Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 68)

— Да ну тебя, — я не слишком охотно его отталкиваю, а он только смеется в ответ, перехватывает мои руки и закидывает их себе на шею.

— Я шучу, малыш, но я же не сказал, что это плохо, продолжай.

Резко притягивает меня к краю стола, вжимает в себя и ждет. Собственно ждет, пока я продолжу.

А я смотрю на него и не понимаю, в какой момент Вселенная решила, что я заслуживаю взаимности со стороны такого замечательного по всем параметрам человека. Я с огромным, титаническим просто трудом подавляю в себе порыв глупо разреветься от избытка нахлынувших на меня чувств. И чтобы в самом деле не расплакаться, подаюсь вперед и прижимаюсь к его губами, ощущая разливающееся по телу тепло.

— Нифига себе.

Всего два слова, до боли знакомый голос и мой мир в ту же секунду разбивается на сотни тысяч осколков. Ощущение абсолютного счастья сменяется ожиданием неминуемой катастрофы. Я резко дергаюсь, словно от удара, готовая соскочить со стола и бежать. Бежать на край Земли, да куда угода, черт возьми, но усилившаяся хватка на моей талии не позволяет даже пошевелиться.

Меня жестко фиксируют на месте, вынуждая забыть даже о самой мысли о побеге.

— Вот это я удачно вернулась.

Глава 53

— Все хорошо, — шепчет мне на ухо Богомолов, а у меня тело от ужаса сковывает.

Я же знала, чувствовала, что не нужно было поддаваться на его уговоры. Надо было настоять на своем.

Ну чем я думала, когда соглашалась? Правда думала, что пронесёт?

Не бывает так, чтобы все хорошо непременно было, обязательно должна настать жопа, это просто неприложный вселенский закон.

Собственно, никак иначе сложившуюся ситуацию не назвать.

Я не решаюсь обернуться, прижимаюсь к Володе, прячу лицо у него на груди, будто это как-то поможет избежать приближающегося скандала.

Дура. Ну какая же я дура!

У меня ведь была возможность, всего каких-то несколько часов назад была возможность признаться, честно ответить на вопрос Сашки, как бы в итоге не сложились обстоятельства. По крайней мере это было бы честно, и сейчас мне не было так жутко стыдно.

Кажется, проходит вечность прежде, чем Богомолов нарушает повисшую в воздухе, давящую тишину.

— Ты же у Ляльки должна быть.

Я, вся превратившись в слух, внимательно слушаю.

— Планы поменялись в последний момент, — отвечает Сашка, а я, как ни стараюсь, не могу понять по ее интонации, насколько все действительно плохо.

Впрочем, ничего хорошего и быть не может. Вот-вот непременно грянет буря.

— И, насколько я вижу, удачно поменялись, — продолжает Саша все тем же, ни о чем не говорящем тоном.

Я жмурусь, делаю глубокий вдох.

— А предупредить не судьба была? — спрашивает Богомолов.

— Так меня тоже никто не предупредил, — справедливо возвращает ему претензию Саша, — я в целом все понимаю, но все-таки, может мне кто-то объяснит, что тут происходит?

Мне сквозь землю провалиться хочется.

Оттолкнув Богомолова, я спрыгиваю со стола и поворачиваюсь лицом к Сашке.

Она стоит в паре метрах от нас, не моргая, смотрит своими большими глазами, а я понимаю, что надо что-то сказать, но не имею ни малейшего понятия, что именно.

Потому что нет таких слов, наверное, которые бы меня сейчас в ее глазах хоть немного оправдали.

Я знала, конечно, что однажды этот момент настанет и мне придется, глядя ей в глаза, объясняться, но как могла его оттягивала.

Верно говорят, что все тайное все равно становится явным. И открывается правда всегда в самый неожиданный и неподходящий момент.

Вот и сейчас.

Я же боялась именно этого, боялась ее внезапного появления несмотря на все заверения Богомолова. Чисто на уровне интуиции ожидала чего-то подобного.

Мне по-хорошему уже после поцелуя того в деревне нужно было с ней поговорить. Я честно не планировала влюбляться в ее отца, а когда поняла, что влюбилась, старалась держаться подальше. Хотела поступить правильно и не смогла.

А теперь и не смогу.

Даже если она не примет, все равно не смогу.

— Кир, последи за мясом.

Мне кажется, что целая вечность проходит, когда наконец молчание снова прерывает сам Богомолов.

— Мы пойдем поговорим.

Я прикусываю губу, нервно поглядываю на Сашку. Веду себя, наверное, совершенно по-детски, пряча голову в песок, но никак не возражаю.

Саша, к счастью, тоже. Она никак не комментирует его слова, только кивает, на меня косится, и как ни всматриваюсь я в ее лицо, ничего не вижу.

Отец и дочь выходят из кухни, оставляя меня наедине с собой. И легче мне вот ни разу не становится.

Просто ждать, пожалуй, самое сложное.

Не находя себе места, я нервно вышагиваю по кухне, отмеряя шагами расстояние от одного конца до другого.

И чем больше я думаю о разговоре Богомоловых за закрытой дверью, тем сильнее напрягается каждая мышца в моем теле и усиливается противная дрожь.

Тошнота, подкатившая к горлу становится невыносимой, от волнения сводит желудок.

Я невольно то и дело прислушиваюсь, опасаясь услышать разговор на повышенных тонах.

Меньше всего мне нужно, чтобы отец и дочь ссорились из-за меня.

Они ведь семья. Он ее один растил и до моего появления они были друг у друга. Только они. И мне вовсе не хочется вставать между ними, не хочется разрушать их теплые и очень доверительные отношения.

Я вспоминаю, как светятся глаза Богомолова всякий раз, когда он говорит Сашке, как меняется выражение его лица. Абсолютная безусловная любовь к своему ребенку.

А я что?

Свалившаяся на голову девица.

Сжав кулаки и стиснув зубы, я заставляю себя остановиться и сесть на стул. На столе по-прежнему стоит наполненный вином бокал и, не думая, я залпом выпиваю все содержимое.

Расслабиться у меня, естественно, не получается.

Да и у кого на моем месте получилось бы?

Звонок, известивший о готовности мяса в духовке, ненадолго приводит меня в чувство. Вздрогнув от неожиданности, встаю и иду к духовке. Открываю ее, вооружившись прихваткой выдвигаю противень. В ноздри тотчас ударяет потрясающий запах, а мне разрыдаться хочется.

Все должно было быть совсем по-другому.

Сглатываю вставший посреди горла ком, задвигаю противень обратно и в этот самый момент слышу голос за спиной.

— Вкусно пахнет.

Появление Сашки второй раз за вечер становится для меня неожиданностью. Погруженная в самобичевания я даже не слышала, как она вернулась.

Разворачиваюсь резко, встречаюсь взглядом с Саней. Смотрю на нее, испытывая острое чувство вины.

Володю нигде не обнаруживаю и оттого лишь сильнее нервничаю.

— Поговорим? — спрашивает Сашка, не сводя с меня глаз.

И такой, казалось бы, простой вопрос, звучит хуже приговора.