Виктория Победа – Заставлю тебя полюбить (страница 41)

— А если что будет не так, ты говоришь мне, и больше Ракитин не потревожит тебя. Но если хочешь знать мое мнение: не знаю, смог бы я хоть кому-то тебя доверить, если не ему. Однако ты моя любимая дочь. Даже оступаясь и совершая ошибки, ты не перестаешь быть моей любимой принцессой в пижаме с единорогами, малыш.

Мила тепло посмотрела на отца, вспоминая, кто именно он подарил ей эту пижаму. Усмехнувшись сквозь слезы, она ощутила мягкий захват слева и справа. Оба родителя обняли девушку. И это было лучшее чувство, что она испытала за сегодня. Принятия человека любым. При любых условиях и в любых обстоятельствах.

Весь день Мила была словно на иголках, не вполне осознавая, что делать. Как поступить. Снова и снова прокручивая весь день, он буквально перед самым приходом Ракитина решилась хоть на что-то. И это стало для нее тяжелым выбором. Но его она сделала.

В один момент ругая себя, в другой хваля.

Она не хотела, чтобы ее жизнь пошла под откос, а сделав иначе, она вполне могла бы все спустить в унитаз.

34. Все равно моя

Он ехал к ней с одной лишь мыслью, что добьется при любом раскладе. Если она не откроет дверь — залезет в окно. Надо будет, возьмет квартиру штурмом, но так просто он не сдастся. Даже приговоренному к смерти полагается последнее слово. И ему положено. Один шанс, который в этот раз он не упустит, наоборот, будет выгрызать себе возможность завоевать девушку вновь всеми правдами и неправдами, разрешенными и даже запрещенными приемами.

Конечно, после возвращения отец устроил Саше нешуточную взбучку, такую он не устраивал ему за всю его жизнь ни разу. Но Ракитин уже не маленький мальчик, чтобы хоть как-то реагировать на слова отца. Мать было жалко, да. Увидев ее заплаканный взгляд, он ощутил некую степень сожаления. Но как иначе Ракитин должен был поступить? Сбежать? Или что? Чего они переполошились все?

— Ты чем думал, сын?

Саша молчал, сверля отца недовольным взглядом.

— Я спрашиваю тебя, чем ты думал?! Ты хоть понимаешь, что нам с матерью пришлось пережить? — Ракитин-старший подошел к сыну и тыкнул его в грудь, бросая очередной взгляд на перебинтованную руку. В глазах было столько паники, что Ракитин понять не мог, отчего такая реакция. Как военный человек, отец должен был понимать, что у Саши бывали задания и посерьезнее, где реально можно было потерять жизнь.

— Это моя работа, знаешь ли, — играя желваками, грубо ответил Саша. Отчитывать он ни перед кем не собирался. Макс прищурился, тяжело выдохнул и ответил:

— Давай не будем. Ты сорвался туда из-за Милки, вот только кому ты сделал бы лучше, если бы все закончилось не так удачно?!

Это было сверх всякой нормы. Такое услышать Ракитин-младший был не готов.

— Я выполнял свою работу, отец, и буду выполнять ее хорошо всегда! А если мне суждено погибнуть в ходе ее выполнения, то так тому и быть, в конце концов, другого я делать не умею, ты меня в это посвятил, понимая все риски. Так какие ко мне могут быть претензии сейчас, если я делаю то, на что выучился, и делаю это хорошо?! — Саша сорвался, прикрикнув на отца, оба сейчас были на взводе.

— Ты отправился на задание с нестабильной психикой.

— С какого это хрена, интересно знать?

— Ты был под действием эмоций, первое правило бойца— там ты безэмоциональная машина, настроенная на одно: успешно выполнить задание.

— Я именно это и сделал, не надо меня списывать со счетов раньше времени!

Мать всхлипнула и прикрыла лицо, тяжело дыша, а Макс недовольно посмотрел на сына, после чего подошел к жене и обхватил ее одной рукой, крепко прижимая к себе. В этом простом жесте было больше любви, чем в тысячи слов.

— Мам, я в порядке. Это всего лишь царапина.

Женщина подошла к сыну, обхватила ладонями его лицо и посмотрела на него так, что у взрослого мужчины ком в горле образовался. Пусть она ему не родная мать, но он звал ее мамой, и она его воспитала, подарив всю любовь, что имелась в огромном количестве в ее сердце.

— Ты мой самый ценный подарок судьбы, и если…если с тобой что-то случится, это меня убьет, понимаешь?

— Мам.

— Нет, послушай. Ты должен понимать всю серьезность происходящего. Когда нам позвонили, боже…я думала, что на месте упаду и умру. Помни, пожалуйста, что есть люди, которые любят тебя и не представляют свою жизнь без тебя. И поедь к ней, я прошу тебя, поедь. То, что говорила мне Настя, это просто ужасно. Сделай все, но верни ее.

В душе Саши все стянулось в узел. Слова матери пошатнули его хлипкое равновесие.

— Я был у нее первее, чем у вас. Что тебе сказали? — Саша напрягся, каждым мускулом своего тела ощущая боль.

— Просто верни ее, потому что она тебя любит, и что бы там ни случилось, любит она тебя достаточно сильно, переживает так же. Мирись и давай уже подари нам с папой внуков. Красивые дети у вас будут.

Смахнув слезы, женщина осторожно обняла сына, сея в душе Саши еще больше волнения. Что случилось с его девочкой? Понятно, что он все равно докопается, но от этого меньше себя ненавидеть не станет. Он не хотел, чтобы все обернулось именно так.

Поднимаясь по лестнице, он был готов ко всему, но явно не к тому, что дверь откроет Настя, хмуро осмотрит его с ног до головы, выйдет на лестничную клетку и закроет за собой дверь.

— Вернулся, молодец.

— Здравствуй, Настя, — Саша даже попытался слабо улыбнуться, но видя настрой матери любимой, понимал, что это мало чем поможет.

— Саш, я спрошу тебя один раз. И поверь мне, я увижу, врешь ты мне или нет.

Багирова сложила руки на груди и глубоко вздохнула, осматривая перебинтованную руку Ракитина. Да что все так докопались до нее?! Детский лепет на лужайке, поболит еще пару недель и пройдет.

И с чего вдруг Саше врать? Он не из таких и таким никогда не был.

— Я ведь не такой человек.

— Не такой, верно. Но я не ожидала, что ты такое сделаешь. С ней.

— Я…

— Я знаю, что ты хотел как лучше, но факт остается фактом, это ее сломало. И такой я не видела ее никогда. Просто хочу спросить тебя…Ты не сдашься ведь, да? И не причинишь ей боль?

— Ты ведь знаешь ответ, Насть.

Саша понимал волнение женщины, и на ее месте вел бы себя ровно так же. Да что там, нет, он бы как Каин впечатал бы по рылу такому герою-любовнику, чтобы раз и на всегда мозги на место встали.

— Это все, что я хотела услышать. Но если моя дочь снова будет плакать из-за тебя, я не дам тебе ни единого шанса приблизиться к ней. Как бы сильно ты ее ни любил. Порой любовь может ранить. Достаточно сильно, чтобы растоптать человека, а она не заслужила этого, Ракитин. Так что расшибись в лепешку, но сделай так, чтобы она с тобой не плакала, а смеялась.

Саша кивнул, абсолютно соглашаясь с каждым словам Багировой, затем женщина открыла дверь и пригласила его внутрь. Первым делом Саша начал искать глазами Милу, но не нашел. Зато Каин стоял перед ним, скрестив руки на груди.

— С тобой я поговорю завтра в части. На стрельбище.

Без приветствия грубо припечатал Багиров. Так, все ясно. Разговор будет в его стиле, но Саша был согласен на все что угодно, лишь бы сейчас Мила вышла с ним отсюда. Если не за руку, то хотя бы рядом.

— Понял, принял.

Дверь знакомой комнаты открылась, и Саша увидел Багирову. Она подняла потерянный взгляд, не улыбнулась, но и не скривилась в ужасе. В глазах промелькнул огонек радости, который тотчас потух, она словно насильно заставила себя натянуть на лицо непроницаемую маску.

— Готова? — Ракитин протянул руку.

Мила схватила сумочку, взяла куртку и повернувшись к мужчине, тихо ответила:

— Ну поехали.

35. Свидание почти что вслепую

МИЛА

Ехать с Сашей в одной машине было подобно каторге, потому что в замкнутом пространстве выдерживать его близость было в разы сложнее. Невыполнимее и невозможнее. А Ракитин, как будто нарочно, случайно цеплял девушку рукой, невзначай. И правда выходило как будто бы нечаянно.

Бегло и искоса Багирова наблюдала за тем, как Саша переключал передачи, как поворачивал на перекрестках. Ни один мускул на лице не дрогнул, а ведь ему наверняка было больно проводить подобные манипуляции. Мила думала предложить свою помощь, но в итоге, когда Ракитине повернулся и криво улыбнулся ей, смогла лишь отвернуться резко, словно от удара и впериться в одну точку впереди.

— Даже не спросишь, куда мы едем?

Мила хотела спросить, еще как хотело. Любопытство ее буквально распирало на части, но вместо этого она гордо приподняла подбородок и всем своим видом показала полное равнодушие к вопросу. Неинтересно ей, ничуть.

— Мила, тебе же интересно, — словно читая мысли, проговорил Саша.

— Ты мне все равно не скажешь, — Мила скрестила руки на груди, надувая губы.

— Почему ты так решила?

Да, наверное, потому что это Ракитин. И что-то она еще ни разу не смогла предугадать его действий, пусть и очень старалась.

— Ладно, куда мы едем?

Девушка повернулась к Саше, а тот игриво улыбнулся, окинул ее беглым внимательным взглядом:

— Скажу, только сначала давай поговорим? Нормально.

— Я даже не удивлена, то есть просто ответить на мой вопрос было бы сложно, да?

— Я скучал, хочу просто поговорить. Без упреков.