Виктория Райн – Скромница для боссов (страница 2)

– Не уволил. Перевёл в личные секретари. Вот только гардероб сказал сменить.

– И правильно сделал. Ты девчонка молодая, красивая. Хватит прятаться в этих балахонах не твоего размера.

– Но, – запинаюсь. Не хочу жаловаться на жизнь и нехватку денег.

– Это мне по возрасту положено, а тебе надо юбку покороче, волосы распустить и помаду, красную! Глядишь, и замуж скорее выскочишь.

– Была я там, ничего путного из этого не вышло.

– Ты не сравнивай своего бывшего, с начальством. Они люди деловые, не чета твоему прошлому. Да и сожительство не штамп в паспорте, – многозначительно поднимает палец вверх.

Остаток дня дорабатываю на автопилоте. Домой возвращаюсь понурая. Открываю шкаф и смотрю на свой скудный гардероб. Он весь серый, блёклый и совершенно немодный.

Пересчитываю имеющиеся деньги и понимаю, что «финансы поют романсы» и обновки мне пока не по карману. Набираю номер единственной подруги и прошу одолжить мне что-то на пару дней. Гордей Михайлович обещал выделить деньги, на них и надеюсь.

Классического костюма у неё не нашлось, зато юбка-карандаш и белая блузка мне подошла. Единственным минусом оказалась моя грудь, которая несмотря на стройность, имеет третий размер. Пуговки того и гляди выскочат из петель или вовсе отлетят, но делать нечего.

Прихожу на работу пораньше. Прошлый секретарь не ввела в курс дела, но спасибо хоть чиркнула записку. «Матвей-эспрессо без сахара, Гордей с двумя ложками». Ни паролей, ни расписания встреч, как работать одному богу известно.

Братья приезжают одновременно. Едва Матвей переступает порог, мажет по мне взглядом и просит свою дозу кофеина. Гордей с нескрываемым интересом осматривает мой внешний вид, и его губы трогает едва заметна улыбка одобрения. Выдыхаю, но буквально на секунду, ведь потом приходится чуть ли не бегом идти делать им кофе.

– Брат не сказал, что у нас новый секретарь, – едва я вхожу в кабинет, произносит Матвей.

– Это наказание, – отвечаю и лишь, когда слово вылетело, понимаю, что ляпнула. Опускаю глаза в пол, а щёки окрашивает румянец. Ставлю поднос на стол и уже хочу бежать прочь, как слышу вопрос:

– Спишь с ним?

Вздрагиваю, ведь он, как и брат, подошёл бесшумно и слишком близко.

– Нет.

Делает ещё шаг и, оказывается, почти вплотную. Приподнимает мой подбородок вверх и смотрит в глаза. Распахиваю губы, чтобы вдохнуть, ведь от очередной вольности, только уже второго босса, теряюсь.

Матвей умудряется воспользоваться ситуацией и тут же приникает к губам. Поглощает, съедает, выпивает меня до дна, а я не в силах его остановить. Стою как парализованная. Лишь сердце стучит как сумасшедшее, заглушая не только голос разума, но и все посторонние звуки.

Его рука ложиться на грудь и сжимает её, в тот же момент меня, наконец, окатывает ушатом ледяной воды, и я разрываю поцелуй. Замахиваюсь рукой, но он ловит её.

– Сладкая, – хрипит его голос.

Босс отпускает мою кисть и демонстративно поправляет пах. Берёт с рядом стоящего подноса кофе и возвращается в своё кресло. Делает глоток и внимательно изучает меня.

– А говоришь, что не спишь. Вон какая отзывчивая. Потекла? Трусики мокренькие?

– Да пошли вы, – вылетаю из кабинета со слезами на глазах и врезаюсь в чью-то каменную грудь.

– Злата? Что случилось? – спрашивает Гордей, в объятия которого мне и повезло впечататься.

– Я увольняюсь! – предательские слёзы начинают течь из глаз, а голос дрожит.

– Мы уже это проходили, а по факту?

– Он полез ко мне целоваться!

– А-а-а, так это не страшно. У брата политика такая. Сразу все карты на стол, чтобы работницы перестали его клеить и не питали лишних иллюзий на скорое замужество.

– Правда? – с облегчением выдыхаю и смотрю в глаза боссу, пытаясь понять, шутит ли.

– Мне нет смысла тебя обманывать. Нам нужен секретарь, – подмигивает и, обняв за талию, ведёт к моему рабочему месту.

Садит как маленькую за стол, а сам нависает сверху. Его подбородок касается моей макушки, и мне кажется, что он вдыхает аромат моих волос. Поворачиваю голову, и босс резко распахивает глаза, а потом тянется вперёд.

«Фух, опять воображение разыгралось. Гордей Михайлович всего лишь наклонился к мышке, чтобы показать мне нужные для работы папки».

Внимательно слушаю то, что он мне говорит, делаю пометки в блокноте и уже который раз ловлю его взгляд на своей груди. Очередной раз судорожно вдыхаю аромат парфюма босса, и предательские пуговички всё же выскальзывают из петель, открывая полушария. Бросаю всё и пытаюсь вернуть их на место, как чувствую мужские пальцы на своих.

– Не нужно, всё и так хорошо, – прочистив горло говорит мне Гордей и словно невзначай касается кожи в образовавшемся вырезе.

Глава 3

Злата

– Что вы делаете, Гордей Михайлович? – пищу в ответ на его возмутительно приятное прикосновение.

Хлопаю глазами, смотря на него снизу-вверх, а по коже бегут мурашки. Сердце учащает свой ритм, а горло пересыхает. По-хорошему стоило бы дать отпор, возмутиться его поведением, а то и вовсе залепить пощёчину, но я сижу как замороженная.

– У тебя очень нежная кожа, цветочек, – шепчет Гордей и ныряет ладонью в вырез.

Обхватывает лапищей мою грудь и впивается в губы. Неистово, горячо и так сладко, что я позволяю ему это. Растворяюсь в моменте и его прикосновениях. Он с удовольствием мнёт мою грудь, которая, как ни странно, полностью уместилась в его мощную ладонь.

– А говоришь, не спишь, – раздаётся голос Матвея Михайловича, и я вздрагиваю.

Отталкиваю от себя Гордея и поправляю блузку, застёгиваю пуговки до самого горла. На глазах выступают предательские слёзы, а второй босс как ни в чём не бывало возвращается в свой кабинет.

– Тише, тише. Ничего страшного не произошло, – утешает меня тот, кто, забыв про субординацию, полез целоваться.

– Тоже сделали это, чтобы не питала лишних иллюзий? – сглатывая ком обиды, шепчу Гордею.

– Нет, просто захотелось.

– А вы не подумали, что мне может быть неприятны ваши домогательства?! Сначала брат, теперь вы! Я не шлюха, которую можно вот так, из рук в руки передавать! Сейчас же напишу заявление!

– Злат, ты привлекательная девушка, и в том, что я проявил к тебе интерес, нет ничего зазорного.

– Я не буду с вами спать! Если это входит в должностные обязанности, то я не буду здесь работать!

– Всё, я понял. Больше не буду.

– Где один раз, там и второй, – хочется бежать прочь со всех ног, но почему-то сижу на месте.

– Обещаю, пока ты сама меня об этом не попросишь, я не коснусь тебя.

– Никогда!

– По рукам. Я человек деловой, слов на ветер не бросаю.

– А ваш брат? – выдыхаю от облегчения, ведь мне удалось отвадить хотя бы одного.

– Поговорю с ним чуть позже.

Только Гордей возвращается в свой кабинет, как меня вызывает Матвей. Едва не перекрестясь захожу к нему и останавливаюсь у дверей. Мне уже сполна хватило их горячности, нарываться на приставания вновь я не горю желанием.

– Ну так что, Золотце? – откинувшись на спинку кресла, спрашивает меня Матвей.

– Не понимаю, о чём вы?

– Меня не поцелуешь? – ухмылка на его лице вызывает дрожь в теле.

Широкие плечи босса почти перекрывают спинку кресла. Волосы зачёсаны назад. Они с братом двойняшки, оба высокие, статные и с правильными чертами лица. Волевые подбородки, на которых есть лёгкая щетина и властные губы, которыми они уже оба терзали мои.

Глаза у Матвея серые, холодные. У Гордея голубые и более добрые, что ли. Они похожи, но в то же время разные. Этот брат словно хищник. Резкий, хамоватый и расчётливый, второй же более «гибкий». Хотя я слышала о том, что именно Мот общительный и тактичный, по сравнению с Гордеем. Почему же со мной всё это не работает?

– Матвей Михайлович, если вы приняли меня за дешёвую подстилку, то ошиблись. Мне нужна только работа в этой компании и ничего больше.

Он встаёт с кресла и стремительно идёт в мою сторону. Понимаю, что ничем хорошим это для меня не закончиться и пытаюсь сбежать. Разворачиваюсь к двери, хватаюсь за ручку, но он захлопывает её перед моим носом, прижимая к ней своим мощным телом.

– Куда ты, Золотце? Мы ещё недоговорили, – обдаёт горячим дыханием мой затылок, а руки впиваются в бёдра.

Попой чувствую его эрекцию и судорожно вздыхаю. Слов нет, не могу заставить себя шевелиться. Как муха, попавшая в паутину, сколько ни бейся, лишь сильнее увязнешь.