Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 34)

— Ну так что, не передумала?

Не зная, что ответить на его вопрос, я только бросаю на него умоляющий взгляд. Передумала!

Более того, я вообще не должна была сюда приходить!

— Пойдем.

Наверное, он тоже чувствует растущее напряжение, что вот-вот начнет искрить, а потому, кивнув в сторону лифтов, обходит меня и двигается к посту охраны.

Я здороваюсь с двумя большими дядьками, немного сконфузившись под их сканирующими взглядами. Они о чем-то переговариваются с Богомоловым, звучат какие-то ничего не значащие общие фразы, в суть которых я не вникаю. Просто терпеливо жду, пока меня проверят на наличие запрещенных предметов.

— Ты чего такая напряженная, Кир? — голос Владимира Степановича заставляет меня вздрогнуть, когда двери лифта закрываются, ограждая нас от всего остального мира.

В маленьком, сейчас кажущимся слишком тесном пространстве кабины лифта мне становится совсем нечем дышать. В нос как назло ударяет запах дорогого мужского парфюма.

— Кир?

Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я неуверенно кошусь на мужчину и пожимаю плечами.

Как я вообще позволила себе оказаться в таком положении?

К счастью, лифт наконец останавливается и раздвигает перед нами двери. Кажется, я очень громко выдыхаю, что, конечно, не остается незамеченным.

Наверное, мне было бы проще, не встреть я его в холле.

Хотя кого я обманываю. Рядом с ним проще в принципе быть не может!

Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, и не показываться больше на глаза этому мужчине.

Не издавая ни звука, я иду вслед за Владимиром Степановичем вдоль длинного коридора, почти до самого его конца.

— Проходи, — он открывает передо мной дверь, жестом пропускает меня вперед и заходит следом.

Переступив через порог, я оказываюсь в большой светлой приемной.

— Доброе утро, Владимир Степанович, — из-за стола поднимается невысокая, огненно-рыжая девука примерно того же возраста, что и я.

Я на мгновение зависаю на ее глазах. Изумрудных.

— Привет, Маш, — приветствует девушку Богомолов, — твой еще не пришел? — улыбается, а вот девушка, кажется, его радости не разделяет.

Вежливая улыбка мгновенно испаряется с ее лица.

— В пробке застрял, — буквально цедит в ответ.

Я понятия не имею, о ком идет речь, но этот кто-то явно выводит ее из себя.

— Понял, знакомься, это Кира, — представляет меня девушке.

— Здравствуйте, — здороваюсь, слегка теряясь под ее взглядом.

Она хмурится несколько секунд, во взгляде отражается мыслительный процесс.

— Мария, — наконец отвечает сдержанно, все еще глядя на меня с каким-то странным недоверием, даже непониманием. — На собеседование? — переводит взгляд на Богомолова, голос ее слегка подрагивает.

— Совершенно верно.

Она собирается сказать что-то еще, судя по слегка разомкнувшимся губами, но в итоге ничего не произносит, только смотрит на нас растерянно. И мне вот эта ее реакция совсем не нравится. Я едва порог переступила и уж точно ничего не успела сделать, чтобы вызвать столько недоумения и немых вопросов на лице незнакомого человека.

— Сделаешь нам кофейку? — почти по-дружески обращается к ней Богомолов, потом переводит взгляд на меня. — Или тебе чаю?

— Нет, — качаю головой, прочищаю горло, — в смысле, мне ничего. Ничего не надо.

— Совсем ничего?

— Нет, спасибо, — отвечаю уверенно, потому что совершенно точно не собираюсь тут задерживаться, даже на чашку чая.

Я пришла, потому что Сашка просила прийти. Я пообещала. Обещание выполнила. Мне здесь явно не место, сейчас я осознаю это особенно четко. Не тот уровень.

— Тогда один кофе, Маш, без молока, покрепче.

Девушка наконец отмирает и кивает.

— Пойдем в кабинет, Кир, — он кивает на закрытую дверь слева от меня.

Я иду, едва передвигая ногами и чувствуя на себе пристальный взгляд Марии.

Как только мы входим в кабинет, Владимир Степанович закрывает дверь, без слов помогает мне снять куртку, я не сопротивляюсь, и кивком указывает мне на одно из кресел, расположенных у большого стола.

— Присаживайся.

Еще несколько минут, я объяснюсь и уйду.

Прохожу к столу, сажусь на кресло. Вопреки моим ожиданиями, Владимир Степанович не занимает место по другую сторону стола, а устраивается рядом, присев на его край, лицом ко мне. Я и так себя неловко чувствовала, а теперь, когда он так близко и нависает надо мною скалой, и вовсе не знаю, куда себя деть.

— Ну рассказывай.

— Что?

— Зачем опять меня избегаешь?

Глава 25

Я смотрю на него оторопело, слегка приоткрыв рот и не зная что ответить на его вопрос.

И как им это удается? Что отец, что дочь! Так просто застают меня врасплох.

— Ну так что, малыш? — он подмигивает, складывает руки на груди, не сводя с меня своего смеющегося взгляда.

Улыбается, чуть прищуривается, под глазами у него тотчас же появляется тонкая паутинка морщинок.

Это прозвище в который раз вгоняет меня в краску.

— Не называйте меня так, пожалуйста, — говорю очень тихо, почти шепотом, и взгляд отвожу, просто потому что не выдерживаю.

Не могу смотреть ему в глаза.

Мне кажется где-то на уровне подсознания, что стоит ему только заглянуть в мои, он тотчас же прочтет все мои мысли.

Он и так понимает все. Во всяком случае тогда понял, в те моменты неловких и постыдных ситуаций. Не мог не понять. Слишком взрослый и слишком опытный.

— Не нравится? — наклоняется ко мне.

— Просто это странно, — качаю головой и давлю в себе желание обнять себя руками.

Я буквально прикладываю титанические усилия, чтобы заставить себя посмотреть на него. И делаю я это очень не вовремя, потому что лицо его находится непозволительно близко. Я на мгновение перестаю дышать, сжимаю в пальцах ремешок своей несчастной сумочки. А Богомолов, словно издеваясь или испытывая меня на прочность, не торопится отдаляться.

— Так зачем ты меня избегаешь?

— Я не избегаю, — врать у меня получается плохо.

— Нет? — он иронично изгибает бровь. — На сообщения не отвечаешь…

— Я отвечала, — не знаю, зачем его перебиваю.

— Односложно, — кивает, расплываясь в улыбке, — ключи мне через Сашку вернула, — припоминает зачем-то.

Я думала, мы этот вопрос закрыли. А оно вон что.