Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 72)

— И что конкретно тебя беспокоит?

— Ну как что? — тяжело вздохнув, я упираюсь в его плечи, чуть отталкивая.

Он не сопротивляется, отталкивается от матраца и заваливается на спину, закинув руки за голову.

— Все узнают, что мы… — я, почему-то, не могу подобрать правильное слово.

Встречаемся? Это даже в моей собственной голове звучит странно. Не подходит оно.

— Что мы что? — он едва заметно усмехается, снова не упуская повод позабавиться.

— Что мы вместе, — тараторю, точно за мной кто-то гонится, — и потом еще этот юбилей, может ты не будешь представлять меня своей невестой?

Не смотрю на него, но чувствую на себе его прожигающий взгляд.

— И как же мне тебя представить? — ему явно нравится загонять меня в тупик своими вопросами.

— Не знаю… спутницей? — начиная полыхать от неловкости момента и как-то по-дурацки складывающегося разговора, закрываю ладонями лицо, словно это хоть как-то должно мне помочь.

— Кир, — он поворачивается и матрац под его весом начинает поскрипывать, — ты же не хуже меня понимаешь, насколько это серьезное мероприятие и сколько от него зависит. Спутница — это несерьезно, малыш.

— Угу, а секретарь-невеста очень серьезно, — бубню просто из вредности.

Меня до чертиков все это пугает.

Как вообще меня угораздило согласиться? Я же могла отказаться. Могла же?

Пока я размышляю о том, что могла бы сделать, Володя обхватывает ладонью оба мои запястья, заставляя отнять руки от лица.

— Кир…

— Будут сплетни, — перебиваю его, все еще жмурясь и не решаясь посмотреть.

Потому что знаю: как только взгляну, все мысли тут же разлетятся.

— В офисе будут болтать.

— И?

— Мне придется уволиться, — выдаю на сверхзвуковой скорости и сильнее жмурюсь.

— Это с чего вдруг? Кир, открой глаза.

Я его просьбу не сразу выполняю и он терпеливо ждет, пока я открываю сначала один глаз, потом второй и поворачиваю голову на бок.

— Потому что все и так думают, что я это место получила за “особые заслуги”, — закатываю глаза, вспоминая мимолетные перешептывания в зоне отдыха и туалете.

И это я еще в курилку не хожу.

Впрочем, я кроме туалета стараюсь никуда и не ходить, потому что всякий раз, завидев меня, все присутствующие вдруг замолкают. Не сложно догадаться, что, а точнее кого они обсуждают.

Казалось бы, столько времени прошло, а я все еще нахожусь в самом верху списка обсуждаемых в коллективе тем.

Нормально?

Недавно как раз случайно на один из таких разговоров наткнулась. Нет, ничего оскорбительного, если по сути, но все равно неприятно.

В компании как-то очень быстро все решили, что я непременно сплю с боссом и потому занимаю это место.

Что ж, я действительно с ним сплю, но ведь место я не поэтому получила.

— Это какие такие особые? — его настроение с каждой минутой становится все игривее.

— Володь, блин! — толкаю его в плечо, потому что издевается же. — Ну я серьезно.

Он вздыхает, подтягивает меня к себе и целует в нос.

А я как самая последняя размазня, послушно таю в его рука, медленно теряя нить.

— Кир, уволиться тебе со временем придется, но не из-за на с тобой.

— А из-за чего? — я резко вся превращаюсь в слух.

Наверное, не ожидала я все-таки, что он так быстро согласится.

— Из-за твоего будущего, малыш, у тебя нет больше необходимости учиться на заочном.

— В смысле нет?

— Кир, ты серьезно задаешь этот вопрос?

— Я… — замолкаю, потому что ничего придумать не могу.

Я как-то даже не думала в эту сторону.

— Но мне же нужно на что-то жить!

Я только договорить успеваю, как лицо Богомолова тут же меняется.

— Надеюсь, ты и сама понимаешь, какую глупость сейчас сморозила.

— Почему глупость?

— Потому что у тебя есть я.

— Но…

— Никаких “но”, малыш.

— И что, мне уже писать заявление? — мне, почему-то, на этой ноте становится даже весело.

Лицо Володи тем временем вытягивается.

— Притормози, Кир, — смеется, — боюсь, немного тебе еще придется со мной помучиться, клянусь, у меня нет сейчас ни сил ни желания устраивать собеседования.

— Это те собеседования, где тебе сиськи на стол вываливали? — я вспоминаю наш недавний диалог.

Кажется, с тех пор прошла целая вечность.

Богомолов довольно щурится.

— А что, Кира Константиновна, уже ревнуете? — провоцирует.

Не ревную, нет.

Не ревновала ровно до того момента, пока он этот вопрос не задал. И зачем я вообще затронула эту тему?

Я буквально чувствую, как к щекам приливает кровь. То ли от смущения, то ли от внезапно вспыхнувшего гнева. Даже представлять не хочу, что какая-то длинноногая сисястая пигалица будет томно вздыхать в его присутствии.

Господи, Кира, да куда же тебя несет?

А ведь еще несколько минут назад я всерьез подумывала об увольнии, теперь же эта идея уже не кажется такой заманчивой.

— Дыши, мылыш, ты сейчас лопнешь.

— Да ну тебя.

— Кир, ты сейчас серьезно приревновала меня к еще даже не существующей кандидатуре?