Виктория Победа – Заставлю тебя полюбить (страница 39)

— Все было изначально неправильно. Я долго думал, раскидывал варианты и понял одно. Я бы не хотел, чтобы такое случилось с моей дочерью. Для нее я бы хотел другого, и я все исправлю, чего бы мне это не стоило, Бэмби, потому что в этой жизни ты единственное, что держит меня на плаву. И ты единственное, чем я живу.

Он протянул руку к девушке и нежно коснулся ее щеки, смахивая набежавшие слезы. Как с ним можно не плакать? Реально ли вообще?

— Кажется, я задолжал тебе очень многих свиданий, Бэмби.

32. Сложная ситуация

Саша думал, что, увидев Милу, он на части разорвется от счастья. Так оно и получилось, несмотря на боль, что сковала его тело. И ту боль, что плескалась в глазах девушки. Разумеется, была она там из-за него, из-за того, что он так и не научился быть для нее тем, кто вызовет лишь улыбку, не слезы. Подернутый обидой взгляд — это живое напоминание Ракитину о том, что он накосячил, что все сделал неправильно и позволил изначально неверной ситуации окончательно выйти из-под контроля.

Вдохнуть запах Милы было для него спасением. Одним из многих, которым и стала для Ракитина Багирова. В душе он себя ненавидел за то, что Миле пришлось пережить за этот период. Он и сам, одному Богу известно, как выжил. Хотя почему Богу, он и сам понимал, как. Все просто. Когда очень хочется жить, судьба непременно найдет лазейку, хотя из такой мясорубки вырываются либо грузом двести, либо переломанными или без рук и ног. Саше повезло, его задело по касательной, повреждения были несерьезные, это только смотрелось не очень, но по факту было детским лепетом.

И не такое он переживал, и не такое обрушивалось на его голову. Приехав с задания, Ракитин даже не думал привести себя в порядок, он сразу помчался к дому Каина, чтобы просто увидеть ее, ту, благодаря которой он дышал. Ему это было жизненно необходимо, как и необходимо было пить и есть. Для Ракитина Мила стала всем, и будучи в лапах смерти, он не раз просил кого-то сверху дать ему шанс просто быть с ней. Пока ему нечего было терять, то и такие задания проходили проще. Однако когда ты понимаешь, что теперь тебе есть ради кого жить, то твоя жизнь становится крайне важной ценностью хотя бы просто потому, то лишившись ее, твой важный человек будет страдать. А Саша больше не мог позволить, чтобы его девочка страдала.

И пусть со стороны казалось, что он от нее отказался, но все было совсем не так. Да, развод стал еще одной важной ступенькой, потому что так нельзя. Он в конце концов считал, что его девочка должна была иметь возможность ощутить себя той, которой делают предложение. Той, которая стала самой красивой невестой.

И когда он встретился с отцом Милы, то был готов к любому исходу. Особенно к такому, где его холодный труп вывозят в поле по частям в четырех пакетах. Кажется, именно так он и поступил бы с мужем своей дочери, если бы он отмочил такое. Хотя нет, он бы застрелил его на месте.

— Я хочу вмазать тебе по роже, Ракитин, — Каин был зол, и эта злость отблескивала в пространстве красным светом. Сжимая и разжимая кулаки, мужчина словно пытался сдержаться.

— Сам хочу, Каин, но мое решение от этого не поменяется. Так правильнее.

Это стало последней каплей.

— Что правильнее?! С ума сошел. Ты вообще видел ее?! Ты видел, в кого превратилась моя дочь?! — Руслан схватил Сашу за шею и пригвоздил к стене, тяжело дыша. Так, словно он марафон пробежал. Настолько разъяренным Ракитин Багирова не видел никогда. Но в конце концов, он заслужил.

— Хочу, чтобы все было правильно.

Каин прищурился, окинул его недоверчивым взглядом, а затем прошептал низко:

— Правильно он хочет. Не поздно ли спохватился?!

— Никогда не поздно, если для тебя это вся жизнь.

— Прекрати мне сопли на уши наматывать, я не кисейная барышня. Мне по факту надо. Моя дочь приехала домой в слезах, растоптанная и униженная. Зная ее, я понимаю, что во многом она могла себя накрутить. Но это моя дочь, и как бы там ни было, я встану на ее сторону, Ракитин.

Гремело похлеще бури в кабинете Багирова. Саша все понимал, даже яснее, чем кто бы то ни было еще.

Переведя серьезный взгляд на Каина, он четко проговорил.

— Я меняю тактику, а не сдаюсь. Не хочу, чтобы потом она о чем-то жалела, и я, черт возьми, хочу ее на всю жизнь без всяких условностей и «но». Хочу, чтобы она понимала свою важность для меня, а не думала, что я так просто забрал ее себе. Ты не представляешь, Каин, каково смотреть в глаза своей женщине и видеть там упрек, смешанный с обидой. Чувства при этом такие, что хочется свою голову оторвать.

Каин посмотрел на Сашу нечитаемым взглядом, но больше ни слова не сказал.

Через пару часов у Ракитина было свидетельство о разводе и огромная пробоина в груди. Кто ж знал, что это только начало, и уже вечером Саша узнает новости, от которых волосы на голове зашевелятся. Его товарищ, сослуживец, и по совместительству хороший друг, попал под пулеметный огонь, и его буквально вытянули с того света, но пока жизнь для него такая же тонкая нить, как и конский хвост, на котором висел Дамоклов меч. Зная, на каком именно задании был товарищ, Ракитин просто не мог пройти мимо.

И он понимал, что руководить той группой смог бы человек, полностью разделяющий мысли предыдущего командира. Если забыть то обещание, что когда-то он дал своему товарищу, в случае чего подхватить. Это был тот случай.

Саша такого забыть не мог, он первым же рейсом вылетел в точку Б, оповестив Каина по телефону. Тот, конечно, рвал и метал. Он слишком хорошо понимал расклад, и был разъярен максимально, понимая, что горячая голова там сейчас не нужна. Более того, если каин говорил, что направит другого, то дело обстояло серьезное.

Вот только в Ракитине, помимо очевидных минусов и плюсов, было кое-что еще очень важное. Он никогда не действовал на эмоциях. Он слишком хорошо понимал риски и просто отключал чувства, когда шел вперед, когда стрелял, когда отдавал приказы. Это и еще много чего он делал с холодным сердцем. Так научил его отец. Все остальное будет потом, когда он выйдет оттуда живым и невредимым, когда вся группа будет в целости и сохранности, а угроза будет обезврежена.

В полевом госпитале он увидел друга и содрогнулся, понимая, что смерть его буквально поцеловала в лоб.

— Вань, как же так? — прошептал Ракитин в тишине.

Вся левая сторона тела была перебинтована, лицо представляло собой месиво, там и живого места не было. Но Ваня был бойцом, которому нечего было терять, так что и не за что было держаться, как он говорил. А тем, кому нечего терять, порой очень везет, но не в этот раз, видимо.

— Ра-ки-тин.

— Я тут, ты не волнуйся, все будет в лучшем виде. Твоя группа под моим управлением теперь. Все решим быстро.

— Ракитин, — сипло перебил товарищ. — Есть у меня к тебе просьба.

— Не многовато ли? — попытался пошутить Саша.

— Если со мной что-то случится, — парень замолчал, застонал от боли и сжал челюсть. Прошла пара минут, прежде чем он заговорил.

— Если…со мной что-то случится, позаботься о ней. Левый карман. На стуле.

Саша был удивлен, конечно, потому что никогда не слышал ни о ком, а тут такие новости. Схватив форму, Ракитин резво достал из левого кармана фото. Молодая девушка, слишком молодая. На фото она улыбалась и смотрела на Ваню. Часть, конечно, была вырезана, но знакомые часы на руке дали намек, кто на самом деле был на фото изначально.

— Там…есть адрес. Денег ей в случае чего хватит. Но если…если нужна будет помощь, я хочу знать, что ты поможешь.

Посмотрел на Ваню со всей серьезностью, Ракитин ответил:

— Ты можешь на меня рассчитывать, но ты и сам выйдешь отсюда. Так что не лезь в пекло поперед батька.

Ваня печально ухмыльнулся, словно не поверил Саше, а потом и вовсе затих, уснул. Ракитин положил фото на место, тихо вышел из палаты и еще некоторое время говорил с врачами. Они сказали, что сделали все возможное, а дальше все в руках тех, кто заведует небесной канцелярией.

Начались трудовые будни, наполненные бесконечной борьбой.

Угрозу обезвредили, практически все вышли с поля боя невредимыми, живыми точно. И сейчас, Саша, обнимая свою девочку, дышал так, как не дышал уже долгое время. Касаясь подрагивающей рукой спутанных волос девушки, он думал о том, как ему несказанно повезло с ней.

И как он все просрал. Теперь он ее не отпустит. Ни за что. Никогда. И теперь он точно знал, что нужно делать. Не заставить ее полюбить, а показать, что она для него все. Пускай в этом будут свои сложности, пускай все может быть сначала, но Ракитин был готов ко всему. Даже к самому страшному сражению, где проиграть никак нельзя. На кон поставлено слишком многое. А он собирался выиграть этот бой и одержать победу в войне, как и во всех боях, что были до.

Пусть Мила брыкалась, пусть она задавала резонные вопросы, которые резали Сашу без ножа. Но он видел в ее глазах волнение, видел любовь, хоть девушка и вела себя максимально сдержанно, не распадалась перед ним, что, несомненно, лишний раз показало Ракитину, что выбор он сделал правильный.

— Я еще подумаю, идти с тобой куда-то или нет, — серьезно прошептала Мила, отворачиваясь от Саши.

Как он за этим скучал, как же он скучал. Подойдя к девушке со спины, он обхватил ее маленькую фигурку одной рукой и жадно впился носом в волосы. Как он скучал.