Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 90)

Пялюсь на него в упор, и не могу оторвать взгляд. Еще чуть-чуть и слюни начну пускать, честное слово.

— Доброе, Володенька, что-то вы совсем уж у меня ранние пташки, — шутливо возмущается бабуля.

— Кто бы говорил, Антонина Павловна.

— А я что? Я дама в возрасте, мне много спать и не надо, а вы молодые, вам силы нужны.

Володя улыбается и направляется ко мне. Я все это время неотрывно смотрю на него. Подходит совсем близко, наклоняется и, совсем не стесняясь, целует меня прямо при бабушке.

Целует, правда, целомудренно, ограничиваясь легким соприкосновением губ.

— Вот теперь точно доброе, — шепчет, абсолютно довольный.

Интересно, долго он встал? Все слышал?

Заглядываю ему в глаза, всматриваюсь в плещущиеся огоньки на дне и почему-то не сомневаюсь. Слышал.

Глава 67

Кира

— Офигеть, скажи, что это правда.

Я как раз поливаю цветы, стоящие на подоконнике, и едва не роняю лейку, когда за моей спиной раздается чересчур возбужденный голос Маши.

Прикрываю глаза, втягиваю в легкие побольше воздуха, ставлю лейку на край подоконника и оборачиваюсь.

Конечно, я уже знаю, о чем сейчас пойдет речь и что конкретно привело Машу вот в такое состояние.

Коллега, стоит посреди приемной Богомолова, держась за грудь и пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Бежала, что ли?

— Смотря, что, — смотрю на нее, приподняв бровь и делая вид, что не понимаю, о чем она.

Просто развлекаюсь, если честно.

Машка так забавно выглядит. Слегка растрепанная, с порозовевшими щеками, и таращится на меня во все глаза.

Вообще, Маша у нас далеко не сплетница, лишний раз слухи не подбирает и не обсуждает, однако почти всегда все знает. Не зря же ее за глаза правой рукой Смолина называют.

Отдышавшись, девушка прищуривается подозрительно, упирает руки в бока и смешно надувает щеки. Еще некоторое время она стоит в такой вот позе, не двигаясь, потом отмирает и свойственной ей грациозной походкой направляется к моему столу.

Откинув одной рукой за спину копну своих волос, второй она выдвигает стул и садится, продолжая сверлить во мне дыру своим взглядом.

— Ты не прикидывайся давай, все ты поняла, — ставит ладони на стол и подается вперед, напоминая мне сейчас хищную кошку, готовящуюся к прыжку.

Я прикрываю ладонью рот, давлю в себе смешок и сажусь напротив полной ожидания Машки.

— Тебе же неинтересны офисные сплетни, — напоминаю ей, вдруг забыла.

— Зубы мне не заговаривай, — парирует ожидаемо, — то, что они мне неинтересны еще не значит, что я не должна быть в курсе, — подмечает справедливо.

— Ну вот ты вроде в курсе, — беру кружку с оставшимся в ней кофе и делаю глоток.

— В курсе, да, — она кивает, — но это тот редкий случай, когда мне еще и интересно. А ну колись, тихушница, как так вышло, что я возвращаюсь из командировки, а ты уже замуж за генерального собираешься. Вы когда успели? — все также возбужденно интересуется Машка и глаза ее в этот момент вспыхивают любопытством.

— А ты разве не должна была только завтра появиться в офисе? Вы же только сегодня вернулись? — задаю ей встречный вопрос.

— Прекращай уходить от темы, — восклицает Маша и тут же, видимо поняв, что перегнула с громкостью, косится на дверь, — рассказывай, реально выходишь за него? — кивает в сторону двери, понизив голос.

Я в ответ только загадочно улыбаюсь.

Нет, ну правда, оказывается, это весело.

Еще недавно меня пугала даже сама возможность появления сплетен в офисе. Но, да простит мне вселенная мое злорадство, оказалось даже забавно наблюдать весь этот переполох.

И ведь серьезная же компания, неглупые люди в ней работают. Но сплетни — это святое.

Вообще интересно, конечно, наблюдать, как быстро стихают всякого рода разговорчики, при моем появлении на горизонте: в комнатах отдыха, в курилке, в туалете. Да везде.

И столько любопытных взглядов.

Слухи о нашей с Володей помолвке разлетелись по офису с невероятной скоростью. Компания стояла на ушах, да что там, до сих пор стоит.

Генеральный женится!

Извечный холостяк Богомолов, ранее не замеченный в каких-либо личных связях, вдруг собирается жениться. И не на ком-нибудь, а на собственной помощнице. Словом, и раньше обсуждений моей персоны было более, чем достаточно, а сейчас и подавно. Теперь в компании гадают: я в компанию пришла уже будучи пассией Богомолова или стала ею после получения места помощницы.

Задачу сотрудникам никто не облегчает. Так и остаются в неведении.

Зато есть что обсуждать ближайшие пару месяцев.

Короче говоря, все оказалось не так страшно. Пусть болтают.

— Эй, — щелчок пальцем у меня перед лицом выдергивает меня из размышлений в реальность.

А в реальности Маша.

— И с кем я разговариваю, — она театрально закатывает глаза, откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу, — зараза ты Кира, молчать о таком.

Я тихонько посмеиваюсь. Знаю, что она все это несерьезно.

— Да не было у меня возможности рассказать. Все как-то очень быстро завертелось.

— Завертелось, значит? — Маша снова тянется ко мне, кладет локти на стол и опускает голову на ладони. — То есть, ты хочешь сказать, что когда ты пришла в компанию, между вами ничего не было? — она щурится с недоверием.

— Не было.

Маша молчит, хмурится.

— Дааааа… — протягивает задумчиво, — но вы уже были знакомы, так?

— Да, — я киваю.

— Ну ты красотка, — она расплывается в улыбке, — поздравляю, что ли.

Я открываю рот, чтобы поблагодарить ее, как в приемной раздаются шаги и мы оказываемся не одни.

Клянусь, в помещении сразу становится холоднее. Так происходит всякий раз, когда сюда заходит Смолин. Я ко всему привыкла, даже обсуждения моей личной жизни за спиной оказались не так страшны, как Смолин Вячеслав Павлович. И вроде он мне не хамил никогда, даже не наорал ни разу, а орать он любит, но на меня всякий раз мороз накатывает, как только он оказывается в поле моего зрения.

Как и на каждого рядового сотрудника в этом здании. Кроме Маши.

И кажется, я догадываюсь почему.

— Добрый день, — мужчина останавливается, обращается больше ко мне.

— Добрый день, Вячеслав Павлович, — здороваюсь.

Ну хоть не заикаюсь, уже хорошо.

— У себя? — он кивком указывает на дверь.

— Да, — отвечаю быстро, как в армии, честное слово.

Он как-то странно на меня смотрит, слишком долго задерживается на мне взглядом, рассматривает. Уголок его губ едва заметно дергается.

— Поздравляю вас, Кир.