Виктория Пятых – Любовь со скидкой (страница 2)

Густав шепнул:

– Тётка Матильда подсыпала в суп болотный прах. Он либо растворит вашу память, либо вашу фигуру. Никто не знает заранее.

– Какая вероятность?

– Пятьдесят на пятьдесят. Но если вы выпьете антидот до первой ложки, шансы улучшатся.

Он протянул мне маленький флакончик, похожий на духи «Авон» 1998 года.

– Это антидот?

– Почти. Это валерьянка с лимоном. Но успокоит, когда начнёте таять.

Григорий, которого я прятала за пазухой, высунулся:

– Густав, ты ещё тут? Как замок?

– Ржавеет, милорд. Как и ваше терпение.

– Хорошо. Завтра в пять утра чини мост. Если провалишься – считай, что получил премию.

Густав ушёл, качая головой. Я закрыла дверь.

– Ты тут хозяин? – спросила я Григория.

– Пока хозяин размером с кофейную чашку. Но завтра наступит Совет, и мне нужно вырасти хотя бы до кофейного столика.

Я открыла сверток. Внутри лежала карта болота, на которой красным маркером было написано:

«Опасность № 1 – тина. № 2 – крокодилы. № 3 – тётя Матильда в 6:30 утра».

– Крокодилы? – переспросила я.

– Разводят для фестиваля. Настоящих нет, но они об этом не знают.

Я допила валерьянку, упала в постель и проснулась в 3:17 от странного скрипа. Григорий стоял на моей груди (лёгкий, но самоуверенный) и тыкал меня бумажкой:

– Срочно! Только что в коридоре пронеслась тень с ножницами. Похоже на тётю Матильду, только в балаклаве.

– Балаклава в барочном замке? Это нонсенс.

– Здесь всё нонсенс. Двигайся.

Мы выскользнули в коридор. Лунный свет падал через пробоину в крыше, превращая лестницу в пианино. Внизу слышалось бульканье, будто кто-то варил глинтвейн в ванне.

– Это крокодилы проснулись, – прошептал Григорий. – Им подбросили печенье с мелиссой. Они становятся агрессивными и начинают петь шансон.

Мы спустились на первый этаж. Тень с ножницами исчезла в библиотеке. Я толкнула дверь. Пахло старым фолиантом и вареньем.

В центре стоял глобус, на котором кто-то повернул Болото так, что оно оказалось на месте Италии.

– Кто тут? – прошептала я.

Ответом был щелчок. Свет включился. На диване сидел кузен Рупрехт в пижаме с крокодилами и держал… мой паспорт.

– А вот и новенькая, – ухмыльнулся он. – Подумал, познакомимся поближе.

– Отдай документы!

– С удовольствием. Если подпишешь отказ от титула.

Григорий выскочил у меня из кармана, взобрался на глобус и пнул его. Глобус покатился, Рупрехт споткнулся, паспорт полетел вверх. Я поймала, но тут же почувствовала, как пол провалился под ногами.

– Ловушка! – крикнул кто-то с потолка.

Пол библиотеки оказался настоящим люком. Я повисла на краю, держась за ковёр. Рупрехт ухватил меня за руку, но не тянул вверх, а тянул к себе:

– Подписывай, и я вытащу!

– Ты с ума сошёл?

– Возможно. Но зато с титулом!

Григорий с разбегу врезался Рупрехту в лоб. Тот взвыл, отпустил. Я выбралась, но люк захлопнулся с таким грохотом, что проснулись даже портреты.

– Беги! – скомандовал Григорий.

Мы выбежали в коридор, где нас уже ждала тётя Матильда в балаклаве, но без ножниц. Зато с ружьём для игры в крокодила.

– Милости прошу к нам на завтрак, – сказала она. – Главное – не опаздывай. Плов из болотных трав. Кто опоздает – сам станет пловом.

Она улыбнулась и исчезла в тумане.

Я перевела дух.

– Григорий, – сказала я. – Если мы выживем до обеда, я тебя официально усыновлю.

– Обещай, что поставишь меня на книжную полку.

– Только если вырастешь минимум до Лермонтова.

Глава 3

В которой завтрак подаётся с болотным душем, а Ева заключает договор с крокодилом по имени Борис

Завтрак объявили в столовой «Крокодиловый хвост» – комнате с фреской, где гладиатор кормит крокодила булкой, а крокодил кормит гладиатора гербом.

Я вошла первой: на столе стояло три тарелки, две из них двигались.

– Это овсянка с мотыльками, – пояснил Густав, подающий мне стул. – Мотыльки дают энергию, но могут улететь, если не прижать.

Григорий сидел у меня на плече, прикрывшись салфеткой, будто маленький граф-эсквайр.

– Смотри, – прошептал он, – за столом три стула, а нас четверо. Кто-то лишний.

Я огляделась. На третьем стуле действительно сидел… крокодил. Небольшой, метр длиной, в фартуке «Я LOVE болото».

– Борис, – представился он хриплым басом. – Представитель болотной профсоюзной крокодильей лиги. Пришёл обсудить условия труда.

– У крокодилов есть профсоюз? – переспросила я.

– Есть. Мы бастуем каждый год во время фестиваля. Требуем повышения зарплаты в виде свежего мяса и права не петь шансон.

Тётя Матильда вошла с кастрюлей, из которой поднимался пар в форме крокодила.

– Доброе утро, семья! – воскликнула она. – Сегодня у нас особое блюдо: болотный борщ с толчёными надеждами.

– Мои надежды уже толчёные, – пробормотал я.

Матильда разлила борщ. Борис шмыгнул носом и вздохнул:

– Опять без мяса. Я объявляю предупредительную забастовку.

– Выпей сначала, – улыбнулась тётка. – Потом забастуешь.

Григорий толкнул меня:

– Предлагай ей сделку. Крокодилы – ключ к моему росту. В болотной траве есть компонент, который разжижает заклинание. Нужно, чтобы Борис согласился нас не есть и дал траву.