Виктория Рэд Харт – Боевая целительница в Академии (страница 8)

И застыл.

На полу корчились двое парней. Один держался за живот, второй – за челюсть. Третий, тот самый, что разговаривал с девушкой, сидел на пятой точке и смотрел на нее круглыми глазами. Еще двое улепетывали по коридору, даже не оглядываясь.

Девушка стояла над поверженными, потирая локоть. Потом осторожно ощупала запястье – видно, ушибла. Потом тронула глаз, проверяя, не попали ли.

Увидев Дерека, она лишь мельком глянула на него и снова перевела взгляд на парней.

– Валите, – велела она негромко.

Парни зашевелились, вставая. Тот, что сидел, поднялся, не сводя с нее испуганных глаз, и попятился к выходу. Остальные последовали его примеру, стараясь держаться подальше от этой ненормальной целительницы с каштановым хвостом.

Когда они скрылись за поворотом, девушка, наконец, повернулась к Дереку.

– Тебе чего? – спросила она устало. – Лежать сказано было.

– Я... – Дерек смотрел на нее и не мог подобрать слов. – Спасибо.

Она усмехнулась.

– Иди лежи. Разберемся с вашим отравлением.

И скрылась в соседней палате, оставив Дерека в коридоре с ощущением, что мир только что перевернулся.

Он перевел взгляд на угол, куда удрали парни.

«Я запомнил ваши лица, – хмыкнул он. – Ох, запомнил!»

Глава 7. Дерек ищет Эльзу

Прошло почти два дня.

Драконы пошли на поправку. Всех вылечили, всех поставили на ноги. Официальная версия звучала гладко: никто не знал, что у драконов непереносимость муравки. В академию закупили партию полезных трав для обогащения питьевой воды и по незнанию добавили именно то, что нельзя. Несчастный случай. Ни к кому не прикопаешься.

Но Дерек не идиот.

Муравку истребили в драконьих землях сотни лет назад. О ней знали только историки и старейшины. Чтобы кто-то случайно добавил ее в воду – да еще в таких количествах, чтобы отравить половину драконов академии?

Случайность?

Он сжал кулаки.

А эти трое, что валялись тогда у лазарета, быстро нашли управу на лекарку. На следующий же день они подали жалобу на целительницу. Требовали исключить ее из академии, лишить права лечить, наказать и выплатить компенсацию за физический и моральный ущерб.

Сегодня – слушание.

Дерек искал ее всё утро. Оббегал целительский корпус, лазарет, столовую, библиотеку. Нигде.

И вдруг его осенило. Он рванул в дальний угол лазарета, туда, где держали самых тяжёлых, – тех, кто не мог ходить, кого привозили на носилках из Безумного леса или с тренировок Крэга. Она была там.

Сидела возле пожилого дракона с тяжёлыми переломами и что-то тихо ему говорила. Тот кивал, слушал, иногда морщился от боли, но терпел.

– Эльза, – выдохнул Дерек.

Она обернулась. И у него внутри всё оборвалось.

Левый глаз почти не открывался – заплыл так, что осталась только узкая щелка. Под глазом расплывался фиолетово-черный фингал, уходящий на скулу. Запястье, которое она тогда потирала, выглядело жутко – синюшное, опухшее, с темными разводами под кожей. А на локте красовалась большая ссадина, уже подсохшая, но всё равно неприятная.

– Ты... – Дерек не мог подобрать слов. – Ты чего здесь сидишь? Тебе в лазарет надо!

– Я в лазарете, – спокойно ответила она. – И вообще-то я здесь работаю.

– Да посмотри на себя! – он шагнул к ней, схватил за плечо, разворачивая к свету. – У тебя рука...

– Отпусти, – голос оставался ровным, но в нём появилась сталь.

Дерек отдернул руку.

– Ты хоть знаешь, что сегодня? – спросил он. – Слушание. По твоему делу. Эти трое...

– Знаю, – перебила она.

– И ты сидишь здесь?!

– А где я должна сидеть? – она посмотрела на него медовым глазом, – второй почти не открывался. – Готовить речь? Плакать в подушку? Писать жалобы?

– Ну хотя бы... – Дерек запустил руку в волосы. – Хотя бы кого-то попросить, чтобы заступился! Я, например. Я был там. Я всё видел.

Она усмехнулась. Криво, потому что губа тоже была разбита.

– И что ты скажешь? Что видел, как я избила троих беззащитных студентов, которые пришли за помощью?

– Они не за помощью пришли! – рявкнул Дерек. – Они сами сказали, что они пришли поглазеть на муки драконов!

– Скажешь это судьям, – она пожала плечами и поморщилась от боли в запястье. – А они спросят: «Почему в рапорте написано иное? Почему трое пострадавших утверждают, что пришли за помощью, а я их избила без причины?».

Дерек открыл рот и закрыл.

– У них на всё есть бумажки, – добавила она устало. – У них есть свидетели, которые подтвердят, что они шли в лазарет с благими намерениями. У них есть родители с деньгами и связями. А у меня... – она посмотрела на свою руку, – у меня есть это.

Дерек сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – Буду сидеть в первом ряду. И если эти трое хоть слово скажут против правды, я...

– Ничего, – перебила она. – Ты ничего не сделаешь. Потому что, если ввяжешься, они тебя закопают. Ты же дракон. Ты тоже пострадавший. Твое слово против их… Кто поверит?

– Но...

– Спасибо, – она вдруг улыбнулась той самой чарующей улыбкой, от которой у Дерека что-то ёкнуло внутри. – Правда. Спасибо, что пришел.

Она поднялась, осторожно придерживая больную руку.

– Тебе пора.

И проводила его к выходу. Дерек смотрел на нее и шел за ней, как прирученный, завороженный. Ему хотелось ей помочь, но чем – он пока не знал. Он смотрел на этот длинный каштановый хвост, на прямую спину, на то, как она старалась не хромать, хотя ей явно было больно наступать на правую ногу.

– Эльза, – окликнул он уже в дверях.

Она обернулась.

– Я всё равно приду. И буду сидеть. И если что...

Она кивнула.

– Знаю.

Дверь между ними закрылась. На душе Дерека заскребли кошки от гнева и бессилия.

Глава 8. Суд и ректор

Вейлон сидел в центральном кресле, обводя взглядом заполненный зал, и впервые за долгие годы не знал, что делать дальше.

Он не был молод. За его плечами три войны, десятки политических интриг, сотни сложных решений. Он привык сохранять спокойствие в любой ситуации. Но сегодня благоразумие давалось с трудом.

Скандал разразился нешуточный.

Драконы отравлены. В Академии, которая гордилась тем, что собрала под своей крышей представителей всех рас Альянса, случилось то, что могло разрушить этот хрупкий мир. Драконы не простят. Они злопамятны, как никто другой. Они запомнят каждого, кто был за них, и каждого, кто был против. И если не найти виновных или хотя бы крайних, последствия будут катастрофическими.

Но будто этого мало, появились эти трое.