Виктория Победа – Училка и мажор (страница 26)

—Ты серьезно? Или шутишь сейчас? — поднимает на меня свой потерянный взгляд и смотрится с упреком.

—Я вообще всегда серьезен, когда дело касается тебя. И, наверное, стоит пояснить, я поговорил с тем, кто причинил тебе боль. Считаю это абсолютно нормальной вещью, он перешел грань и зашел на мою территорию, тронул мою женщину, за это я тронул его. Око за око и зуб за зуб, знаешь такое? Так вот я буду пиздить любого, кто к тебе подойдет, а уж тем более если коснется. Так понятнее? И бояться меня от этого не надо, я знаю меру, не зря занимался боксом, и я любого уложу при любых обстоятельствах.

Василиса дергается словно от пощечины, в глазах разливается странная примесь из страха, упрека и злости, и эта ядреная смесь меня сейчас сожжет дотла. Как у нее получается вкладывать в свой взгляд столько эмоций? Ух, огненная. А затем приходит паника, щеки сильнее краснеют, а губы бледнеют.

В постели она тоже такая, я уверен на все сто, а лишь мимолетной мысли и отдаленного упоминания Василисы хватает для того, чтобы я ходил с дубинкой в штанах. Вот и сейчас, жму малышку к себе и мысленно стону от желания оказаться внутри нее.

—Во-первых, я не твоя женщина. А во-вторых, на что еще ты способен? Если я оступлюсь и сделаю что-то не так, что ты тогда сделаешь со мной? Что если не отвечу взаимностью, тогда что? Заставишь меня быть с тобой, а может украдешь и принудишь спать с тобой?

Лучше бы она меня сейчас ударила, честное слово.

—Что в твоей голове происходит, малыш? Ты сейчас спрашиваешь, могу ли я тебе причинить физический вред?

Я, бл*ть, чего-то точно не понимаю. И не сказать, что повод дал, так немного разукрасил двоих…ну не всех же подряд я метелил?

Что у этой малышки в голове? В самом деле? Выкорчевать и сжечь все гадкие мысли и заставить лишь жить светлым и добрым, то есть мною. Хотя насчет добрый это сомнительно, да и я сам чернявый, мать все-таки восточной крови, что тут скажешь, ни дать ни взять.

В глазах настолько много эмоций, что я понимаю — это личное. Если бывший к ней хоть пальцем прикоснулся, я его убью. Я, мать его, разорву на части и скажу, что так и было. За один только побитый взгляд своей девочки сейчас я буду это чмо о стенку прикладывать столько раз, пока сознание не потеряет.

—Василиса, я жду ответа! — рычу, не получив ожидаемого.

А затем происходит бух. Буквально. Откуда в такой малышке столько силы? Она яростно метелит меня здоровой рукой, вот только я кроме смеха, сейчас ничего не могу издать. Как комарик покусал, ага.

—Да, да, да! Тебе ведь все можно и тебе за это ничего не будет, значит и со мной ты можешь себя вести как угодно, и никто ничего не скажет тебе за это! А я не хочу так, понимаешь?!

Ага, понятно. Ржу в голос, перехватывая малышку поудобнее. Поудобнее для того, чтобы зацеловать до потери пульса.

—С ума сошла, просто с ума сошла, — прижимаюсь к пухлым губам, втискивая вглубь язык и отвлекаю как могу. Сначала идет протест, неверие, и так далее по списку, ну а чуть позже приходит принятие, Вася обмякает в моих руках и очень скоро с силой прижимается в ответ, запуская маленькую ручку в мои волосы. Черт, это так приятно, что я теряю себя в этих ощущениях, а выныриваю наружу только когда слышу покашливание и ворчание.

—Молодежь! Устроили тут дом свиданий, идите домой и там лобызайтесь, а здесь не надо устраивать неприличности! — знакомый голос старушки бьет мне в спину, а затем прилетает и ее палкой по ноге.

Василиса задыхаясь, прячет лицо в волосах, но поздно.

—Василисушка? — скорбь и негодование целого континента отражается на лице старушки. Идол только что пал? Хмыкаю, но ослепительно улыбаюсь, поворачиваясь к своей новой подружке за семьдесят.

—Валентина Иосиповна, а я вот жених Василисы, буду у вас тут жить. И воду вам носить, и сумки, вы звоните в любое время.

Воцаряется тишина, немое кино, ага. Вася со всей дури наступает мне ногу, но я продолжаю тянуть лыбу, она меня спасала всегда и сейчас спасет. И тебя, кстати, тоже, Рапунцель!

Старушка смотрит на меня с прищуром, затем на Васю, красную словно помидор, зацелованную до коматозного состояния. А затем молча уходит в свою квартиру, не прощаясь при этом. Как только дверь закрывается, меня прорывает на ржач, а Вася продолжает бить меня кулачком по груди.

—Из-за тебя я теряю свой авторитет.

—Ну ты много чего еще потеряешь со мной, совесть, как минимум. А еще научу тебя всяким аморальным вещам, обоюдно приятным. Ух.

Григорьевна пытается сдержаться, чтобы не засмеяться, правда пытается.

—Хреново получается, — наклоняюсь и шепчу на ушко, наблюдая, как губки так и норовят растянуться в улыбке. — Ты со мной в полной безопасности, и нет, я не криминальный авторитет и никого не убивал, но ничто не мешает напугать этим других, чтобы не повадно было.

Мысленно делаю себе пометку разговорить малышку, но не сейчас, а когда она будет более расслаблена и менее всего будет ожидать подобных разговоров.

А затем мы уж точно накажем всех причастных к сегодняшним слезам.

—Обещай мне.

Смотрю в прекрасные глаза и отвечаю, как на духу.

—Обещаю.

Я себе скорее руку отгрызу, чем причиню ей вред.

23. Мой парень

ГЛАВА 23

ВАСИЛИСА

Верить Белову на слово сразу я не могу, это и понятно, но то с каким упоением он смотрит на меня произнося, казалось бы, совсем нешуточные фразы, заставляет внутренние сомнения надломиться пополам.

Теперь каждый раз выходя из дома, непременно натыкаясь на черный автомобиль Рустама, я понимаю, что не пройдет ничего ни у него, ни у меня. Я только сильнее к нему привязываюсь. К шуточкам, к простым знакам внимания, даже к тому, что он открывает мне двери. К его запаху и внешнему виду, порой отвязному, бунтарскому.

Да, он каждый день забирает меня из дома и подвозит почти под самый универ, так, чтобы никто не увидел. Мне даже не нужно об этом напоминать, все сам выполняет, тщательно просканировав пространство.

К этому привыкаешь быстро, еще бы. Особенно, когда огромные карие глаза смотрят на тебя как на что-то неземное. Пару раз я пробовала умыкнуть пораньше, но итог все равно один. Он начал приезжать раньше, пока однажды я не заприметила броскую машину в шесть утра под своим подъездом. В руках стаканчик с зеленым чаем, я в этом уверена на все сто. В глазах полное неверие в эту ситуацию, да. Он был заспанный и до того уставший, что хочется подойти и обнять.

—Малыш, ты просто скажи, что хочешь спать со мной, — протягивает мне стакан, а сам склоняет голову, внимательно осматривая мой внешний вид. Это происходит регулярно, он сначала смотрит жадно, потом подходит ближе. Секунда.

Я застываю перед ним и не делаю ни шагу. Две. Могу слышать его свежее дыхание. Не курил. А раньше запах я ощущала чаще. Мы об этом, конечно, не говорили, но однажды я скривилась и чихнула в его машине, думаю, это о многом сказало.

—Ну а что? Сколько можно меня гонять в такую срань? Так бы поспали, ты бы меня с кровати скинула бы, да хоть вероятность того, что не пропущу все самое интересное будет.

Три. Горячие губы касаются моих, сминают, затем язык нежно проходится по вверх и вниз, а затем рустам прикусывает мою нижнюю губы и слегка оттягивает. Глаза при этом неотрывно следят ща моей реакцией, которая очень близка к потере пульса от нахлынувших эмоций и горячего шара внизу живота. С ним я воспламеняюсь как спичка.

Пары обычно проходят относительно спокойно. Вообще моя жизнь в университете резко становится такой же, как и раньше, никаких больше пересудов, проблем и шепота за спиной. А что до Ольги Падловны, то она как будто воды в рот набрала, общается со мной как раньше, и может сложиться впечатление, что ничего не произошло, вот только я людей неплохо читаю, и понимаю, что этот раунд она проиграла, но следующий точно не за горами. А потому мне надо быть максимально внимательной и никак не дать ей повода для того, чтобы попытаться в очередной раз меня растоптать. Второго шанса точно уже не будет.

Я не расслабляюсь, как и не расслабляюсь с ситуацией относительно отчима. Внутренний голос вопит рассказать Рустаму все, но обратная сторона медали показывает неприглядную картину того, что парень может…испугаться, как вариант, или наоборот сломя голову понестись решать проблемы. И тут я даже не знаю, что хуже, потому что мой отчим однозначно не студент, который лепит языком налево и направо, и уж точно не пьяный сосед, от которого меня надо спасать. Все это явно мимо. Тут большие мальчики играют в опасные игры. Слишком опасные.

Телефоны Шаховых все еще вне зоны доступа. Звонить Нелли Николаевне мне совесть не позволит, ее сейчас бы вообще ничем не волновать и не тревожить…Вот и я сгрызаю себя изнутри, решая пока что ничего не предпринимать. Я ничего не брала, прошла почти неделя с момента нашей встречи, он так и не объявился, может все уже нашел, и вопрос решился сам собой?

Я никогда не была наивной или дурой, но тут я просто очень хочу ею стать и верить в самый простой исход.

Рустам не пропускает ни одной пары со мной, но в основном молчит, как я и просила его. Меньше активностей и меньше привлечения внимания. Что будет дальше? Я не знаю, но уверена в одном наверняка — заходить в аудиторию, где есть он, становится для меня проблемной задачей, потому что я перестаю себя контролировать целиком, а больше заостряю внимание на внешнем виде, как говорю, как смотрюсь, как двигаюсь. В общем и целом, веду себя непрофессионально, и это плохо, хотя я готовлюсь к парам, проверяю домашние и все делаю как обычно.