Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 59)

Авария, уже собирая открытки в аккуратную стопку, вдруг на секунду замерла, будто её осенила какая-то мысль, и, подняв взгляд на Демида, чуть неуверенно спросила:

— Слушай… а ты правда купишь домик для Коржика?

Демид удивлённо приподнял бровь, а затем, едва заметно улыбнувшись, ответил спокойно, почти мягко:

— Тебе не нужно согласовывать со мной такие вещи, — он чуть склонил голову. — Ты можешь ни в чём себе не отказывать.

Авария тихо вздохнула, опустив взгляд на свои руки, и в этом вздохе было больше, чем просто сомнение — там была растерянность перед той жизнью, в которую она так внезапно попала.

— Мне кажется… — медленно произнесла она, подбирая слова, — что я никогда не привыкну к этой роскоши.

Демид некоторое время смотрел на неё внимательно, словно пытаясь уловить не только слова, но и то, что за ними стояло, затем спокойно ответил:

— Тебе так только кажется… — он сделал короткую паузу, а затем добавил уже с лёгкой, задумчивой усмешкой. — Хотя… возможно, и по-другому всё будет.

Авария нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведёт, и уточнила:

— В каком смысле?

Демид чуть повернул голову, опираясь плечом о спинку дивана, и, словно переходя на более отвлечённую тему, спросил:

— Ты ведь слышала о группе «Эскапизм»? Морок?

Авария кивнула почти сразу:

— Конечно… — в её голосе прозвучало живое узнавание. — Это же культовая группа, — она чуть оживилась. — А Морок… — добавила она, — Ария Кинзбурская… у неё потрясающий голос, — и, усмехнувшись, добавила. — И талант влипать в неприятности.

Демид хмыкнул, явно соглашаясь, и продолжил:

— Так вот… мультимиллиардер Леон Оуэнн в своё время пытался добиться её расположения.

Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась та самая осведомлённость, которая появлялась, когда речь шла о «его» мире.

— Но она, привыкшая жить обычной жизнью, — он чуть повёл плечом, — не купилась на деньги, — он посмотрел на Аварию внимательнее. — И в итоге вышла замуж за своего друга.

Авария удивлённо вскинула брови:

— Я… не знала этого.

Демид кивнул:

— В наших кругах это обсуждали довольно активно. Девушка выбрала быть счастливой… а не просто обеспеченной, — на секунду он замолчал, затем добавил уже спокойнее. — При этом дела у её группы только пошли в гору. Так что сейчас она и сама более чем состоятельна. И честна сама с собой и со своими поклонниками. Наверное, поэтому её и любят.

Авария задумалась, опуская взгляд, словно прокручивая услышанное, а Коржик, всё это время лениво лежавший на коленях Демида, приоткрыл один глаз, будто тоже решил, что разговор приобрёл подозрительно философский оттенок.

Глава 56

Лера стояла у панорамного окна, сжимая смартфон в тонких пальцах так сильно, что побелели костяшки, и несколько секунд просто смотрела в темноту, в собственное отражение — идеальное, безупречное, но сейчас искажённое холодной яростью, прежде чем нажать на вызов.

Гудки тянулись недолго.

— Нужно избавиться от Аварии Калининой, — произнесла она ровно, без лишних эмоций, словно речь шла о чём-то обыденном, незначительном. — И с Юрой тоже разобраться. Он больше не нужен.

На том конце ответили лаконично. Без уточнений. Без лишних вопросов. Лера медленно улыбнулась, и эта улыбка была далека от приятной — губы лишь едва дрогнули, но в этом движении читалась удовлетворённая жестокость.

— Отлично, — тихо произнесла она и сбросила вызов.

Смартфон исчез в её ладони, а взгляд медленно скользнул по квартире. Разгромленной, разбитой, искалеченной так же, как и её жизнь за последние дни. Осколки стекла хрустели под ногами, перевёрнутая мебель, сорванные шторы, разбитые зеркала — всё вокруг было свидетельством той ярости, которую она не могла больше сдерживать. Она разрушала. Била. Ломала. Снова и снова, пока не оставалось ничего, что могло бы выдержать этот всплеск злости.

Демид Гордеев уничтожил её. Не физически — хуже. Он стёр её имя с того пьедестала, на который она поднималась годами. После того, как все издания один за другим выпустили опровержения, ситуация рухнула стремительно, почти мгновенно — в агентство поступила официальная претензия от его юристов, сухая, безжалостная, без права на ошибку. И никто, никто не рискнул бы встать против него. Агентство заплатило большую сумму и, не задумываясь, переложило всё на неё, на Леру. А затем — избавилось. Просто, холодно и без сожалений. Ещё вчера она была успешной, востребованной, одной из самых обсуждаемых топ-моделей, той, за которую боролись бренды и агентства…

А сегодня — пустота. Чёрные списки, закрытые двери, отменённые контракты. Никто не хотел связываться с той, кто перешёл дорогу Демиду Гордееву. Никто.

Лера медленно провела рукой по разбитой поверхности стола, чувствуя под пальцами неровности и осколки, и в её глазах вспыхнул холодный, почти болезненно ясный огонь.

— Это из-за неё… — прошептала она, сжимая челюсти.

Из-за Аварии. Из-за этой тихой, правильной, «удобной» девочки, которая вдруг оказалась не на своём месте. Но это было временно. Лера медленно выпрямилась, расправляя плечи, словно уже примеряла на себя новую роль.

— Я это так не оставлю, — тихо, но твёрдо произнесла она.

Потому что она всегда получала то, что хотела. И в этот раз…

Она заберёт всё обратно.

Авария устало откинулась на спинку кресла, на секунду прикрывая глаза и позволяя себе короткую передышку после многочасовой работы, пальцы всё ещё помнили ритм клавиатуры, а в голове продолжали мелькать строки текста, которые она только что закончила, и, медленно выдохнув, она вновь открыла глаза, взглянув на экран — последнее письмо было отправлено, файлы прикреплены, всё аккуратно разложено по папкам, и это означало только одно: на этот год она действительно закончила.

Тридцать первое декабря, выпавшее на понедельник, не казалось ей чем-то несправедливым или раздражающим — наоборот, в этом была своя логика и даже какое-то спокойное удовольствие, ведь она успела доделать все переводы, закрыть хвосты, отправить материалы Мактавишу и встретить праздник без нависающего чувства незавершённости.

В комнате в это время царил совсем иной ритм — Коржик носился по полу, как маленький вихрь, с азартом гоняя что-то невидимое, подпрыгивая, скользя лапами по гладкому покрытию, периодически издавая воинственные звуки, словно участвовал в важнейшей битве своей кошачьей жизни.

Авария невольно улыбнулась, наблюдая за ним, и только спустя несколько секунд её внимание зацепилось за деталь, которая заставила её резко выпрямиться.

— Коржик… — протянула она подозрительно, прищурившись.

Кот, словно почувствовав, что его разоблачили, резко остановился, прижав «добычу» лапой, но было уже поздно. Авария вскочила с кресла.

— Коржик!

Она быстро подошла, наклонилась и осторожно, но настойчиво отобрала у него то, чем он так увлечённо играл, и в ту же секунду обречённо вздохнула. Атласный бант, тот самый, который должен был украшать подарок для Демида. Точнее — то, что от него осталось. Лента была безнадёжно пожёвана, местами растрёпана, с характерными следами маленьких острых зубов, и даже при всём желании это уже нельзя было привести в порядок. Коржик, нисколько не чувствуя своей вины, довольно дёрнул хвостом и посмотрел на неё с тем самым выражением, которое ясно давало понять: он сделал всё правильно.

Авария на секунду закрыла глаза, глубоко вдохнула, а затем тихо выдохнула. Злиться не имело смысла. Она посмотрела на часы и время ещё было.

— Ладно… — пробормотала она себе под нос. — Успею.

Быстро собравшись, она накинула куртку, на ходу поправляя волосы, и, выскочив в коридор, предупредила Рудольфо:

— Я скоро вернусь!

Не дожидаясь лишних вопросов, она уже спешила вниз, на улицу, где морозный воздух тут же обжёг лицо, заставляя двигаться быстрее. В ближайших магазинах её ждало разочарование — ни лент, ни бантов, будто весь город в один момент решил срочно упаковывать подарки, и Авария, не желая сдаваться, шла дальше, ускоряя шаг, чувствуя, как время постепенно сжимается.

Только в торговом центре ей наконец повезло — в небольшом цветочном отделе, среди букетов и упаковочной бумаги, она увидела его. Алый, яркий, красивый, одним словом идеальный.

— Возьму, — сразу сказала она, даже не раздумывая.

Расплатившись, она тепло улыбнулась продавцу:

— С наступающим вас.

— И вас тоже, — ответили ей с улыбкой.

Авария вышла на улицу, прижимая пакет к себе, и на душе стало легче — маленькая проблема была решена. В этот момент в кармане зазвонил смартфон. Она остановилась, чуть неловко пытаясь вытащить его из внутреннего кармана, одновременно удерживая пакет, отвлекаясь всего на секунду. И этой секунды оказалось достаточно.

Рядом почти бесшумно остановилась тёмная машина. Дверь открылась. Двое мужчин вышли быстро, чётко, без лишних движений. Она даже не успела понять, что происходит. Чья-то рука резко схватила её, вторая — перехватила пакет, смартфон выскользнул из её пальцев, падая на асфальт, а мир вдруг сжался до резкого движения, короткого крика, который не успел оформиться в звук…

И темноты глухой, тесной. Багажник захлопнулся. Машина сорвалась с места.

А на тротуаре остались лежать её смартфон…

…и алый бант, выпав из пакета, тихо колыхнулся от холодного ветра.

Понадобилось несколько долгих, пугающе вязких секунд, прежде чем сознание Аварии окончательно догнало происходящее и сложило разрозненные ощущения в одну страшную, оглушающую мысль — её затолкали в багажник, и теперь она мчится куда-то, в неизвестность, лишённая возможности даже понять, где находится и что с ней собираются сделать.