Виктория Рэд Харт – Боевая целительница в Академии (страница 11)

В зале нарастал одобрительный гул.

Граф Северный открыл рот, но Вейлон не дал ему слова вставить:

– Нет, я серьезно. Если ваши дети не могут защитить себя от бездарной целительницы, какой смысл им учиться на боевом факультете? Может, им перевестись на теоретический? Или на травоведение?

В зале уже откровенно хохотали.

– Это возмутительно! – крикнула мать одного из парней, вскакивая. – Вы защищаете эту... эту простолюдинку! Она вообще не имела права поднимать руку на благородных! Она должна была стоять и сносить удары, если на то пошло!

Ректор медленно перевел на нее взгляд. В зале стало тихо.

– Простите, – проговорил Вейлон очень спокойно. – Я правильно расслышал? Ваш сын и его друзья напали на девушку, а она должна была стоять и сносить удары? Потому что она ниже по рождению?

– Конечно! – вздернула подбородок женщина.

Вейлон кивнул и обратился к журналистам:

– Уважаемые господа и дамы, вы слышали? В Эльдигии принято бить простолюдинов и целителей. Принято нападать на тех, кто спасает жизни. И если целитель посмеет защищаться, он виноват, потому что простолюдин. Обязательно напишите это в статье, вдруг простолюдины Эльдигии об этом не знают.

Женщина с гневом посмотрела на Вейлона, что-то хотела сказать, но он мгновенно продолжил, уже смотря на весь зал и говоря громко, магией усилив голос:

– Я хочу напомнить нашим гостям из Эльдигии: это не Эльдигия. Это Альянс. И здесь к людям относятся иначе. Если в вашем королевстве такое отношение к собственному народу, то не стоит распространять эти порядки на Альянс. У нас ценят каждого гражданина и уж тем более ценят целителей. У нас лазарет – территория с особыми полномочиями. Любой, кто мешает целителям работать, кто нападает на персонал, – автоматически нарушитель. И да, наши целители имеют право утихомиривать буйных пациентов. Это прописано в уставе.

Граф Северный попытался вмешаться, но Вейлон громко, четко и жестко продолжил:

– Напоминаю всем присутствующим, что по уставу академии все статусы и титулы остаются за дверьми академии. Здесь нет благородных и простолюдинов. Здесь есть только студенты. Равные перед законом. Это не моя прихоть – это закон, подписанный основателями Альянса и королевства, которые эту Академию создавали. А также, – голос ректора разносился по залу, перекрывая шум, – законы Альянса и законы королевства, основавших эту Академию, гласят: каждый гражданин и каждый гость имеет право на честный и правдивый суд.

Вейлон обвел взглядом зал, посмотрел на родителей, на троих парней, на журналистов.

– Честный суд, – повторил он. – Не суд по звону монет. Не суд по громкости фамилий. Не суд по тому, кто громче орет. А суд, где правду можно проверить. Где ложь не спрячется за титулами. Где каждый может доказать свою невиновность.

Зал одобрительно загудел.

Ректор поднял руку, восстанавливая тишину:

– Уважаемые, прежде чем мы продолжим, я хочу обратиться к официальному заключению. В академии есть штатный следователь, который осматривал место происшествия и давал предварительную оценку.

Про себя же Вейлон давно знал, что следователь подкуплен эльдигийцами, ведь он читал его доклад о происшествии. Там Эльза выставлена ненормальной девушкой, которая не только напала, да еще и бежала за ними, пытаясь ранить побольнее. А парни просто пришли за медицинской помощью, ага, все втроем сразу, и, главное, даже не указывается зачем. Настолько откровенное подхалимство эльдигийцам Вейлон не хотел прощать и теперь решил вбить клин между ними, а может, и вовсе избавиться от этого подкупленного следователя.

Вейлон нашел глазами невысокого мужчину в серой форме среди слушателей дела и напрямую обратился к нему:

– Господин Рейн, вы осматривали коридор у лазарета сразу после инцидента?

– Да, господин ректор, – кивнул следователь. Взгляд у него бегающий, но держался тот уверенно.

– И каково было ваше предварительное заключение?

Следователь удивился вопросу и ответил:

– Я всё написал в докладе. Вы можете прочитать.

Но Вейлон его остановил:

– Ах да, простите. Я совсем забыл. Сегодня утром в канцелярии на ваш доклад пролили какую-то эссенцию из лаборатории. Всё расплылось, ничего не прочесть. Документ не восстановить.

Вейлон развел руками, в глазах загорелись искорки, и ректор потребовал:

– Придется вам повторить заключение устно. Прямо сейчас, при всех.

Следователь замер. В его глазах пронеслась буря эмоций и мыслей. Он старался осознать услышанное и найти причину, чтобы не выступать перед всеми, ведь сейчас в суде он явно понимал, что сторона обвинителей проигрывает, и закапывать себя с ними открыто при всех было очень опасно. Но и выступать против тоже.

Он сделал попытку отказаться.

– Я… э… – он сглотнул. – Господин ректор, может, я лучше восстановлю письменный вариант? Через час-два…

– Через час-два у нас уже будет решение суда, – спокойно ответил Вейлон. – Говорите сейчас. Что вы увидели на месте?

Следователь перевел взгляд на троих парней. Те смотрели на него в упор. Потом на их родителей. Потом на Эльзу, которая сидела вся в синяках.

Пауза затягивалась.

– Ну? Мы ждем! – Вейлон приподнял бровь и взглядом пригласил в центр зала: между обвинителями и обвиняемой.

Следователь сглотнул еще раз. Было видно, как у него на лбу выступил пот. Он брел медленно, почти так же медленно, как шла Эльза. Глаза его бегали, руки дрожали. Он глубоко вздыхал.

– Я… я осмотрел место, – неспешно начал он. – Следов серьезной драмы… то есть драки… не обнаружил.

– Не обнаружили? – переспросил Вейлон.

– Ну… то есть… – следователь замялся, – следы были. Но… э… не характерные для нападения.

– Поясните, – потребовал Вейлон.

Следователь глубоко вздохнул, понимая, что деваться некуда. Бумаги нет, показания давать при всех под запись нужно крайне осторожно. Ведь каждое слово журналисты могут использовать уже против него самого.

– Я осмотрел коридор, – сказал он уже тверже. – Там… э… скорее следы того, что кто-то кого-то удерживал. Пытался остановить. Но не бил. То есть целенаправленных ударов я не зафиксировал. Нет магических следов драки.

Он посмотрел на парней, потом быстро отвел взгляд.

– Если говорить честно… – он запнулся, но закончил: – Если говорить честно, то скорее всего эти трое молодых людей… э… не ожидали, что девушка даст отпор. Они, видимо, хотели просто… ну, поговорить. Настоять на своем… А когда она начала сопротивляться, растерялись. В их понимании это могло выглядеть как нападение. Потому что они же сильные маги, они не привыкли, чтобы им перечили. И, возможно, сами не поняли, как сильно схватили ее. От эмоций. От неожиданности.

В зале тишина.

– То есть, – медленно проговорил Вейлон, – вы хотите сказать, что они не били ее целенаправленно?

– Я… я хочу сказать, – следователь подбирал слова, – что, скорее всего, это недопонимание. Они не воспринимают свои действия как нападение. Потому что для них это было… ну, просто попытка остановить. А она восприняла как нападение. И защищалась. А они удивились, что она вообще посмела защищаться. И теперь, когда всё вышло наружу, им проще сказать «она на нас напала», чем признать, что они, трое магов, не справились с девушкой.

Граф Северный с громким выдохом опустил голову вниз, потирая лоб рукой и явно морщась от услышанного. Он сжал челюсти так, что казалось, он сейчас раскрошит свои собственные зубы.

Следователь стоял бледный, но уже не отступал, понимая, что, если сейчас соврет при всех, потом ему не отмыться.

Эльза медленно поднялась:

– То есть вы подтверждаете, что они на меня напали?

– Я подтверждаю, – следователь сглотнул, но твердо проговорил, – что следы на месте указывают скорее на то, что они пытались вас удержать, а вы вырывались. И, возможно, в процессе… ну, задевали локтями, отбивались. А они, не ожидая такого, сами попадали.

По залу прокатился гул.

Один из парней вскочил и заорал:

– Да как ты смеешь?! Тебе заплатили! Ты врешь!

– Я кладу руку на сердце и клянусь, – следователь действительно прижал руку к груди, – что говорю то, что понял из осмотра места происшествия, из ваших рассказов и слов свидетелей.

Парни замолчали.

Вейлон кивнул:

– Благодарю, господин Рейн. Можете быть свободны.

Следователь ушел, пряча глаза от родителей, но в спину ему смотрели с ненавистью все со стороны обвинителей.

Вейлон обратился к залу:

– Итак, даже официальное расследование не подтверждает версию обвинителей. Они не били? Возможно. Но они напали? Фактически – да. Пытались удержать, схватить, остановить. А когда получили отпор, обиделись. И теперь хотят наказать девушку за то, что она посмела защищаться.

Он обвел взглядом зал: