Виктория Рогозина – 8 Марта. Инструкция по захвату миллиардера (страница 30)
— Как вас зовут?
— Калинина Авария Максимовна.
Мужчина ещё несколько секунд смотрел на неё, словно окончательно что-то для себя решая, а затем коротко кивнул и едва заметным движением головы указал на дверь кабинета, приглашая пройти внутрь.
Авария поднялась слишком быстро, едва не задев стул, сжала папку в руках и поспешно последовала за ним, чувствуя, как внутри всё дрожит — от напряжения, от адреналина, от осознания того, что сейчас решается что-то по-настоящему важное.
Кабинет оказался таким же, как и весь офис — строгим, лаконичным, без лишних деталей, в котором каждая вещь будто находилась на своём, заранее выверенном месте, и от этого ощущение контроля, порядка и требовательности становилось ещё сильнее.
Он указал ей на стул напротив стола и не оборачиваясь опустился в кресло. Открыл её резюме. И началось. Вопросы следовали один за другим — без пауз, без снисхождения, без попытки облегчить задачу. Английский, французский, испанский — он переходил с языка на язык так же легко, как перелистывал страницы, задавая всё более сложные формулировки, проверяя не только знание слов, но и гибкость мышления, точность, способность улавливать нюансы.
Сначала Авария отвечала, чувствуя, как голос едва не подводит её, как мысли путаются от волнения, но постепенно, сама того не замечая, она втянулась. Это было знакомо и понятно. Это было её. Слова выстраивались в чёткие конструкции, перевод ложился точно, без лишних колебаний, и где-то на середине она поймала себя на том, что перестала думать о том, что её оценивают — осталась только работа, чистая, ясная, в которой она действительно чувствовала себя уверенно.
Мужчина слушал молча. Иногда задавал уточняющие вопросы, порой резко менял тему, но не перебивал и не подсказывал. Когда он наконец закрыл папку, в кабинете повисла короткая, напряжённая тишина. Авария снова почувствовала, как возвращается волнение, как сердце начинает биться быстрее, как ожидание растягивается в мучительные секунды.
И затем он произнёс:
— Вы приняты.
Всего два слова. Коротко и буднично. Но для неё они прозвучали почти оглушающе. Она на секунду даже не сразу осознала смысл сказанного.
— Когда можете приступить к работе? — добавил он, словно это было уже решённым, естественным продолжением.
— Хоть сегодня, — вырвалось у неё почти сразу, быстрее, чем она успела обдумать ответ.
Мужчина едва заметно улыбнулся. Впервые за сегодняшнюю встречу.
— Такое рвение похвально, — сказал он уже чуть мягче.
И, сделав небольшую паузу, спросил:
— Как вы относитесь к работе на удалёнке?
Авария моргнула, на секунду растерявшись от смены темы, но затем быстро кивнула:
— Для меня это даже предпочтительнее.
Он снова кивнул, словно и этот ответ его устроил, и, потянувшись к телефону, коротко набрал внутренний номер.
— Тамара, зайдите ко мне, — произнёс он.
Через несколько минут в кабинет вошла сотрудница — собранная, деловая, с внимательным взглядом.
— Проведите в отдел кадров, — коротко распорядился он. — Оформление, доступы, инструкции.
Она кивнула. Авария поднялась, всё ещё не до конца веря в происходящее. Мужчина тоже встал из-за стола и протянул ей руку.
— Надеемся на плодотворную работу.
Его голос снова стал ровным, деловым, но в нём уже не было той холодной отстранённости, с которой всё начиналось.
Авария улыбнулась. И, пожимая его руку, тихо, но искренне ответила:
— Спасибо… для меня это очень ценный опыт.
Глава 31
Демид, откинувшись в кресле, внимательно просматривал контракт, скользя взглядом по строчкам и автоматически отмечая неточности, когда тишину кабинета разрезал звонок телефона. Он мельком взглянул на дисплей: «Мактавиш». Уголок губ едва заметно дёрнулся в усмешке. Демид принял вызов.
— Слушаю.
На другом конце линии, как и ожидалось, не было ни лишних слов, ни приветствий. Эрих Мактавиш — директор «Линге», человек, которого за глаза сотрудники боялись почти так же, как открытого увольнения, — умел говорить коротко, точно и по делу. Его голос всегда звучал сухо, ровно, без намёка на эмоции, и даже через телефон создавалось ощущение, будто собеседника сейчас оценивают, взвешивают и уже делают выводы.
— Собеседование прошло успешно, — отчеканил он.
Демид усмехнулся, медленно закрывая папку с контрактом.
— И как она тебе?
На секунду повисла недолгая, но очень показательная пауза. Мактавиш не был из тех, кто разбрасывается оценками.
— У Калининой отсутствует практический опыт, — наконец произнёс он тем же сухим тоном. — Однако уровень знаний… впечатляет. Но опыт — дело наживное. Проблем не будет.
Демид чуть склонил голову, слушая. Он знал, что это была почти высшая форма похвалы, на которую вообще был способен этот человек.
— Документы оформлены, — продолжил Мактавиш. — Калинина приступает к работе послезавтра. Завтра доставят необходимую технику.
— Хорошо, — спокойно ответил Демид. — Держи меня в курсе.
Он сбросил вызов, не тратя время на формальности, и на секунду замер, глядя в пустоту перед собой, позволяя себе короткое, внутреннее удовлетворение. Всё шло именно так, как он и планировал. И в этот момент снова зазвонил телефон. На этот раз — смартфон. Даже не глядя на экран, он уже знал, кто это. Ещё утром он написал ей — попросил позвонить после собеседования. И вот…
Демид взял трубку. И в его голосе, вопреки привычной сдержанности, появилась тёплая, почти незаметная улыбка:
— Привет. Как всё прошло?
— Демид! — в голосе Аварии было столько искреннего, почти детского восторга, что он невольно улыбнулся ещё шире. — Меня приняли!
Она даже не дала ему сразу ответить, захлёбываясь словами, спеша поделиться всем сразу, как будто боялась, что эмоции улягутся и уже не будут такими яркими.
— Там… там было столько людей, ты не представляешь… и их просто… просто отсекали, — она выдохнула, но тут же снова заговорила быстрее. — Прямо группами, по несколько минут — и всё, выходят с такими лицами… я уже думала, что тоже не пройду…
Демид слушал молча, опершись локтем о стол и чуть прикрыв глаза, позволяя её голосу звучать свободно, не перебивая, не вставляя лишних слов.
— А потом он что-то сказал на английском, — продолжала Авария, уже чуть тише, но всё так же эмоционально, — и половина просто встала и ушла… я даже сначала не поняла… а потом… потом…
Она на секунду замолчала, будто снова проживая этот момент.
— В общем… я осталась. И… и в итоге… меня взяли.
В её голосе прозвучало что-то почти удивление, будто она до конца ещё не осознала, не верила в то, что всё прошло удачно. Демид тихо усмехнулся. Мактавиш. Отработал идеально, впрочем, как всегда. Чётко, без лишних движений, без сбоев — именно так, как он и ожидал. И при этом… всё выглядело настолько естественно, что у Аварии не возникло ни малейшего сомнения в том, что она добилась этого сама. Хотя, если опираться на слова Эриха, правда была в том, что она действительно могла, без его вмешательства. Да, отсутствие опыта играло против неё, но уровень знаний…
Он вспомнил формулировку Мактавиша и снова едва заметно усмехнулся.
Для такого человека — почти комплимент.
— Я же говорил, — спокойно произнёс он, когда она наконец немного успокоилась. — Ты справишься.
— Ты не представляешь, как я волновалась… — тихо добавила она, уже с лёгкой, облегчённой улыбкой в голосе.
— Представляю, — мягко ответил он.
Короткая пауза. И затем она вдруг, уже чуть смущённо, но с той самой тёплой интонацией, к которой он начал привыкать, спросила:
— Ты… заедешь вечером?
Он невольно прищурился, но спросить ни о чём не успел.
— Нужно же отпраздновать, — добавила она быстрее. — Чаем… с пирожными.
— Обязательно заеду. В конце концов, я целую неделю тебя не видел, — он чуть понизил голос. — И успел соскучиться.
С той стороны на секунду стало тише.
— Я тоже, — почти неслышно ответила она.
И тут же, будто смутившись собственных слов, поспешно перевела тему: