Виктория Победа – Уроки вежливости для косолапых (страница 41)

Ловлю затравленный взгляд и едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться вслух.

Не то чтобы за время нашего недолгого знакомства я успел ее узнать, но вот этот образ запуганного зверька ей совсем не идет.

Тяну ее на себя, прижимаю к груди, глажу по спине. Она сначала напрягается, сжимается, но постепенно начинает расслабляться.

— Сколько раз обещала себе не брать трубку, — после затянувшейся паузы, она вдруг начинает говорить.

Тихо, неуверенно, словно сомневаясь, стоит ли вообще.

Отрываю ее от себя, держу за плечи, взглядом впиваюсь в лицо. По щекам по-прежнему катятся слезы и мне это нихрена не нравится. Стираю слезинки, пальцами провожу по скулам, в глаза заглядываю. Они у нее большие такие, медово-карие.

— Зачем я только… И ты здесь… Ты не должен был все это слышать, тебя вообще здесь не должно было быть…

— Но я здесь, и я услышал, и ничего не случилось, мир по-прежнему стоит на своем месте.

— Мне просто не надо было… Каждый раз одно и то же, — выдыхает себе под нос, опускает глаза.

Я понимаю в целом, что она сейчас чувствует. В первую очередь стыд, во вторую — вину. Получается, я ее застал без брони.

— Знаешь, почему ты продолжаешь отвечать?

Поднимает глаза, смотрит на меня внимательно.

— Потому что боюсь, что случилась беда? — усмехается грустно.

— Нет.

— Тогда почему? — спрашивает с недоверием и даже ноткой едкой иронии в голосе.

— Потому что в глубине души надеешься, что однажды этот разговор будет другим. Что вместо обвинений ты услышишь поддержку. Нормально, желать понимания от самых близких, но иногда это просто невозможно, а часто еще и бессмысленно.

Прищуривается, молчит, о чем-то думая, потом произносит с усмешкой.

— Ты вдруг в психологи заделался?

— Нет, — качаю головой, — это просто опыт.

— Тоже надеялся, что что-то изменится и тебя поймут и поддержат? — спрашивает серьезно.

— Нет, Марин, я как раз был тем, кто не поддерживал и не понимал, а потом стало поздно.

— В смысле? — хмурится.

— Это не важно, — отмахиваюсь от ее вопроса.

Не хочу вспоминать те долгие годы, что почти не общался с братом, не желая принимать его выбор. Андрюха до последнего надеялся…

Мариша окидывает меня подозрительным взглядом, но вопросов больше не задает.

Судя по всему она постепенно берет себя в руки. По крайней мере затравленного взгляда и слез больше нет. Но причина их появления мне по-прежнему не очень ясна. Явно — это не я.

Значит триггер — разговор с матерью.

Я в целом картину сложил, только деталей не хватало. Но чуйка не подвела, исходя из того, что я услышал, не нужно быть гением, чтобы понять, что с разводом все не так просто.

Несчастный случай…

Что еще за несчастный случай?

— Расскажешь, что случилось?

Она качает головой, взгляд отводит и вперяет его в стену. Я, в общем-то, другого ответа не ждал.

Не в том она сейчас состоянии. И ее нельзя не понять, мне десяти секунд хватило, чтобы возникло желание придушить ее мать. Где-то на уровне нутра чувствовалась гниль. Я женщин никогда не бил, но сегодня впервые захотелось.

И вроде ничего такого не сказала, но тон…

— Не хочу об этом говорить, — наконец произносит вслух, потом резко переводит на меня взгляд, — пообещай мне, что не будешь копаться в моем прошлом, — не ко времени вспоминает о досье.

— Марин…

— Пообещай.

— Я не буду копаться в твоем прошлом, обещаю, — даю ей то, чего она хочет.

Ничего, сама расскажет, я подожду.

К тому же я ведь не обещал, что не стану копаться в грязном белье ее бышего.

— Спасибо, — шепчет.

— Не за что.

Все, у меня заканчивается лимит терпения. Я мудак, конечно, но не могу отказать себе в удовольствии. Марина не ожидает и я бессовестно этим пользуюсь, рывком притягиваю к себе и прижимаюсь к ее губам.

Она только вскрикивает от неожиданности, но на этот раз, хоть и впивается ногтями в мне в шею, разорвать поцелует не пытается. Капитулирует практически сразу.

Знаю, что она под влиянием эмоций и это самый обыкновенный откат, но все равно не испытываю угрызений совести.

— Предложение трахнуть тебя еще в силе, или уже…

Не успеваю договорить, получаю удар кулаком в плечо, но оно того стоит, потому что помимо удара мне перепадает улыбка.

— Ты просто…

— Самоуверенный гондон?

Она вздыхает, пыхтит вроде недовольно, но я-то вижу, что очередную улыбку усиленно сдержать пытается.

— Ладно, Марина Евгеньевна, чем займемся?

— Ты… ты что, собираешься остаться? — округляет глаза свои красивые.

— А ты думала я так просто уйду?

— У тебя ребенок дома.

— Он в надежных руках.

По крайней мере я на это надеюсь.

— А если я не хочу…

— Но ты же хочешь?

Глава 31. Наглость — второе счастье

— Но ты же хочешь? — устремляет на меня пытливый взгляд, давит им.

Я сейчас не в том состоянии, чтобы объективно оценивать свои желания. У меня, честно говоря, до сих пор нутро дрожит.

Все как-то совсем не вовремя и не кстати. Звонок матери меня хорошо так из себя вывел. Теперь стыдно даже за это истерику, пусть незначительную, но все же.

Я столько времени и сил потратила на то, чтобы какой-никакой броней обрасти, чтобы больше никто и никогда не видел во мне ту Марину, которой я была каких-то четыре года назад.

И что в итоге?

Расклеилась…