Виктория Победа – Отец подруги, или Влюблен без памяти (страница 33)

Я хорошо понимаю, к чему она клонит и что имеет в виду. Мне и самому эти попытки не нравятся, но и предъявлять что-то взрослому и, по сути, постороннему человеку, я не в праве. Все, что я мог, сделал. Приставил к ней охрану, на всякий случай, чтобы следили, наблюдали. Вмешиваться поручил только в крайнем случае.

— Пап, ты меня слушаешь вообще? — задумавшись, не сразу осознаю, что пропустил мимо ушей монолог дочери.

— Нет, то есть да, в смысле повтори, пожалуйста.

— Я говорю, может, ты рассмотришь ее кандидатуру, ну хотя бы на собеседование ее возьми, не знаю, или на испытательный срок, она по крайней мере точно не будет к тебе клеиться.

Зато я очень даже буду.

Этого я, конечно, не озвучиваю.

— У нее хоть и не тот уровень, но ведь всему можно научиться, правда? Ты сам всегда так говорил.

Говорил. Я вообще много чего говорил, теперь вот, расхлебываю. Кира. Нет, это даже не смешно.

— Пап, ну пожалуйста, хотя бы рассмотри этот вариант, мне ее жалко уже, она вечно без настроения.

— Хорошо, Саш, — сам не знаю, какого черта творю.

— Правда?

— Правда.

Что я там говорил об отношениях на рабочем месте?

Глава 23

— Что? Ни за что!

Наверное, у меня слишком бурная реакция, потому что глаза Сашки с каждой пройденной секундой становятся все больше и вот-вот вывалятся из орбит. Она смотрит на меня как на истеричку, явно не понимая причин для такой вот эмоциональности с моей стороны.

— Я имею в виду, — сдувшись, говорю тише, — это ни к чему, я найду работу.

— А чем тебя эта не устраивает? К тому же пока речь идет только о собеседовании.

Во взгляде подруги я читаю полное недоумение.

— Нет, — я отчаянно кручу головой. Так, будто мне по меньшей мере предложили что-то до ужаса неприличное.

— Да почему нет-то? — продолжает недоумевать Сашка. — Ты мне даже договорить не дала, — замечает с легкой обидой в голосе.

А я молчу, поджав губы, и заставляя себя дышать, тихо и размеренно. Я и так чересчур вспылила, спокойнее надо быть. А как тут будешь спокойнее? Саня меня врасплох своим предложением застала. Я чуть коробку с кошачьими консервами себе на ногу не уронила, как только Сашка свое предложение озвучила. Ее слова прозвучали, словно гром среди ясного неба.

Я не спешу ничего говорить. В помещении повисает неловкая тишина. Саша, очевидно, ждет моего ответа, а я банально не знаю, что сказать.

Ну что я ей отвечу? Что избегаю даже самой возможности встретиться с ее отцом? Что с тех пор, как чуть не поцеловала его на кухне их большого и красивого дома, думаю о нем всякий раз, стоит мне остаться наедине с собой? Рассказать, что при первом удобном случае сбежала из его квартиры, лишь бы больше с ним не сталкиваться?

И все потому что не могу выбросить из головы те нелепые, до чертиков глупые сцены? И чем больше проходит времени, тем чаще я о нем думаю? Себе объяснить не могу, но думаю? Раз за разом возвращаясь к этим совершенно неправильным мыслям?

Задаваясь вопросом: а что если бы я все-таки его поцеловала? Тогда на кухне, или потом в машине?

Ну вот опять!

Боже, Кира! Это уже бред какой-то. Такое нарочно не придумаешь!

Мне же даже на сообщения его отвечать стыдно и в то же время, где-то глубоко внутри я жду очередную чертову смс.

Это ненормально!

— Кир? — щелчок пальцев перед глазами возвращает меня в реальность.

— Просто нет, Саш, я не справлюсь, это слишком большая ответственность.

— Но ты уже работала секретарем, — напоминает мне о прежнем месте работы, а я начинаю жалеть о том, что однажды за чаем разоткровенничалась и рассказала о себе больше, чем следует.

— Это другое, там совершенно другой уровень. В мои задачи входило записывать клиентов на прием и вовремя делать напитки, — стараюсь говорить складно, но голос все равно предательски дрожит.

Сашка вперяет в меня пристальный и очень подозрительный взгляд, всматривается в мое лицо, щурится, считывая отражающиеся на нем эмоции. У меня от ее сканирующего взгляда мурашки по телу бегут и ладони потеют. Я словно снова на допросе у следователя оказалась.

— Научишься, в конце концов, ты же не глупая, и тебе нужна работа. Сколько ты еще по собеседованиям будешь скакать?

Не то чтобы я много скакала по собеседованиям, после того случая я постоянно опасаюсь вновь оказаться в подобной ситуации. Потому я побывала всего на двух собеседованиях. Оба провалила. Переволновалась и вообще… Не смогла, в общем, собраться. И уже всерьез начала рассматривать что-то попроще.

— Ничего, что-нибудь найдется, — улыбаюсь, желая уже закончить этот разговор.

— Я уже договорилась с папой, — ошарашивает меня Сашка, буквально пригвождая к месту своим заявлением.

Что значит договорилась?

— Не смотри на меня так, я знала, что ты начнешь отнекиваться, поэтому сначала поговорила с папой.

— Но…

— Дослушай, — она не дает мне и слова вставить, — ему нужна помощница, нормальная серьезная помощница, которая не будет пытаться запрыгнуть к нему в постель.

У меня от ее откровений челюсть как-то сама по себе отваливается.

— Ему не могут подобрать нормальную кандидатуру, ты не можешь найти подходящую работу, может, это судьба, поможете друг другу, — продолжает тараторить Сашка, не позволяя мне и звука вставить. — Серьезно, Кир, он уже кучу дамочек выставил.

— Да чем я могу помочь! Абсурд какой-то, — восклицаю возбуженно, — там наверняка условия есть, и если он их выставил, то мне даже пытаться не стоит.

— Ну он же согласился провести собеседование, — она как-то странно улыбается.

— Потому что ты попросила, и он тебя очень любит.

— Именно, я попросила, и тебя я тоже прошу. Ну сходи, нет так нет, насильно тебя никто заставлять не будет. Кир, ну пожалуйста. Ты же ничего не потеряешь.

Глава 24

Господи, ну как так вышло, что я позволила этой бестии себя уговорить? Я даже не помню, как дала согласие! Ведь до последнего отказывалась, отрицала саму возможность, а теперь стою посреди огромного холла бизнес-центра, пораженная его размерами, и не могу заставить себя пошевелиться.

Я даже не помню, что было после того, как я согласилась на уговоры Сашки, все как в тумане — полный провал. Очнулась уже на подходе к центру.

Эти стеклянные высотки на расстоянии казались меньше.

Ну что я тут делаю? Это же сюр какой-то, в самом деле. Только людей смешить. Кажется, на меня уже всерьез косятся проходящие мимо. Несколько секунд я топчусь на месте, испытывая просто непреодолимое желание развернуться и уйти, пока еще не совсем поздно.

— Передумала идти? — за моей спиной неожиданно раздается до боли знакомый голос.

Божечки, пожалуйста, пусть это будут слуховые галлюцинации. Нехотя, очень медленно оборачиваюсь и замираю, готовая провалиться сквозь землю. Потому что голос вполне реальный, не имеющий ничего общего с галлюцинациями, и обладатель его тоже очень даже реальный.

Несколько секунд я тупо таращусь на Владимира Степановича. За эти ничтожные мгновения я успеваю прочувствовать насквозь всю палитру бесконечного чувства смущения и наверняка покрыться красными пятнами.

А вот Богомолов напротив, выглядит веселым и расслабленным, как и всегда. Улыбается в своей привычной манере, смотрит на меня пристально, точно зная, что этим только сильнее меня смущает.

— Здравствуйте, — произношу едва слышно.

В горле мгновенно пересыхает, язык едва шевелится.

— Привет, Кир, рад тебя видеть, — отвечает с той же обаятельной улыбкой на губах.

Я, ободренная его приветливым выражением лица, даже открываю рот, собираясь сказать, что тоже рада его видеть, но вовремя себя одергиваю.

Идиотка!

Серьезно? Тоже рада его видеть?

Чувствуя себя невероятно глупо, я только молча киваю в ответ.