Виктория Победа – Училка и мажор (страница 15)
Студент отрицательно машет головой. Проректор бледнеет.
—Он неправ, Григорьевич, да? — переспрашивает Белов-старший, но звучит как абсолютное утверждение, истина в последней инстанции.
—Ну, да. Так неправ…конечно, нельзя было…
Услышав то, что нужно, Белов-старший удовлетворенно кивает, смотрит на сына впервые за весь разговор.
—Вот и славно. Я тогда поехал, помощь будет как обычно в этом месяце. Дамы, прекрасного вам дня, не берите дурного в голову, тяжелого в руки.
Я все так же стою изваянием, пока Белов-старший выходит из кабинета, а затем манит за собой пальцем сына. Рустам, играя желваками, идет следом, оставляя после себя напряженную атмосферу, густую.
13. Ненавижу тебя
ГЛАВА 13
БЕЛОВ
Выхожу из уборной, четко осознавая, что на самом деле остаюсь там, весь там, словно растворился в Васе навсегда, словно не существует другой реальности, только Влащенко, ее тело: ее губы, ее глаза, в которые хочется смотреть без остановки. Запах, которым дышишь, и тебе ничего больше не надо, лишь бы она стояла рядом. Какая-то деваха смотрит на меня так, словно я тортик, который она думает сожрать после шести, и блеющим голосом шепчет:
—Тебя проректор ищет, ну и дел наворотил.
Молчу, только смотрю волком. Да мне до сраки, увижу этот кусок дерьма снова — размажу по стенке, а потом скажу, что так и было. Руки свербят, так хотят расквасить кому-то рожу, но я упорно иду за девчонкой. Она рисуется, красуется, все пытается показать себя со всех сторон, но я на суррогат не падок, мне уже хоть голую покажи — не встанет, если только передо мной не моя девочка. А там ух, мне даже не надо голую, просто поставьте рядом, и меня унесет. Разорвет на части. Не сразу догоняю, что со мной говорят, ой не сразу.
—А ты серьезно с ней? — останавливается и игриво подмигивает.
Игнорирую и иду дальше, интуитивно догадываясь, что наверняка в деканат.
—Стой, подожди, — слышится за спиной. — Не туда!
—Барби, ты либо молча показывай, куда идти, или я сам разберусь, — грублю, продолжая путь. И тут перед глазами появляется чудо, но не в перьях, смотрит на меня уничижительно, и я сразу понимаю, что к чему. Мужичок в довольно странно костюме, который облепил его словно…ну вы поняли.
—Белов.
Не задает вопрос, а утверждает, ага. Знаком я с такими. Уже придумал свою схемку, в которой он получает неплохие дивиденды от этой ситуации, ну и ладушки-оладушки. Дверь возле деканата приоткрывается, я ныряю внутрь.
—Он самый.
В маленьком кабинете нечем дышать, зато наставлено дорогущей мебели, словно тут президент сидит, и то я очень сомневаюсь, что у последнего такой размах.
—Что же мы устраиваем бои без правил во время учебного процесса?
С порога припечатывает злобно, силясь установить тут свою власть.
—Я ему харю начистил на перемене.
Заявляю уверенно, громко, потому что мне, по большому счету, плевать. И не потому, что мой папка мэр, вовсе нет (ведь я еще ни разу не пользовался его таким высоким положением), скорее, потому что мне по факту плевать на мелких сошек под ногами. И уж тем более я сам в состоянии решить свои проблемы без привлечения третьей стороны, пусть порой для некоторых достаточно просто увидеть меня или услышать фамилию.
—Очень смешно. Но последствия не заставят себя ждать.
Деловито заявляет тучный дядя, ему бы пару килограммов сбросить, а то скоро он свой краник не сможет увидеть даже в зеркале.
Угрожает? Мне?
—А я и не смеюсь. Могу вернуться и добавить ему во время пары, чтобы обвинения были конструктивны.
Выражение лица меняется. За секунду перестает быть злобным.
Ясненько, сейчас предложит решить вопрос полюбовно, но ни черта подобного.
—Я позвонил вашему отцу и сообщил о нашей ситуации, видимо, вы не понимаете всю серьезность происходящего. Здесь нужно не кулаками махать, а договариваться, у парня сотрясение, никому не нужны эти разборки. Как и не нужны проблемы вашему отцу, который занимает не последнюю должность в городе. А вы с Влащенко, которую я всегда уважал, вели себя неподобающе и вразрез с нормами учебного процесса, что в целом для меня удивительно…
Вот тут он зря, так зря, что это могут быть последние его слова перед тем, как я отправлю его на протезирование.
В самый
—Откуда вам знать, что у него, если прошло от силы минут пятнадцать? МРТ в туалете забубенили? А насчет оцта — мне плевать. И на вас мне тоже плевать, хотя нет, мне по херам, и на все мне по херам, но если в этом универе хоть какая-то падла откроет свой поганый рот и выдаст хоть что-то в сторону Василисы…Григорьевны, я намотаю тому яйца на шею, и поверьте мне, это будет самое гуманное, что закрутится в моей голове, — секи фишку, чувак, секи, иначе твои дохлые Фаберже будут смотреть тебе в глаза, а ты мне еще спасибо скажешь, что я их не лопнул как вялый шарик.
—Настоятельно рекомендую фильтровать базар, а то потом фильтроваться будет воздух через выбитые зубы.
—Сопляк, да ты должен умолять меня замять…
Как интересно…Мужичок приподнимается, но потом, видимо, решает, что бой будет явно не в его пользу, так что плавно оседает на стул, на что я удовлетворенно улыбаюсь.
—Да что ты?
—Твой отец… — начинает сбивчивым голосом, видимо, пытаясь надавить на тот самый мозоль.
—Хочу сказать, что вы с моим отцом можете катиться на все четыре стороны, мне все равно, я сделал то, что сделал бы любой нормальный мужик. Но куда уж вам понять, да? Яйца, кажись, не стальные.
Ржу уже в голос, а вот кое-кого реально рвет на части. Воплем звучит последняя фраза.
—Вон из кабинета!
—Да с радостью!
Выхожу, на ходу цепляя мебель. Будет он мне еще тут указывать, что я должен делать, а что нет.
Возвращаюсь к уборным, где моя девочка, но ее тут нет. Черт! Телефон молчит, а в голове тысячи вариантов, куда она могла пойти и что сделать. Малыш, ну ответь же, ну! Звоню с левого номера, понимая, что так шансов больше, но все мимо, монотонные гудки в ответ и ничего. Ничего, сука!
По спине гуляет холод, внутри все внутренности, наоборот, кипят, и это ни черта не помогает мне сейчас успокоиться, только еще больше распалиться. Она же плакала, она расстроилась, моя малышка, все будет хорошо. Стоит только вспомнить зареванное личико, наполненное чистой болью и отчаянием, так и хочется себя придушить. Или приложить о первую попавшуюся стеночку. Я выкручу пальцы любому, кто еще откроет рот.
Найдем и прикопаем в лесочке, если кто еще вякнет. Сука, это же универ, тут слухи расползаются со скоростью света, как бы заткнуть рот всем? Мудак я, какой же я мудак. Надо было мягче и спокойнее действовать, просто чтобы не привлекать внимания. А я что? Поперся как танк, не расценивая риски. А они, мать его дери, просто огромные, эти риски. Ничего, исправим, наверстаем и все сделаем в лучшем виде, так что комар носа не подточит.
Прикидывая варианты, понимаю одну простую вещь: малышку кто-то сливает. А кому выгоден такой слив? Мисс Пиранья, да, точно она. Ее мозгов хватит сложить два и два, понять, что цветы притащил я, да и вообще, может она видела нас или слышала. Хер его разберет, мне вот пофиг на себя, но проблема цепляет Васю, и это, черт возьми, надо решать как можно скорее.
Прохожусь до кафедры, но и там никого. И уже понимая, что к чему, спускаюсь по лестнице вниз к деканату, вот только у входа сталкиваюсь с ним. Какая встреча! Мэр нашего города, епт. Язык не поворачивается назвать его отцом. Какой он мне отец? Никакой, я его толком и не видел никогда, если бы не мать с бабушкой, то и выросло бы не пойми что. Хотя может так оно есть, но я, по крайней мере, хоть с базовыми нормами морали вырос.
Белов одет, как всегда, так, как будто в театр собрался. По этому человеку сказать можно одно — дорого и богато, ну и что палец в рот не клади — по локоть откусит. Мне бы гордиться им, потому что по факту есть чем, но я готов глаза себе вырвать, лишь бы не видеть его, и уши залить бетоном, лишь бы не слышать ничего.
—Ну здравствуй, сын, — меня коробит от такого обращения. Но он всегда называет меня исключительно сын, будто бы имени у меня нет.
Поднимаю голову, ощущая напряжение во всем теле, словно я перманентно под двести двадцать. Ненависть, бурлившая внутри, начинает кипеть сильнее, выплескиваясь наружу. Меня в нем все заставляет хотеть убивать, все, даже то, что мы с ним похожи. И себя я порой за этой ненавижу. Потому что не хочу быть таким, как он. Таким куском дерьма.
—Не на такую встречу я рассчитывал.
—Я вообще ни на что не рассчитывал, — бросаю грубо, отворачиваясь.
—Не хочешь сказать «спасибо», что ты сын мэра, и любые вопросы решаться будут по щелчку? — ухмыляется, одаривая меня снисходительным взглядом.
—Знаешь, мэр, я бы и сам все решил, мне для этого необязательно даже носить твою фамилию, — обхожу здоровую махину в лице Белова, но меткие слова долетают спины.
—Внешность у нее, конечно, на миллион, но ты бы мог быть поаккуратнее? Не маленький же вроде, должен понимать, что к чему.
Стоп. Он сейчас о Васе? Тварь. Естественно, он обо всем в курсе, сука, я бы очень удивился, если бы он не понимал ситуации. Вот же тварь. Зная загребущие руки отца, Василису от него надо держать как можно дальше, эта мерзость своего не потеряет никогда и испортит все светлое, что только может быть.