по спине пробежал холодок, от которого стало по-настоящему страшно. Она пробыла в плену слишком долго.

Вскоре тишина гостиной наполнилась тихой, слаженной суетой — несколько горничных появились почти одновременно, аккуратно, без лишнего шума, но с заметной поспешностью сервируя стол, расставляя тарелки, приборы, принося горячие блюда, от которых поднимался легкий пар, наполняя пространство уютным, почти домашним теплом.

И каждая, проходя мимо, на секунду задерживалась, чтобы взглянуть на Аварию — живую, здесь, рядом — и с искренним облегчением, с теплотой в голосе произнести:

— Мы так рады, что вы вернулись…

— С возвращением…

— Мы очень переживали…

Авария кивала, чуть растерянно, но благодарно, не находя слов, потому что внутри все еще было слишком много всего — эмоций, воспоминаний, усталости — и каждое доброе слово отзывалось где-то глубоко, почти болезненно.

— Доброе утро… — раздался знакомый голос, легкий, чуть насмешливый. Антон вошел в гостиную, как всегда уверенно, будто происходящее вокруг не могло выбить его из равновесия, и, поймав взгляд Аварии, подмигнул:

— Ну что, как самочувствие?

Она чуть помедлила, словно прислушиваясь к себе, к своему телу, к состоянию, которое пока не поддавалось никаким четким определениям, и, качнув головой, честно ответила:

— Пока… не определилась…

Антон кивнул, принимая этот ответ без лишних комментариев, как нечто вполне логичное, и, чуть посерьезнев, подошел ближе.

— Понимаю… — тихо произнес он, а затем, выдержав короткую паузу, добавил уже более собранно, — но я вынужден спросить, что там было? Что ты помнишь?

Авария чуть сжала пальцы на шерсти Коржика, который все так же сидел у нее на коленях, и, пожав плечами, будто стараясь обесценить пережитое, ответила:

— Честно… особо рассказать нечего… — Калинина на секунду отвела взгляд, вспоминая. — Меня долго перевозили… я даже не понимала, где нахожусь… иногда… морили голодом… — голос ее слегка дрогнул, но она быстро справилась с собой. — Но… не били… ничего такого… страшного… не делали… — она перевела взгляд на Антона, чуть нахмурившись. — Потом меня привезли в какое-то место… там я встретила Морок… — на губах мелькнула слабая тень улыбки. — И, в общем… мы вдвоем решили, что сидеть и ждать — не вариант… Вырубили охранника… закрылись в башне… — и, чуть покачав головой, добавила уже почти с недоумением. — А потом Ария… случайно… запустила ракеты…

Антон невольно вскинул бровь, но промолчал, давая ей договорить.

— Потом кто-то позвонил… — продолжила Авария, — сказал, чтобы мы ждали… что помощь уже близко. И… вскоре ворвался спецназ… Всё.

Антон кивнул, будто складывая в голове общую картину, и на секунду задумался, а затем, уже более жестко, сказал:

— Твое похищение заказала Лера.

Авария резко подняла взгляд, и в нем мелькнуло что-то тяжелое, неприятное, но уже не удивление — скорее подтверждение того, о чем она и так догадывалась. Антон продолжил, спокойно, без лишних эмоций:

— Она решила, что таким образом сможет вернуть Демида.

Авария на секунду прикрыла глаза, будто собираясь с мыслями, а затем тихо спросила:

— И… что с ней сейчас?..

Антон чуть склонил голову, и в его голосе появилась холодная уверенность:

— Ее посадили… — он сделал небольшую паузу, прежде чем добавить. — В процессе вскрылись подробности о том, как она устраняла конкуренток. Довольно и жесткими методами. Так что, больше тебе ничего не угрожает.

В гостиной снова повисла тишина, но теперь она была другой — не тревожной, не давящей, а скорее тяжелой, оседающей, как пыль после бури, которая наконец закончилась.

Авария на мгновение опустила взгляд, пальцы ее медленно скользнули по спине Коржика, который, словно чувствуя каждую перемену в ее настроении, тихо замурлыкал, уткнувшись мордочкой в ее ладонь, и это мягкое, живое тепло вдруг стало той самой точкой, за которую можно было удержаться, не давая себе снова провалиться в пережитое.

Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и, подняв глаза на Антона, тихо, но очень искренне сказала:

— Спасибо, что искали меня всё это время.

В голосе ее не было ни пафоса, ни лишних слов — только усталость, благодарность и что-то очень личное, почти хрупкое. Коржик, будто подтверждая ее слова, протяжно мурлыкнул, чуть сильнее прижавшись к ней, и Авария невольно улыбнулась, погладив его за ушком. Антон чуть склонил голову, внимательно глядя на нее, и ответил уже без привычной насмешки, спокойно, серьезно:

— Не только мы, — он сделал небольшую паузу, будто подбирая слова. — Все сотрудники искали. Долго и очень упорно.

Авария обвела взглядом комнату, словно только сейчас по-настоящему осознавая, сколько людей было вовлечено, сколько сил, времени, эмоций вложено в то, чтобы вернуть ее обратно. И от этого внутри стало одновременно тепло и болезненно.

Она мягко улыбнулась, уже чуть увереннее, и, чуть крепче прижав к себе Коржика, повторила, обращаясь будто ко всем сразу:

— Спасибо вам всем.

Эпилог

Весна в тот год пришла рано: неуверенная, с остатками серого снега под ногами, с холодным ветром, который все еще напоминал о зиме, но уже не мог остановить неизбежное. Восьмое марта больше не казалось просто датой в календаре: не ассоциировалось с букетами, дежурными поздравлениями и дорогими подарками, которые так легко купить и так же легко забыть. Для них этот день стал чем-то иным. Днем, когда важно не сколько стоит подарок, а что стоит за словами. Днем, когда важно не впечатлить, а быть честными. С самими собой и друг с другом.

Авария стояла на кухне, задумчиво глядя в окно: в стекле отражалась уже совсем другая жизнь — спокойная, теплая, наполненная тем самым уютом, о котором она когда-то даже не думала мечтать. Коржик лениво лежал на подоконнике, наблюдая за птицами, и лишь изредка дергал хвостом: будто напоминал, что он здесь, рядом, как и всегда.

Дверь тихо открылась.

— Ты опять задумалась, — раздался за спиной знакомый голос.

Она обернулась, улыбнулась: и в этой улыбке было столько всего — пережитого, принятого, сохраненного — что слова казались лишними.

— Просто думаю, — мягко ответила она.

Демид подошел ближе, остановился рядом, внимательно посмотрел на нее: будто каждый раз заново убеждался, что она действительно здесь, что это не сон, не иллюзия, не воспоминание.

— Надеюсь, о чем-то хорошем? — тихо сказал он.

Авария чуть склонила голову.

— О важном.

Он не стал уточнять: просто кивнул.

— Тогда у меня тоже кое-что важное…

В его руках была коробка. Самая обычная: из той самой службы доставки, с которой все когда-то началось. Авария невольно усмехнулась, заметив знакомый логотип, и чуть прищурилась.

— Серьезно?..

Демид пожал плечами: в его взгляде мелькнула легкая, почти мальчишеская неловкость.

— Я подумал, что так будет честнее.

Она взяла коробку, медленно открыла. Запах пиццы — теплый, знакомый, почти домашний — мягко коснулся ее, но взгляд остановился не на еде, а на крышке, на аккуратно выведенных словах: «Выходи за меня». Девушка замерла. Мир словно снова сузился до одной точки: до этих слов, до человека напротив, до того, что сейчас решалось нечто гораздо большее, чем просто ответ.

Она подняла взгляд.

— Это твой способ делать предложения? — тихо спросила Авария, и в голосе ее звучала улыбка, сквозь которую пробивалась дрожь.

Демид выдохнул, провел рукой по волосам: будто вдруг потерял всю свою уверенность.

— Я умею по-разному, — негромко ответил он, — но с тобой, — мужчина на секунду замолчал, подбирая слова, которые нельзя было купить, нельзя было заменить ничем. — С тобой я хочу, чтобы все было по-настоящему: без пафоса, без игры. Только правда. Только мы.