Виктория Повольнова – Ирма (страница 14)

– Это что ещё за Шекспир? Не помню, чтобы на въезде была табличка с надписью «Верона», – фыркнула Мира.

– Короче, рассказываю. У местного мэра – Александра Моисеенко был сын Филипп, который был по уши влюблён в Дилю, дочь местных алкашей. Вдобавок они ещё и не русские. Не, не, не. Вы не подумайте, я хорошо отношусь ко всем, сам считаю, что девчонки с Кавказа самый сок красоты.

Увидев наши приподнятые брови, Денис в очередной раз пошёл краской и попытался оправдаться. Но поняв, что только ещё сильней ухудшает ситуацию, продолжил про влюблённую парочку.

– Ну, вот, в общем, короче. Влюбились они. Всё село знало. И Филипп во всеуслышание заявляет, что женится на Диле. Естественно отец-мэр против, мать его в обмороке, родители Дили в экстазе, это теперь водку в магазине можно брать безлимитно, всё можно спихивать на влиятельного родственника. Итого, Филиппа насильно отправляют в город. Там его уже ждёт правильно подобранная невеста. Отец на все Берёзоньки орёт, что не просто наследства его лишит, если ослушается, но ещё и благоверной его, ну в смысле Диле, хана будет. Вот они в ночь перед отъездом Филиппа и сбежали в усадьбу и там яда, говорят, напились. Почти шекспировские страсти.

– И оба погибли? – спросила я.

– Угу.

– А ты говоришь скучное и неинтересное место. – Мира подошла к окну, явно высматривая Зою Леонидовну.

Я погрузилась в свои мысли. Не хотелось признавать это вслух, но если всё так, как рассказывает Денис, усадьба и правда полна интересных загадок и тайн. Личность беременных девушек не установили, кто изнасиловал дочь фельдшера неизвестно. Не думаю, что насильники заботились о своей жертве и использовали презервативы, а это значит, что у полиции была ДНК. Хоть это и были 90-е, не каменный же век. Да и председательский сынок непонятно зачем решил суициднуться именно в усадьбе?

– Слушайте, у меня есть идея, – вновь заговорил Денис. – Как насчёт того, чтобы вечером куда-нибудь сходить? Тётя Зоя явно не устраивала вам экскурсии по местам сборища молодёжи. А то чё вы как кислая капуста дома сидите, бродите?

– Не уверена, что после того, что произошло около получаса назад, тебя твоя мама отпустит, – усмехнулась я.

Сосед махнул рукой.

– За это не парьтесь. Сейчас тётя Зоя напоит её своей свежей настоичкой и она дня два будет во мне души не чаять. Ну, так что?

Мира с выжиданием посмотрела на меня. Думаю, она и без слов поняла, что я не в восторге от этой идеи. Я бы с удовольствием посмотрела Берёзоньки. Даже была бы не против экскурсии, но точки сбора молодёжи не относилась к интересующим меня местам.

И как обычно, моя напарница всё решила за меня.

– К семи будем готовы.

Не помню, чтобы где-то при раздаче заданий говорилось, что мы теперь сиамские близнецы. Не хочу никуда идти.

И не пойду!

Аппетитный аромат настойчиво проникал в сон Арины. Поначалу она пыталась от него отмахнуться и обратно провалиться в глубинные недра царства Морфея, но урчащий от голода желудок оказался сильнее желания спать. Девочка сначала открыла один глаз, затем второй. Деревянный пол был освещён двумя полосками яркого солнечного света. Пылинки воздуха будто играли в догонялки.

Арина часто захлопала глазами, стараясь вспомнить вчерашний день, где она и как вообще здесь оказалась? Воспоминания давались с трудом и были обрывочными. Но всякий раз, как девочка смеживала веки появлялся образ седовласой женщины с силой во взгляде. Не смотря на то, что она внушала доверие и от неё веяло добротой и теплом, Арине хотелось быть с ней осторожной. Что-то подсказывало, что гнев её спасительницы страшен.

А спасительница ли она?

До слуха девочки донеслась тихая мелодия. Кто-то напевал в соседней комнате, за шторой. Определённо голос был женским, но более высоким и вряд ли мог принадлежать той, которая вчера нашла Арину. Даже в голосе спасительницы чувствовалась власть,а тут девичья лёгкость.

Арина почти сползла с кровати. Девочка не хотела, чтобы пружины под ней заскрипели и дали понять незнакомке из соседней комнаты, что она уже не спит. Чуть ли не на четвереньках Арина подобралась к дверному проёму, что был задернут пёстрой цветочной шторой. Она аккуратно сдвинула её нижнюю часть в сторону. У печи, спиной к Арине, стояла молоденькая девушка с длинной и толстой русой косой, в которую были вплетены цветы. Её пёстрый сарафан с подсолнухами был подпоясан коричневым фартуком с оборками. Она жарила блины.

Арина громко сглотнула набравшуюся во рту слюну. Есть хотелось хоть умирай. Незнакомка не внушала страха. Да и не было похоже, что она способна навредить Арине. Даже если первое впечатление оказалось обманчивым, Арина смогла бы за себя постоять, так как выросла с пятью братьями.

Братья… Словно толстая игла пронзила мозг.

Арина.

Как быстро она привыкла к новому имени, которое услышала лишь раз. При рождении девочку родители нарекли по-другому, но сейчас это уже не имело никакого значения. Старая жизнь осталась в прошлом, как и старое имя, и пять вечно голодных братьев-оборванцев, которые не упускали возможности отыграться на единственной сестре. В прошлом остался отец-алкоголик, что приходил домой всегда пьяный и бил детей по поводу и без. А так же мать, что пахала в поле с утра до ночи и превращалась в слепую, когда муж занимался воспитанием детей. Маму почему-то было больше всех жаль.

Набравшись смелости, Арина как можно громче отодвинула штору и встала в дверном проёме. Незнакомка тут же к ней повернулась. Девушка была очень миловидной, с курносым носиком и слегка пухлыми и румяными щёчками. Глаза её были ярко-голубыми. В сравнении с ней, Арина чувствовала себя бесцветной и бледной.

– Проснулась! – голос у незнакомки был действительно высоким и звонким. – Во время. Я последний блин допекла. Садись, сейчас будем есть. – Она указала на небольшой стол, у которого стояли три табурета.

Арина обеспокоено обвела комнату взглядом. Она очень надеялась увидеть свою спасительницу, но кроме незнакомки, похоже, в доме никого больше не было.

Увидев обеспокоенный взгляд Арины, незнакомка сначала нахмурилась, а затем широко улыбнулась.

– Если ты ищешь Ирму, то её нет, и не будет до завтрашнего рассвета. Она ушла в лес энергией природы наполняться.

Арина с непониманием посмотрела на незнакомку. Ей столько всего хотелось спросить. Это было весьма жестоким наказанием – лишать её языка. Когда ты с рождения нем, как рыба это совсем другое дело, но когда ты имел возможность говорить, общаться и звонко смеяться в голос, а потом в один миг этого лишаешься, то ты перестаёшь видеть небо голубым, цвета блекнут, мир вокруг тебя теряет свои краски. И ей оставалось только мычать, как корове. Из-за этого Арина предпочитала и вовсе молчать, чем братья без зазрения совести пользовались.

– О, ты к этому скоро привыкнешь, – незнакомка поставила на стол большую стопку блинов, пар от которых поднимался к открытой форточке и убегал на улицу. – Ирма так постоянно уходит. Энергия леса делает её сильной и могущественной целительницей и знахаркой. Надеюсь, когда-нибудь и про меня так будут говорить, – мечтательно произнесла незнакомка. А после, улыбнувшись, сказала: – Меня Ираида зовут. Я – ученица Ирмы, как и ты теперь. Тебе понравиться. Обещаю. Ирма очень хорошая, умная. Она о-о-очень много знает. А ещё она великая. – Ираида замолчала, наклонив голову на бок. Девушка внимательно рассмотрела Арину. – А это правда, что тебе язык отрезали, и ты теперь не можешь говорить? Не то, чтобы я не верила Ирме, – поспешила оправдаться она. – Просто для уточнения.

Арина не любила эти вопросы. Они задевали её, выставляя так, словно она какая-то юродивая. Но ведь так было не всегда. Когда-то она могла говорить и очень хорошо, но лишь один проступок лишил девочку этой возможности на всю жизнь. У себя в деревне Арина без дальнейших церемоний просто ударила бы любопытную особу. Да так, что бы та на всю жизнь запомнила, что тыкать в недостатки чужих людей плохо. Тем более, когда они в этом не виноваты.

Но Ираиду почему-то не было желания бить. Она искренне интересовалась, явно не желая кого-то обидеть.

Сделав короткий выдох, Арина открыла рот. Ираида не сдвинулась с места, лишь вытянула шею, чтобы лучше увидеть то, что ей показывали.

– Мне очень жаль, – искренне произнесла она, когда Арина закрыла рот. – Это должно быть ужасно, когда тебя лишают того, что ты умел всю свою жизнь. Но ты не печалься, я думаю, Бог взял твою способность говорить в обмен на какое-то чудо. Возможно, этим чудом и было твоё знакомство с Ирмой. Стать её ученицей – дорого стоит. Многие мечтают быть на нашем с тобой месте, но посчастливилось только нам.

Ираида вновь улыбнулась.

– Ты любишь малину? Мы с Ирмой прошлым летом обнесли любимый медвежий куст в лесу. Представляю, в каком недоумении были медведи, когда пришли, а малины нет, – девушка звонко засмеялась.

Арина тоже улыбнулась, представляя себе растерянных медведей.

Ираида болтала без умолку. Её совершенно не смущало то, что это был монолог. И говорила девушка в основном про Ирму. Ираида боготворила целительницу. Из её слов выходило, что Ирма могла вылечить любого. Ей была по плечу всякая хворь. И знала она всё-всё на свете.

– Правда… – Ираида запнулась, а затем на некоторое время замолчала.