Виктория Радецкая – Код доступа к сердцу (страница 3)

– Да, Павел, – киваю. Слезы льются ручьем и остановить этот поток я не могу.

– Начнем с него. Я подрабатываю частным детективом. В основном, за неверными супругами слежу. Зато платят хорошо. Поэтому в перерывах между заказами пью, как видишь. Качество выпивки напрямую зависит от заработка. Обычно начинаю с хорошего коньяку, а заканчиваю паршивой водкой.

Макс демонстрирует свои слова, выпивая очередную рюмку.

– Но! Внимание! Я не алкоголик. Когда захочу, брошу. Так что не думай.

Чего уж тут думать. Я даже плакать перестала. Все пьяницы так говорят: мол, брошу в любой момент. Я, правда, особо с такими не была знакома. И вот познакомилась. Единственный плюс в этом – сижу не под дождем, а в тепле.

– Не веришь… – он не спрашивает, утверждает. – А зря. У меня сила воли – вот такая, – Макс трясет перед моим носом кулаком. – Железная! Завтра снижу норму потребления. У нас же дело. Надо расследовать. Квартиру тебе вряд ли вернем. Тут ты даже не надейся.

– Я не надеюсь. Мне от самой себя противно. Квартиру государство дало, как сироте. А я ее профукала! – я опять заревела. – И-ди-от-ка!!!

– Да понял я, понял! Утрись. Ты не виновата. Они действуют по одной схеме. Загоняют человека в угол. Пси-хо-гически… Тьфу ты! Пси-хо-ло-ги-чески. Давят и пользуются моментом. Вот это мне и важно выяснить. Они отдельно от сексуального… как его там у тебя… домогательства или вместе с ним. Скорее всего, это одна схема. Нутром чую. Однако странно, что простая учительница… Чего ты у нас там сеешь?

– Что сею?

– Предмет какой? Доброе, вечное в какой сфере знаний?

– История.

– Вот. Простая учительница истории кому нужна? У тебя денег на счету сколько было? Много? Миллионы?

– Не, какие миллионы! Я ж сначала тратила. На ремонт, на мебель в квартиру. Ой, все пропало! Так старалась! – слезы полились по новой, как вспомнила про свою уютную квартирку.

– Блин! – Макс отрывает длинный кусок туалетной бумаги. – Не реви, пожалуйста! И квартира твоя где? В Барвихе? Лакшури вилладж?

– Такая же, как ваша. Только зеркальная. В другую сторону.

– Именно. Брать с тебя нечего, дорогая моя. Ладно, спать. А то ты совсем расклеилась. Завтра с утра будем решать, что делать.

Сил сопротивляться нет. Макс ведет меня в комнату и укладывает на кровать.

– Я рядом лягу. Обещаю не приставать и не храпеть.

Не успеваю ему ответить – проваливаюсь в глубокий, тяжелый сон.

Глава 3. Макс

Засыпая, думаю: «На кой она мне сдалась».

***

Рано утром я просыпаюсь и вижу рядом эту дурынду. О которой и думать забыл. Вот так, спьяну приведешь домой барышню, а потом расхлебывай.

И она, и я – оба заснули одетыми. Со мной-то все понятно, а училку я не стал раздевать. Во-первых, жаль было будить – точно бы проснулась. Во-вторых, подумала бы невесть что.

Тихонько вылезаю из постели.

Надо бы в магаз сходить, купить что-нибудь на завтрак…

Возвращаюсь с упаковкой яиц, пачкой чая и банкой кофе. Деньги есть – последний клиент просил выяснить, не сливает ли его зам инсайдеровскую инфу. Я доказал, что сливает, и мне заплатили, сколько обещали, да еще сверху. Столько даже близко пропить не успел.

Выкладываю все на кухне и возвращаюсь в комнату.

– Ой, я долго спала? – на меня смотрят два огромных, близоруких глаза. – Понимаете, не могла заснуть в последнее время. Извините.

Она сидит на кровати и смотрит на меня так, как будто реально совершила самый жуткий грех на земле.

– Все в порядке. Извиняться не за что. Тебе есть во что переодеться после душа?

– Да, конечно, в чемодане есть вещи.

– Отлично. Марш в душ и на кухню. Позавтракаем.

***

Обжариваю ночную колбасу с яичницей и кусками хлеба.

В дверях появляется Аня – мокрые волосы, распущенные лежат по плечам. На ней футболка и легкие брюки. Фигурка что надо! Вчера не успел оценить.

– Садись. Вон завтрак сварганил.

– Спасибо, – тихонько произносит она и садится за стол.

– Итак... ешь-ешь… Мне странно, чего так на тебя набросились. Или сынок Овсянникова с этими звонками и квартирой не связан. Или… ну сама понимаешь – связан. Чуйка подсказывает последнее. Но как связан? Хороший вопрос. Я начну с него.

– Как начнете? Что вы сделаете? Зачем мне помогаете? – тупит училка.

– Так, заканчивай выкать. Переходим на «ты». Помогаю сам не знаю зачем. Видимо, ты мне понравилась. Ага. Плюс привык помогать несчастным и обездоленным еще в полиции. Выработался рефлекс. Как начну? Ты мне скажешь номер школы, адрес. Я схожу, подкараулю его и вытрясу инфу.

– Хуже не будет? – опять эти глаза-блюдца смотрят на меня, словно идиот я, а не она.

– А есть куда хуже? Есть другой выход?

– Нет. Наверное, нет. Но я их боюсь. Они постоянно говорили, чтобы я не смела идти в полицию. Что они об этом узнают. И найдут меня, куда бы я ни спряталась.

У меня в голове роится цела куча мыслей. Надо бы опохмелиться и привести их в порядок. В магазе я ничего из спиртного не купил. Но дома кой-чего осталось.

Под осуждающим взглядом Ани выпиваю рюмку водки. Полегчало.

– Не надо так на меня смотреть. Я потихоньку завяжу. Если я в деле, то не пью… Дай свой телефон.

– Зачем?

– Затем. Предположим, все события связаны. И раз они говорили, что узнают о твоем обращении в полицию, значит там, действительно, фигурирует Овсянников-старший. По какой-то причине решил тебя сгнобить. Киношки смотрела? В этом плане там все верно показано. По мобиле могут вычислить, где ты. Для этого нужны ресурсы. А они у Овсянникова есть. Телефон давай. Тебя кто-то искать будет?

– Нет. Я детдомовская. Меня некому искать. Хотя вот Рита… Можно я хоть ее предупрежу, чтоб не волновалась? И Лену.

– Нельзя. Мы пока не знаем, что им про тебя известно. Переживет твоя Рита. А Лена тем более.

Аня протягивает мобилу. Я вынимаю симку и ломаю ее.

– Телефон я выброшу. Сиди здесь. Если кто позвонит в дверь, не открывай. Но в глазок посмотри. А так, сиди смирно, не высовывайся. Диктуй адрес школы.

***

Сына Овсянникова я легко нашел в соцсети. Полюбовался на его наглую морду. На сайте школы посмотрел расписание десятого класса. Поехал к школе. Там, понятное дело, охрана и все дела. Но после уроков все равно другого выхода нет, кроме как покинуть родные стены школы.

Какое-то время иду за Пашкой. Он с друзьями. Но через квартал они расходятся в разные стороны.

– Тормозим, – я встаю перед ним и ласково улыбаюсь. – Вопрос есть. Ответишь, спокойно пойдешь дальше.

– Ты кто такой? – отвечает нахально.

– Я друг Анны Ивановны. Помнишь такую? Ее уволили по твоему поклепу.

Пашка пытается выскользнуть. Однако я его держу незаметно для посторонних, но крепко. Он хочет меня ударить, а и тут мимо – я его легко блокирую.

– Хуже будет. Лучше говори, зачем ее оболгал.

– А я чо, ничего. Она меня отшивала. Обычно девки на меня вешаются сами. А тут такое. К тому же отец за тройки по истории ругал. Он считает, что надо историю знать. Ну я ему и сболтнул, что Анька… – легкий удар в живот, – … Анна Ивановна… ко мне пристает. Типа, оставляет после уроков позаниматься, а сама пристает. Ну отец сразу к директору. Велел ее уволить на фиг.

– А дальше?

– Что дальше? – глаза у Овсянникова-младшего забегали. – Ее уволили. Не, я так не хотел, чтобы вышло. Но ничего, найдет работу. Какие проблемы?

– Шантаж, вымогательство. Это же твоих рук дело?