Виктория Радецкая – С миллиардером по соседству (страница 2)
– Ой, напугал ёжика голой попой! У меня тут соседи некоторые всю ночь пили-гуляли, мало не покажется. Боюсь, гости твоего богатенького дедули так не потянут. Кишка тонка переплюнуть русский народный народ в плане пьянки.
Егор хмурится. Я его понимаю: ему дали задание меня выселить, а я упираюсь.
– Да, так вот второй нюанс. Имея большие деньги, тебя отсюда можно выселить совершенно законно. Лазеек в законе масса. Только деньги получат юристы, которые займутся всякими там кадастрами и прочими бумагами. Если тебя выселят по закону, то ничего ты вообще не получишь. Лучше договориться по-хорошему.
Я снова поправляю косынку. Засовываю под нее выбившийся рыжий локон. Поднимаю правую руку. Медленно сгибаю ее в локте. Показываю Егору кулак с высунутым средним пальцем.
Чувствую себя революционеркой и борщицей… тьфу ты, борицей… блин, борцом короче чувствую за права женщин и прочих угнетаемых олигархами народных масс.
– Ах, так! – теряя самообладание, кричит Егор.
Коржик, почуяв опасность, которая грозит хозяйке, быстро бежит к Егору и вцепляется зубами в его штанину.
Да, реально – Наташка. Надо же! Причем, она считает меня человеком, который работает на хозяина особняка. А сам хозяин – старый дед. Почему-то я не стал говорить ей правду. Что-то удерживало от признания.
– Значит, по-хорошему не хочешь? – я стараюсь взять себя в руки. Для меня вообще такое не характерно. Всегда стараюсь сохранять самообладание. Но тут еще эта собака в брючину вцепилась и не отпускает.
– Я как раз хочу по-хорошему. А вот ты не понимаешь, что выселять человека с законного участка нельзя. Тем более, применяя угрозы.
– Это не угрозы, Наташенька, а правда жизни. Неужели ты представляешь, что тебя оставят посреди парка торчать? Символом свободы? Отстань! – это я уже собаке, которая обслюнявила всю брючину, а еще и рычит. – Она у тебя кусается?
– В теории все собаки кусачие, – ехидно отвечает Наташка.
Гнев делает ее очень сексуальной. Я и забыл, как меня возбуждали эти длинные, рыжие волосы, точеная фигурка и задорный характер. Она всегда была готова на любые авантюры, но сейчас мне эта ее черта выходит боком. Решила бороться за свой участок и заставить ее отступить будет жутко сложно.
Так, пойдем другим путем. Попробую возродить в ней былые чувства. И на почве возродившейся любви уговорить съехать отсюда. Женщины, влюбившись, становятся полными дурочками, и готовы на все ради мужика.
– Хорошо, давай успокоимся, – говорю я Наташке.
– Я совершенно спокойна.
Надо ей отдать должное. Она действительно выглядит уверенной в себе. С чего бы?
– Ты пока подумай, поразмышляй… Ты когда приехала?
– Вчера поздно вечером. Не заметила, что происходит, потому что было темно. А сегодня встаю, а тут грохот, все сносят. Вспомнила про звонки по поводу выкупа участка.
– Во-о-от, видишь! И тут такой шум надолго, как я тебе уже сказал. Так что подумай. Песик, ты бы отстал от моих брюк. Наташа, до завтра.
Я собираюсь уходить. Она мне весело машет ручкой, будто ничего не происходит. А эта, на вид совершенно мимимишная псина, перестает жамкать штанину, поворачивается, задирает лапу и ссыт мне на туфлю. Заметим, и брюки, и туфли весьма дорогие. Не одну тысячу баксов стоили. А он – ссыт, понимаете ли.
– Ой, прости, – Наташка подленько улыбается. – Наверное, он тебя за дерево принял. Коржик, ко мне.
И эта зловредная собачина, виляя своей попой, довольная своим поступком, бежит к хозяйке.
Стараюсь погасить раздражение. Возвращаюсь к машине.
– Поехали, – говорю водителю.
Мы приезжаем в дом. Скидываю обоссаные туфли. Иду в кабинет. Там уже ждет управляющий.
– Ну что, Виктор? Как идут дела?
– Нормально, Егор Павлович. Вот только застряла тут одна халупа. Я вам писал.
– Да-да, видел. Я даже к ней заехал. Думал, там бабуля какая-то, так нет…
– Женщина молодая, но упрямая, – кивает Виктор.
– Сделаем так. Работы ночью не прекращать. Завтра посмотрим на ее реакцию.
– Ребятам придется двойную оплату предложить.
– Предлагай. Какие проблемы? Да, и скажи, чтобы сконцентрировались вокруг ее участка. Пусть сносят, благоустраивают… Короче, шумят от души. Там ведь есть чем заняться?
– Конечно, – подтверждает Виктор. – Там одного мусора сколько вывозить. В общем, найдем чем ребят занять, однозначно.
Управляющий уходит.
В кабинете тихо шуршит кондиционер. Веет приятной прохладой. Ставлю Шуберта и включаю компьютер – работы накопилось много.
***
Ужинаю. За окном мелькают огни машин – ребята во всю пашут. Очень приятно осознавать себя хозяином. Когда все работы закончатся, перееду сюда из города. Красота! Один дом у моря, второй – здесь, в Подмосковье. Чего еще желать…
Советуют семью завести. Но с бабами богатому мужику сложно. Все хотят денег. Неприкрыто! Для секса найти бабу можно. Для семьи – совсем другой вопрос.
Вспоминаю Наташку. Интересно, как она там. Тоже, блин, нашлась феминистка. За права свои борется. На самом деле, из тупого чувства противоречия. И собака еще эта… Тоже мне – пограничный пес нашелся. Я вообще думал, что корги предназначены для поглажки. Не лают, не кусают… А все от хозяина зависит. Какой хозяин, в нашем случае – хозяйка, таков и пес.
Иду спать. За окном – усыпанное звездами небо. Значит, завтра хорошая погода. Настроение улучшается. Ложусь.
Огромная кровать, суперподушка ортопедическая, легкое одеяло. Прохладный воздух от кондиционера. Фиг с ними, с бабами. Иногда и одному поспать в радость.
Закрываю глаза. Врывается какой-то странный шум. Ворочаюсь. Странно… Что-то шумит без остановки. Окна, вроде закрыты. Они у меня пуленепробиваемые, с шумоизоляцией. Но отдаленный стук почему-то проникает.
Встаю. За окном видно, как машины ездят по участкам, ослепляя фарами. Грохочут от души. Так я не засну. Привык к полной тишине.
Звоню Виктору. Прошу прекратить работы. Этот метод можно использовать только когда меня нет. Смотрю на домик Наташки. В нем горит свет. Надеюсь, ей хватит шума тех нескольких часов, чтобы взяться за ум.
Наливаю себе коньяку, чтобы успокоиться и снова настроиться на сон.
Глава 2
За окном мелькают огни. Все грохочет. Домик сотрясается. Эдак они мне его снесут при помощи одной только вибрации.
Коржик подвывает. Я его забираю к себе на диван. Смотреть телек бесполезно – слишком громко работает строительная техника, ничего не слышно.
Вынимаю заначенную бутылку вина.
– Ну что, Коржик, выпьем?
Пока пью, в голове созревает план.
– Итак, Коржик, а давай сделаем плакаты и облепим ими забор старого придурка.
Коржик за любой кипиш, кроме голодовки… ну и как выясняется, кроме стройки под окнами.
Достаю с чердака остатки рулонов обоев – как удачненько привезла после ремонта на дачу. Вот и пригодились! Там же у меня остатки краски и кисти.
Под грохот экскаваторов начинаю выписывать лозунги:
Довольный Коржик бегает вокруг с высунутым языком. Мне кажется, ему нравится то, что я пишу.
Неожиданно наступает тишина. Я смотрю за окно – техника уезжает. Надо же, я думала всю ночь будут работать. Мне их отъезд в самый раз!
– Коржик, сейчас пойдем приделывать наши лозунги. Эти идиоты уехали. Никто нас с тобой не увидит.
Беру гвоздики и молоток. Сворачиваю рулоны. Все складываю в большую, клетчатую сумку.