Виктория Рэд Харт – Боевая целительница в Академии (страница 10)
– Внезапно, – повторил Вейлон. – На троих? И вы не успели среагировать?
Тишина. Потом кто-то в зале не выдержал и фыркнул.
Граф Северный, отец одного из парней, поднялся:
– Господин ректор, что вы пытаетесь доказать? Мои сын и его товарищи – достойные маги, их готовили лучшие наставники!
Вейлон смотрел на него спокойно:
– Я пытаюсь понять, уважаемый граф. Если ваши дети – достойные маги, как они умудрились получить травмы... – он сделал паузу, оглядывая парней с ног до головы. – Или, простите, где эти травмы? Вы говорите, их избили. Покажите.
Парни переглядывались, мялись.
– Мы... мы быстро восстановились, – пробормотал один. – У нас хорошая регенерация.
Вейлон уточнил нарочито громко:
– То есть ваши раны были настолько незначительными, что вы даже не обращались к лекарям? Я правильно понял? А она, – Вейлон кивнул на Эльзу, – видимо, восстановиться не успела. Хотя прошло одинаковое время.
Эльза сидела вся в синяках и ссадинах, с разбитой губой и заплывшим глазом. Парни стояли свежие, румяные, ни царапины.
В зале нарастал гул. Кто-то уже открыто смеялся.
– Допустим. Вашу позицию я понял, – Вейлон перевел взгляд на Эльзу. – Слово предоставляется обвиняемой.
Эльза подняла голову. Посмотрела на зал. Всхлипнула еще раз, громче.
– Я... я не знаю, с чего начать, – голос ее дрожал. – Я просто выполняла свою работу. Лечила драконов. Их было так много, они так страдали... Я отдавала все силы, все знания, не думая о себе. Совсем не думая...
Она всхлипнула.
– А потом... потом мне нужно было идти к заведующей отделением. Доложить о состоянии пациентов. Я вышла из палаты, такая уставшая, еле на ногах стояла... И тут...
Она медленно, очень медленно повернула голову к троим парням. Один глаз – медовый, спокойный – уставился на них в упор. Долго. Мучительно долго. Так, что по рядам пробежал холодок, а обвинители заметно занервничали.
– Вот эти люди, – указала Эльза, и голос ее дрогнул. – Эти люди преградили мне путь.
Она снова всхлипнула.
– Они смеялись. Смеялись над мучениями драконов. Грубо вели себя, угрожали, говорили, что те, кто их лечит, – предатели. Что мы заслуживаем того же. А потом... потом они набросились на меня.
По залу прокатился вздох.
– Они били меня, – продолжала Эльза, и по щеке ее покатилась слеза. – Жестоко. Хладнокровно. Они порвали мою одежду, это была моя лучшая одежда, шелковая, я берегла ее для особых случаев… и одела в тот день, потому что вся рабочая одежда уже испачкалась лекарствами и рвотой пациентов.
Она всхлипнула, глядя на свою порванную одежду…
– Они повредили мои лечебные амулеты. Родовые, между прочим. Передававшиеся из поколения в поколение.
Она замолчала, уткнувшись лицом в ладони. Плечи ее вздрагивали.
– А когда они закончили... – голос ее стал тихим, почти неслышным. – Когда они ушли, я осталась лежать в коридоре. И сил на то, чтобы лечить себя, у меня не осталось. Совсем. Я всё отдала драконам. Всё до капли.
Она подняла голову, запрокинула ее к небу и вскинула руку – ту самую, с чудовищным синяком.
– Как теперь?! – воскликнула она, и голос ее эхом разнесся по залу. – Как теперь лекарям лечить больных, если нас бьют те, кто якобы пришел за помощью?! Если нас могут избить просто за то, что мы помогаем тем, кого они ненавидят?!
Она замерла в этой позе, а потом вдруг скорчилась от боли, схватившись за бок.
– Ой... ой, больно... – застонала она. – Простите... видно, ребро тоже сломали...
В зале зашумели. Кто-то из женщин уже плакал в голос.
– Да она же святая! – выкрикнул кто-то с задних рядов.
– Позор обвинителям!
Один из парней вскочил, багровый от гнева.
– Это ложь! Это она нас избила! Она нас избила, это мы валялись там на полу!
Эльза медленно повернула к нему голову. Посмотрела тем самым медовым глазом – спокойно, печально, чуть удивленно.
– Избила? – переспросила она тихо. – Я одна, уставшая за целый день работы, троих боевых магов? Хрупкая девушка против троих здоровенных парней?
Она обвела взглядом обвинителей. С ног до головы. Свежие, здоровые, упитанные, с цветущим цветом лица. Ни царапины. Ни синяка. Ни ссадины.
– А где же ваши раны? – спросила она, и в голосе ее зазвенела сталь.
Парни переглянулись.
– Вы выглядите так, будто не дрались, а прошли курс омоложения, – продолжала Эльза, и теперь в ее голосе появилась насмешка. – Свеженькие, бодренькие, румяные. Может, покажете суду свои повреждения? Ушибы? Ссадины? Хотя бы царапину?
Тишина.
– Нет? – Эльза вздохнула. – А у меня – вот.
Она указала на свой глаз.
– Вот.
На разбитую губу.
– Вот.
На запястье.
– И вот.
На локоть.
– И еще спина. И нога. И, кажется, два ребра. И внутри всё болит. Или вы думаете, я сама всё это себе сделала?
Она снова всхлипнула.
– И знаете, что самое страшное? – она посмотрела прямо в глаза родителям обвинителей. – Я больше не смогу лечить жителей Эльдигии. Никогда.
По залу прокатился изумленный ропот.
– Моя магия... – Эльза прижала руку к груди. – Она не хочет. Она чувствует ту боль, что мне причинили. Она отторгает всё, что связано с вашим королевством. Я пыталась... я правда пыталась... но ничего не выходит.
Она разрыдалась. По-настоящему, навзрыд, закрыв лицо руками.
– Я целитель! – крикнула она сквозь слёзы. – Я должна лечить всех! А теперь не могу! Из-за них! Из-за этих троих!
В зале поднялся гул. Журналисты строчили как бешеные. Кто-то выкрикивал проклятия в сторону обвинителей.
Граф Северный побагровел, встал и, смотря с нескрываемой ненавистью на Эльзу, выдал:
– Это неуважение! Ты намекаешь, что мои дети лгут? Ты никчемная простолюдинка…
Он не успел закончить, Вейлон перебил его жестким тоном:
– Это суд, граф Северный. А не базар. Ведите себя прилично. Мы сверяем факты! А факты такие: девушка вся избита. Ваши дети – целы. Они говорят, что это она их била. Она говорит, что это они били ее. Обычно в драке следы остаются на обеих сторонах. А здесь...
Вейлон развел руками, а затем продолжил, несмотря на пойманный гневный взгляд родителей обвинителей:
– Вы хотите сказать, что в Эльдигии настолько слабые маги, что их может побить человек без боевого дара? Тогда как они вообще поступили в Академию? Может, нам стоит проверить результаты их экзаменов? Устроить публичную пересдачу?