Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 91)

Я едва челюсть не роняю, когда вижу, как на лице Смолина появляется улыбка.

— С…спасибо, — все-таки заикаюсь.

Он улыбается еще шире, потом переводит взгляд на Машу, подмигивает ей. Девушка в один миг становится пунцовой, а Смолин тем временем направляется в кабинет босса.

Только когда он скрывается за дверью, я позволяю себе выдохнуть.

— Офигеть, он улыбаться умеет, — шепчу Машке.

Она как-то неловко отводит взгляд.

Не показалось мне значит.

— Маааш, а Маш, а ты сама-то ничего рассказать не хочешь?

— Я? — она моргает удивленно. — Что рассказать?

— Ну, например, как долго у вас уже с мистером “все вокруг идиоты”?

— Что ты имеешь в виду? — она старательно пытается скрыть волнение, но выходит у нее из ряда вон плохо.

— Я имею в виду весьма красноречивое красное пятно на твоей шее.

Она тут же машинально прикрывает рукой засос. В том, что пятно на ее шее именно засос, я даже не сомневаюсь.

— Это… — она замолкает.

— Это засос, Машунь, — я улыбаюсь, глядя, как она старается его скрыть под воротом, — и насколько я помню, до командировки его не было, да и выглядит он свежо. Так что либо в командировке у тебя случился курортный роман, либо случился служебный. И что-то мне подсказывает, что правильный вариант у нас номер два.

Она молчит, продолжая теребить несчастный ворот свитера.

— Да оставь ты его уже в покое, — я чуть подаюсь вперед и хлопаю ее по руке, — ладно, Маш, перестань ты так волноваться. Все же хорошо.

Маша вздыхает, бросает на дверь быстрый взгляд, а потом неожиданно начинает смеяться.

Я сначала держусь, но вскоре следую ее заразительному примеру.

— Офигеть, конечно, Смолин? Серьезно? — продолжаю смеяться. — Нет, он, конечно, красавчик…

— Он хороший, на самом деле, — она так искренне улыбается, когда это произносит, что и у меня никаких сомнений не остается.

— Значит, у вас серьезно?

— Ну, мы пока не говорили толком, как-то не до того было, — отвечает и, кажется, еще сильнее краснеет, — короче, этот разговор не на трезвую голову, предлагаю завалиться куда-нибудь на выходных и отметить.

— Давай, — соглашаюсь сразу, а про себя отмечаю, что надо будет еще Сашку вытащить с нами.

Следующие полчаса мы болтаем больше о работе. Маша рассказывает о поездке, я — о том, что происходило в офисе за время их со Смолиным отсутствия.

Обстановка вокруг снова тяжелеет, когда в приемной появляются очередные гости.

Я резко сглатываю подступивший к горлу ком, как только в помещение входит человек, чье появление, даже несмотря на то, что меня заранее предупредили, становится для меня тем еще испытанием.

— Здравствуйте, дамы, — приветствует нас с Машей Вознесенский прямо с порога.

— Добрый день, — отвечаем одновременно, и я машинально вскакиваю со своего места.

Маша в отличие от меня реагирует спокойно. Впрочем, у нее нервы стальные, учитывая, кто ее непосредственный начальник.

Вместе с Вознесенским в приемную входят еще двое мужчин. Спохватившись, я нажимаю на кнопку селектора.

— Слушаю, Кира, — голос Богомолова действует на меня успокаивающе.

— Владимир Степанович, тут господин Вознесенский прибыл.

— Я понял, пригласи пожалуйста.

Отключаюсь, переключаю внимание на Вознесенского.

— Проходите, пожалуйста, — натягиваю улыбку, и чувствую, как мышцы на лице сводит.

— Виталь, я задержусь на минуту, — Вознесенский обращается к одному из мужчин, — ты проходи пока.

Мужчина кивает, а Вознесенский подходит к моему столу.

— Кира, — я смотрю на него удивленно, — я задолжал вам извинения.

— Извинения? — второй раз за последние полчаса я чуть не роняю челюсть.

— Именно, — он кивает утвердительно, — я был не совсем справедлив по отношению к вам при нашей последней встрече. Надеюсь, вы меня простите.

Не зная, что ответить и пребывая в легком шоке, я молча киваю.

— И примите мои поздравления, — добавляет мужчина, а потом ставит на стол небольшой черный подарочный пакет, который, надо сказать, я только сейчас замечаю, — это мой вам подарок, в честь помолвки, — объясняет.

— С… спасибо, — таращусь на него во все глаза.

Он одаривает меня улыбкой, и более ничего не говоря, скрывается в кабинете.

Третий мужчина, видимо, охранник, остается в приемной.

— Это что сейчас было? — хмурится Машка, разглядывая пакет.

— Понятия не имею.

— Посмотришь? — Маша кивает на пакет.

Я кошусь на охранника, он в свою очередь не обращает на нас никакого внимания. Беру пакет, достаю из него продолговатую бархатную коробочку и открываю.

— Ого, — заключает Маша.

Не то слово. Рассматриваю элегантный браслет, усеянный чередой драгоценных камней, даже не представляя, сколько стоит это чудо. Мне как-то не по себе становится. Не могу я такие подарки от чужих людей принимать, тем более от мужчин. Но и вернуть вроде как не смогу. Не в том я положении.

Боже, ну почему так сложно-то?

— Ты чего? — Маша замечает мое смятение.

— А ты не понимаешь? — шепчу. — Эта штука явно стоит баснословных денег.

— Ну и отлично, — Маша пожимает плечами, — в чем проблема?

— В том что я не могу его принять, вроде как.

— Это еще почему?

Я молчу, не зная, как ей объяснить.

К счастью, она сама догадывается.

— Кир, ну ты дурная, что ли, Богомолов явно не из тех, кто ревнует к брюликам, это же подарок на свадьбу, к тому же, что-то мне подсказывает, что мужик этот, — она указывает на закрытую дверь, — серьезный и фамилия у него знакомая какая-то.

— Серьезный, — вздыхаю.

— Успокойся, Кир, все нормально будет, лучше примерь.

— Нет, — захлопываю коробочку, — не сейчас.

— Ну как хочешь.