Виктория Победа – Пленница бандита (страница 15)

— Можешь, пожалуйста, хотя бы сделать вид, что сюда пришла по своему желанию. Кислые мины строить на свадьбе моего лучше друга не надо. Уж будь так любезна.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовался металл.

— А если я не привыкла строить из себя ту, кем не являюсь? — тихо прошептала в ответ, отстегивая ремень безопасности.

— Значит попытайся.

— Не хочешь, чтобы твои друзья все поняли? — посмотрела без усмешки на мужчину. Просто голые факты. Они ведь наверняка думают, что он душка. В моем случае душная душка.

Мужчина странно на меня посмотрел, а затем резко заглушил двигатель и вышел из машины, хлопнув дверью. Резво обошел машину и со свистом вытянул меня из нее, прошипев злобным шепотом в ухо:

— Мира, ты ведь не сучка, так откуда столько бесячего в такой милой девушке?

— Беру пример с тебя, — прошептала одними губами.

В таком странном настроении мы и явились на праздник жизни. Жених и невеста приняли нас тепло, радушно. Было видно, что друг Леши, Тимур, бесконечно любит свою ненаглядную. Рита тоже сверкала от счастья и смотрела на жениха с такой бесконечной любовью, что сомнений не было никаких. Они точно даны друг другу Богом.

На ребят было очень приятно смотреть. В глубине души я даже подумала, что у меня такого никогда не будет. Ведь чтобы быть настолько счастливым, это нужно, определенно, заслужить. А я не заслуживала подобного счастья. Ни грамма…

Леша в любой удобный момент перехватывал мою руку и поглаживал внутреннюю часть запястья, прямо там, где пульсировала венка. И пусть я старалась незаметно вырвать свою ладошку, но все попытки заканчивались крахом. Тогда он непременно клал руку на поясницу, притягивая к себе максимально близко.

— Когда ты меня не трогаешь, я готова даже улыбаться.

— Привыкай, Мира, улыбаться даже тогда, когда я тебя трогаю, можешь покричать, но в кровати, — с улыбкой проговорил мужчина и заправил мой локон за ухо.

Ах ты ж, жук! Наглый, противный извращенец. Румянец окрасил мое лицо. Полностью бардовая я точно получилась на общей фотографии. Даже не хотелось представлять, как именно я там могла выглядеть рядом со сверкающим от радости Лешей. Он как специально сделал максимально все, чтобы я чувствовала себя не в своей тарелке.

После ЗАГСА был, конечно же, ресторан. Все веселились, танцевали до упаду.

Я быстро нашла общий язык с людьми за нашим столиком. Леша все чаще пытался влить меня в беседу. Не рычать же на него при незнакомых людях? Они уж точно не должны думать, что я ненормальная психопатка.

Все это веселье довольно сильно диссонировало с тем, что творилось в душе.

В какой-то момент, встав из-за стола, я захотела побыть в тишине. Единственное место…уборная, и то не факт…

Но дойти туда не удалось. Что-то происходило. Я не видела ничего перед собой, а в груди словно распалялся жар. Голова превратилась в ватное нечто, и все вокруг представляло собой сплошной сюрреализм.

Я схватилась за близстоящую колонну, но влажными пальцами не смогла удержаться и начала падать. Самое страшное, что скоординироваться не вышло, мне казалось, что я плыву в пространстве.

Голова раскалывалась на миллионы частиц.

Холодный пол стал отправной точкой. Теперь все зашло слишком далеко. Стоило закрыть веки, как меня окутала легкость. Покой.

Здесь хорошо. И здесь была мама. Я слышала ее голос и чувствовала легкий аромат ее любимых духов. Как?

Я бежала вперед, словно спасалась от чего-то…

— Мира, не беги далеко! Еще упадешь, — звучало сзади.

Но я не слушала…я все бежала и бежала. Как я очутилась на полянке? Откуда столько цветов? Стало тяжело дышать, и я остановилась.

Обернулась и увидела маму. Она стояла рядом со мной и улыбалась.

Глава 10

ЛЕША

— Мира.

Казалось, мой крик заглушил все вокруг. Мой мир обрушился в тот момент, когда она скатилась по колонне на холодный пол. Я не помнил, как бросился к ней, как пересек вполне внушительное расстояние. Очнулся только когда она оказалась в моих руках. Бледная, холодная, словно неживая. Я кричал что-то, орал на идиотов, столпившихся вокруг.

— Да отойдите вы, воздуха ни хрена нет.

Просто потерялся, впервые в жизни не мог собрать мысли в кучу. Даже тогда, в тот день, когда меня практически переломало пополам, а жена свалила в закат, я, лежа на больничной койке, понимал, что делать дальше. А здесь. Здесь я ни хрена не понимал. Только мог смотреть на девочку в своих руках, гладить ее по лицу и умолять открыть глаза.

Не знаю, как позволил врачам вырвать ее из моих рук, они кричали что-то, а я продолжал держать, держать то единственное ценное, что внезапно свалилось на мою голову. Чертов идиот.

Я же видел, что что-то не так. Видел ее состояние, периодические приступы и сводил все к страху. Знал, что вел себя как животное, а все равно не мог остановиться. Она меня с ума сводила, действовала, как красная тряпка на быка, ее одновременно хотелось придушить и целовать не останавливаясь.

— Подождите, вы куда, — меня остановила женщина у машины скорой помощи, в которую только что погрузили Миру.

— Отойди нахер. Я еду с ней, — мне было не до вежливости, совсем. Я должен был быть там с ней. Долбаный кретин, я обязан был выяснить о ней все, вплоть до болячек, что она перенесла в детстве. Все откладывал, думал, у меня есть время. А его ни хрена не было.

— Сюда нельзя, молодой человек.

— Я сказал, что еду, а ты можешь выйти, раз не нравится! — я больше не церемонился, влез в машину, одарив медиков взглядом, не предвещающим ничего хорошего, если они сейчас же не заткнутся нахер и не займутся своими прямыми обязанностями.

Позади что-то кричал Борзый, кажется, просил сесть в его машину, я ему свадьбу сорвал, а он переживал едва ли не больше меня. Друга я проигнорировал, просто не до того было, уверен был, что он поймет. Не мог я просто ехать в другой машине.

— Какого хера так медленно? — заорал, злясь в общем-то только на себя одного.

Потому что дебил редкостный. Почти до сорока дожил, а башню как пацану малолетнему снесло. Вел себя, как подросток, сам себе напоминал Борзого, когда он Ритку до истерик доводил. Придурком его называл, а сам…сам-то что?

Я ж ее как только увидел…блядь. Совсем дурной стал. Не было такого раньше, ни с кем не было. Даже с Риткой, женщиной, которая впервые после развода смогла меня зацепить. Нравилась, миленькая, чистая, добрая, но не колбасило меня так, не хотелось каждую секунду ее касаться. Не бесила меня своими глазками невинными. А эта. Только посмотрит, зенками похлопает и все, я окончательно терялся. И раздражала, этим ужасом во взгляде раздражала. И чего так смотреть? Я что монстр какой? И слова ее…слова били в цель, в самое сердце. Я таким дурным никогда не был, в руках себя держал при любых обстоятельствах, а с ней…

Напугал ее в тот вечер, когда Лина заявилась и Артема привела, тварь. Я только из-за этой суки тогда сорвался, четыре года, сука, четыре года она от меня сына скрывала и не постыдилась явиться, потому что ебырь кинул. Мразь.

Слетел с тормозов, когда девчонка в моем кабинете появилась, подорвал и без того шаткое к себе доверие. Потом пытался исправить и снова лажал, только давил, понимал, что иначе надо, а она как рот откроет, так, сука, прибить хотелось.

И прибил бы точно, когда, ослушавшись, она сбежала от меня к отцу. Дура малолетняя. Меня до сих пор холодный пот пробирал, стоило только подумать, что она могла оказаться там чуть раньше. И нужно было, наверное, поговорить нормально, да ни хрена не выходило. Папаша ее, дебил, вляпался по самое не хочу, а разгребать кому? Вот я и разгребал всю неделю.

— Мама, мамочка, — тихий, едва уловимый голос Миры вернул меня из воспоминаний. Кажется, до этого момента я не дышал даже. Рванул к ней, но тут же наткнулся на гневный взгляд врача, что не хотела впускать меня в машину. Оказывается, они одним взглядом могут пригвождать к месту. И я вернулся на это самое место и только наблюдал за происходящим со стороны.

А после мне и этого не позволили. По приезде в больницу Миру увезли, а я сидел на скамье рядом с закрытыми дверями и ни черта не мог сделать. Только повторял себе, что все будет в порядке, она ведь пришла в себя. Так и сидел у дверей. Сколько? Полчаса? Час? Два? В конце коридора обосновались Рита и Тима, приехавшие вслед за нами. Ко мне не подходили, понимали, что я не в том сейчас состоянии. Ритка сначала бросилась ко мне, чего-то там шептала, но друг слишком хорошо меня знал, а потому увел, теперь уже жену, и держались они в стороне. А когда наконец в коридоре появился врач, я практически набросился на него с вопросами.

— А вы, простите, кем ей приходитесь? — задал он мне вполне логичный вопрос.

— Жених, — даже не задумывался, — что с ней?

— Жених, говорите? Но тогда вам и так должно быть известно, — он мне не поверил, я по взгляду видел, что не поверил. Я бы на его месте тоже усомнился, вот только я сейчас не в том состоянии, чтобы ставить себя на его место.

Схватил его за ворот халата прежде, чем понял, что творю, и придавил к стене.

— Давай-ка, док я сейчас проясню, я задаю вопросы, ты отвечаешь, если жить хочешь.

Врачей я уважал, они меня когда-то по кускам собрали, на ноги поставили, но сейчас мне было не до пустой болтовни.

— У нее комбинированный порок сердца