Виктория Победа – Училка и мажор (страница 27)

Но вот только я всей кожей чувствую жадный взгляд Белова, распаляющий такой взгляд, гуляющий по моей коже с единственным желанием снять одежду. На меня так никогда не смотрели. Нет, не спорю, я не уродица какая-то, но вот такой потрясенно-восхищенный взгляд я встречаю впервые. Да, пусть порой он пошлый и развязный, но вот это благоговение передо мной невозможно сыграть. Это чувствуется. И вообще недолюбленная ранее женщина понимает, что значит, когда ее хотят не только как объект утоления физического голода, а как нечто большее.

Я теряюсь. Всегда и всюду, стоит Рустаму оказаться рядом. Говорю невпопад и делаю совершенно глупые вещи. Это Я? Та, что всегда отличалась умом и сообразительностью.

—Почему ты не носишь рубашки? Тебе бы очень подошло… — после очередной поездки домой после универа спрашиваю я у Рустама. Он странно морщится, кривится, а затем на лице растягивается ленивая улыбка. Глаза загораются опасным огоньком.

—Тебе этого хочется? — черная машина останавливается напротив моего дома. Вокруг уже давным-давно темно.

Я поворачиваюсь к парню и передергиваю плечами. Руки начинают дрожать, так всегда, стоит мне только подумать о том, что будет дальше. Что происходит уже который день тут, стоит ему отвезти меня домой и провести к самой двери. Да, хочется. Хочется посмотреть на него другим. Более взрослым. Не в байкерском стиле и на мотоцикле, а в классическом костюме.

—Мне бы хотелось тебя увидеть таким, — длинные пальцы Рустама обхватывают мой подбородок, притягивают лицо ближе.

—Принято, Рапунцель, — а затем он жадно целует меня, так, что коленки подкашиваются, его сильные руки хаотично гуляют по телу, сжимают и грубо обхватывают везде и всюду, но эта грубость для меня самая желанная, потому что несмотря ни на что в ней сквозит нежность. Я сама тянусь к нему, не до конца понимая, что я уже утонула в нем, пусть и стараюсь отнекиваться, придумывать отговорки, но каждая проведенная с ним секунда безоговорочно свидетельствует об одном — мы только плотнее привязываемся друг к другу.

Я также понимаю, что раньше он много чего не делал. Особенно это видно по общей неуверенности, когда он дарит мне очередной букет или конфеты. Клянусь, у меня вся квартира заставлена цветами, там просто оранжерея. Странные и примитивным ухаживания? Да, не спорю. Все как будто по статейке в интернете? Согласна. Но, стыдно признаться, этого для меня не делал никто. Порой на лице парня отображается целая гамма эмоций, среди них смятение, и я тоже теряюсь, совсем как школьница, хотя мне далеко уже не пятнадцать.

Проходит ровно день, и Белов приезжает ко мне в белой рубашке, но в той же косухе, из-под которой и виднеется чистая белая ткань дорогого предмета одежды, не застегнутая на верхние три пуговицы. Темные джинсы, берцы, и все, казалось бы, совсем не сочетается, но на нем смотрится убойно.

Я подхожу ближе и уже первая теряю дар речи, а он стоит и смотрит на меня неуверенно, словно я рассмеюсь, а еще на дне его темных глаз я вижу нечитаемую эмоцию, она сквозит болью, отдающейся и во мне глухим ударом. И в чем причина этой боли, мне тоже пока не понять.

—Нравится? — небрежно и словно нехотя спрашивает, а сам же стремится поскорее заключить меня в свои объятия. Я прижимаюсь к мощной груди и крепко-крепко обхватываю Рустама двумя руками.

—Очень идет, мне нравится.

—Ну а раньше не нравился? — шипит в ухо, целуя мочку.

—Нет, нравился, конечно, просто…

—Аеее, — победоносная улыбка загорается на лице, а я краснею с головы до пят, потому что впервые сказала это вслух ему. — Ну это была репетиция, все самое интересное будет вечером, малыш, ага? Приглашаю тебя на свидание, нечего тут прыгать и бегать от меня после пар. Работа подождет.

Верно, обычно именно так я оттягиваю наши встречи, все еще надеясь, что я ему надоем, и проблема решится сама собой. Но нет, в этот раз мои уловки не пройдут, хотя бы просто потому, что я сама не хочу к ним прибегать.

Я очень хочу пойти.

24. С ней хочется все

ГЛАВА 24

БЕЛОВ

Тяжело сдерживаться, чертовски тяжело, особенно когда хочется свободно прижимать свою девочку и целовать у всех на виду. Чтобы каждая собака сутулая понимала, что это девочка моя. В остальное время вне универа я как свихнувшийся нарик, ныряю носом в ее распущенные волосы и задыхаюсь от наслаждения, сковывающее все тело. Перманентный стояк рядом с Васей — дело секунд, только подумал, и он уже готов. Получите и распишитесь, так что приходится отвлекаться хоть немного и дрочить в туалете, как малолетка.

С ней хочется иначе.

Цветы, конфеты и все это. Да, я начитался всяких умных статеек в интернете. Но самое главное, мне самому хочется, и, если моя девочка от этого будет улыбаться, я буду самым счастливым говнюком в мире.

А еще сложнее сдерживаться, видя эти похотливые взгляды недопидарков в низко посаженных штанах. Я вижу, как они на нее смотрят и только за это хочу вырвать им яйца и скормить в сыром виде. Особенно один тут есть, вечно вопросы задает и на себя внимание обращает. Не нравится он мне. И взгляд его не нравится. Никто. Не. Может. На. Нее. Смотреть. НИКТО.

Вот так и думается мне, что я стал чертовым психом или сталкером, потому что буквально плетусь за Васей, куда бы она ни пошла. Она может даже не подозревает, или знает, но молчит. Рапунцель со мной по большей части вообще молчит и только краснеет, как спелая клубничка, так бы и облизал. И вот опять. Белый, бл*ть, да сколько можно с пары по философии отрываться в туалет? Реально подумают, что тебя срачка. Не понос так золотуха, чес слово.

Это уже смахивает на психическое расстройство, но мне жизненно важно привозить ее на работу и увозить с нее, мне нужно это. На все мало-мальские попытки от меня отделаться я реагировал сначала ровно, потом с юмором, а потом и вовсе чуть ли не ночевал у нее под домом, ясно давая понять, что пути назад нет. Ровно с того момента, как увидел в ее глазах отклик, она навсегда уже увязла во всем, что связано со мной. Меня не остановить, это уже точно.

Рубашку еще напялил эту, клялся и божился, что в жизни не надену эту хреновину, и что?

«Ты так похож на отца в этой рубашке, тебе так идет классика», говорила мне мать, вот только нихрена подобного, я ни капли не похож на этого мудака, с которым мы все-таки договорились на встречу в злополучную пятницу. Бабушке слово дал? Дал. Вот и держи, как бы омерзительно от этого тебе ни было.

А что до рубашки. Я поехал на квартиру Белова, откопал в закромах ужас и напялил его. Что самое странное во всем этом…мне понравилось. Наблюдать, как загорается взгляд Васи, как расширяются ее зрачки. Когда мы смотрим на то, что нам нравится, зрачки расширяются. Это так? Так. У нее они перманентно большие, а я от этого тяну придурковатую лыбу.

Приплыли. Конечная.

Пара заканчивается, я выныриваю из общего потока студентов, чтобы попасть на самые главные занятия. Английский… а что до студентов, теперь меня боятся, уважают, но боятся, а мне норм. Тот, кому фейс подрихтовал, так вообще десятой дорогой обходит, правильно, знай наших. Зато теперь никаких слухов. Тишина. Я спецом сажусь сзади, чтобы видеть все и слышать также все. И практически радуюсь жизни, изредка выхватывая полные волнения глаза Василисы. Переживает, видно, но тебе нечего волноваться, малыш. Не тогда, когда я за всем слежу.

—Василиса Григорьевна, — пара только закончилась, а уже знакомый лысый педрила подкатывает к ней. Слишком близко он стоит к ней. Буквально нарушая личное пространство моей девочки. Она рационально ведет себя и делает шаг назад. Мне отсюда не слышно, зато видно, как глаза Рапунцель бегают от парня ко мне и обратно. Ну уж нет, пока он отсюда не высморкается, я не выйду из аудитории. Че он ей там чешет? Может ему глаза выколоть? Чтобы не смотрел на нее так. Аудитория тем временем пустеет.

Договор у нас имелся такой, что в стенах университета мы ведем себя как преподаватель и студент, но не тогда, когда к ней нагло липнет вот такой утырок. Я, бляха, все вижу. Малышка бегло ему отвечает, хватает сумку и вылетает из аудитории, а я подхожу следом. Сечет фишку, умница, дальше ход за мной.

—Слыш, додик, свалил с дороги, — толкаю придурка в бок, отчего тот заваливается на парту.

—Ты больной? — звучит в ответ недовольное бурчание, ну что ж. Ты сам напросился.

—У меня и справка есть, хочешь проверить? — улыбаюсь, хватая парня за грудки и поднимая его двумя пальцами.

—Отпусти меня, псих.

—Смотри, ты ведешь себя ХОРОШО и больше не смотришь куда не надо, не отсвечиваешь в общем-то, — делаю акцент на слове «хорошо» и смотрю на место преподавателя, — а я тебя больше не трогаю, так уж и быть. Есть и другой вариант, ты ведешь себя плохо, — хватаю за голову нашего особо умного и резко направляю в гладкую поверхность парты, — и я размазываю тебя как паштет по асфальту. Какой вариант выбираем?

Визг разносится по аудитории, но наш храбрый умник с мотней отрицательно машет головой, пытаясь вырваться.

—Отпусти меня, отпусти! Я ничего не хотел.

—Я так и понял. Сразу бы сказал.

Отпускаю его и ухожу, почти довольный собой. Почти. Пока не увижу свою девочку не успокоюсь, а сегодня у нас свидание, так вообще красота, я готовился. Я, мать вашу, всю голову сломал, куда бы ее сводить, чтобы удивить, так что я готов. На все сто.