Виктория Победа – Опекун. Она не для меня (страница 6)

Оставив девочку располагаться, и вернулся на кухню.

— Ну и зачем ты ее задел? — первым делом, войдя на кухню, я обратился к Диме. — Ты же видел же, что трясется, как осиновый лист.

Демин только рассмеялся в ответ, а смеялся он крайне редко, потому что с нашей жизнью поводов особых для этого не находилось.

— Интересно стало, — отсмеявшись ответил друг, — но я все равно понять не могу, зачем ты себе этот геморрой собственноручно обеспечил, она ведь в самом деле убогая.

— Хватит!

Я и сам толком не понял, что на меня нашло, но впервые за время нашего знакомства мне захотелось начистить другу его самодовольную рожу. Не хватало только из-за девки малохольной перед другом лучшим кулаками махать, а хотелось, ой как хотелось. Совсем я, кажись, с катушек съехал.

Однако ему стоило отдать должное, быстро и верно считав мое настроение, Дима принял серьезный виде, и окинув меня взглядом, снисходительно произнес:

— Ладно, не кипятись, ясно все с тобой, жалостливый ты наш, — он даже руки поднял, в примирительном жесте. — Не буду больше ее цеплять.

Что конкретно ему было ясно, для меня, однако, осталось загадкой. Впрочем, знакомство с Ингой на меня странно повлияло. Я ее второй раз в жизни видел, а уже готов был другу в рожу бить. Не порядок.

— К нашим баранам, — ловко сменив тему, Дима продолжил: — Через неделю летим в столицу, я должен лично присутствовать при передаче груза, но до этого нужно разобраться с Дегтевым, зарвался сученыш, я его не раз предупреждал.

Даже несмотря на тяжелый характер, репутацию и вид деятельности, Дима всю свою жизнь презирал тех, кто торгует наркотой и людьми, распространять дурь в городе означало подписать себе смертный приговор, Дегтев давно нарывался, доигрался.

— Архипов будет недоволен, все-таки его человечек, — я лишь напомнил, четко понимая, что Демина мой аргумент бы не остановил. Дима предпочел бы развязать войну, чем позволил бы себе закрыть глаза на то, что малолеток сажают на иглу и поставляют в бордели.

— Архипов может пойти в задницу, это мой город, моя территория, — оскалился друг, — я предупреждал, что на моей здесь всей этой дряни не будет, эта мразь решила рискнуть.

— Будет война.

— Значит будем воевать. С девчонкой что делать будешь? Одну оставишь?

— Не знаю, найду ей мозгоправа, бабу какую-нибудь, доплачу, пусть за одно нянькой побудет.

Я действительно не знал, возможности подумать не представилось. Все как-то в спешке, быстро. Документы, больница, дом.

— Как знаешь, — Дима лишь плечами пожал, его явно мало интересовала забота о девчонке, — что у нее с лицом?

— Понятия не имею, она же молчит.

Глава 4

Олег

Понимая всю сложность сложившейся ситуации, Дима дал мне отгул, и я был ему за это бесконечно благодарен. Мне нужен этот день. Подумать, разобраться.

После ухода друга вспомнил об Инге. Девочку бы не мешало накормить. Когда она вообще в последний раз ела нормальную еду? Недолго думая, я достал телефон из заднего кармана джинсов и набрал номер ресторана, и заказав доставку на дом, отправился в душ. Снова. Сказалась бессонная ночь и бешеный ритм, в котором я жил последние две недели. Ледяная вода — единственное, что могло мне сейчас помочь, взбодрить немного, иначе я вполне себе рисковал вырубиться прямо посреди собственной кухни.

В душе провел добрых полчаса, просто стоял под струями льющейся из лейки ледяной воды и размышлял о том, что делать дальше? Опыта общения с подобными проблемными девчонками вроде Инги у меня как-то до сих пор не было. К ней, наверное, подход особый нужен? А я ума приложить не мог, с какой стороны вообще к ней подбираться. Девчонка ведь явно зашуганная, забитая. На меня волком смотрит, дергается каждый раз, стоит мне только пошевелиться.

Закончив водные процедуры, и так ничего толком и не придумав, я вышел из ванной, как раз к моменту приезда курьера.

Расплатившись с худощавым пацаном и забрав заказ, я вернулся на кухню, оставил пакеты на столе, и пошел за Ингой. Уже у самой двери в комнату остановился, не имея представления, что делать дальше. Стучать? Так она ведь молчит и ответа я до второго пришествия ждать буду. Просто войти? Так ведь тоже не дело, мало ли, вдруг она не одета, напугаю только мелкую, а оно мне надо?

Нет, это просто цирк уродов какой-то. Мне под сраку лет, взрослый мужик, казалось бы, в подчинении у меня такие же лбы здоровые, а я под дверью топчусь и впервые в жизни не знаю, как поступить. Так и стоял, наверное, с минуту, и в общем-то ничего путного не придумав, решил постучать.

Правда не успел, только занес кулак над дверью, как она неожиданно открылась и передо мной предстала испуганная Инга. Замерев, девчонка только глаза округлила, на меня уставившись.

— Что-то случилось? — поинтересовался, глядя на девочку.

И в очередной раз в груди что-то екнуло. Что-то давно забытое, далекое, что-то из прошлого. Инга же продолжала на смотреть на меня в упор, не решаясь что-либо предпринимать. Так и стояла, понуро опустив плечи, одной рукой придерживая дверь. Ответить она мне, естественно, ничего не ответила. Ну ведь зачем-то же она собиралась выйти? Теперь вот в ступор впала. И чего мне с ней делать? Невозможно же так, не общаясь, контакт наладить.

Я же в девчонках вот таких хрупких ни черта не понимаю. Мне и не нужно было никогда. Ни семьи, ни детей, вокруг одни мужики.

А делать что-то нужно было, подход искать, доверие вырабатывать. Ей же жить со мной, как никак.

— Слушай, хочешь молчать — ладно, — я старался говорить как можно тише, спокойнее, чтобы не пугать лишний раз, — тебе же что-то было нужно, не так ли? Делай, что собиралась, а потом приходи на кухню.

Наконец отмерев, Инга несколько раз моргнула, а потом, кажется, даже кивнув, обошла меня и направилась в сторону прихожей. Я в свою очередь поплелся за ней, иного пути на кухню у меня просто не было, да и, чего греха таить, любопытство во мне взыграло, интересно стало, чего ради девочки из норки своей выползти решила.

Оказавшись в прихожей, Инга остановилась возле потертой сумки, что осталась лежать на полу. Я и думать о ней забыл. Тем временем, схватив свои нехитрые пожитки, девчонка развернулась, замерла на долю секунды, бросила на меня настороженный взгляд, и прежде, чем я успел хоть как-то отреагировать, быстро прошмыгнула мимо меня и скрылась в своей комнате, чем невольно вызвала у меня скупую улыбку.

Я за Ингой, конечно, не последовал, дав ей возможность хоть немного успокоиться, вернулся на кухню, и принялся раскладывать по тарелкам еду из контейнеров. В практически пустом холодильнике отыскал томатный сок. Вот что-что, а этим напитком я регулярно заставлял полки своего вечно пустого холодильника.

Пожалуй, это был единственный продукт, всегда имевшийся в моем доме.

Теперь лишь оставалось надеяться, что Инга все же придет сама и мне не придется снова тащиться за ней в комнату. Спустя пару минут девочка действительно показалась в дверном проеме, правда, там и остановилась, не решаясь проходить дальше. Обняв себя руками и уже привычно опустив плечи, Инга посмотрела на меня из-под опущенных ресниц, неуверенно так, словно спрашивая разрешения.

Что же с тобой произошло, малышка? Кто тебя так напугал, что ты на меня даже посмотреть боишься? Бегло осмотрев девчонку, я невольно заострил внимание на ее одежде. Инга даже не переоделась, только ветровку сняла, и теперь на ней красовались потертая, местами растянутая водолазка и старенькие тонкие джинсы.

А на дворе почти зима.

Я в очередной раз задался вопросом: в каких условиях она жила? У девчонки же даже одежды нормальной нет, вообще ничего нет, кроме шрамов, да следов побоев. Я в жизни всякое видал, меня мало что тронуть могло, а Инга тронула. Видом своим совершенно потерянным, взглядом испуганным, вот этой дурацкой тонкой кофточкой, края которой девочка сейчас нервно сжимала. Я вообще не сентиментальный, но эта девочка вызывала во мне странные эмоции. В груди неприятно защемило, появилась какая-то совершенно иррациональная потребность спрятать, защитить. Не хорошо это, Гром, неправильно. Слабость это, как ни крути.

— Чего стоим? — я наконец нарушил возникшую тишину. — Проходи давай, есть будем.

Вздрогнув и немного помедлив, Инга все же прошла в кухню. Остановившись возле стола, девочка уставилась на тарелки, шумно глотая слюну. Я готов был поклясться, что у малявки даже в животе заурчало. Еще бы, голод ведь не тетка, а больничная еда явно проигрывала содержимому тарелок.

Я в очередной раз не сумел сдержать улыбки, сейчас не припомню уже, когда в последний раз улыбался так часто, а Инга… Смешная она девочка. Голодными глазами на мясо смотрит, а сесть за стол, да что там, пошевелиться даже не решается, искоса на меня поглядывает, будто ожидая моего на то позволения.

— Инга, не тормози, — вздохнув, я указал ей жестом на стул.

Робко кивнув, Инга отодвинула стул и села за стол. Я последовав ее примеру, занял место напротив. Принявшись за еду и уткнувшись в содержимое собственной тарелки, я не сразу заметил, что Инга так и не притронулась к мясу. Девочка молча нанизывала на вилку овощи, игнорируя основное блюдо. Я уже было подумал, что она из пришибленных этих… травоядных. А потому меня словно молнией по башке шарахнуло, и стало стыдно за свою беспросветную тупость.