Виктория Победа – Опекун. Она не для меня (страница 18)

Ей и продолжать не нужно было, я готов был закопать ублюдка на месте, вот зачем он приперся, благодетель хренов, игрушку я у него забрал.

— В общем он все замял, — Инга снова заговорила, — а на мой вопрос ответил, что я отныне принадлежу ему и буду делать все, что он скажет.

— Он тебя… — я даже выговорить этого не мог, если этот ублюдок…

— Нет, — замотала головой Инга, догадавшись, о чем я ее спрашиваю, — пока нет.

— Что значит пока? — держать эмоции под контролем становилось все сложнее. Очнулся я, когда Инга поморщилась от того, что я с силой сжал ее талию.

— Он не трогал меня в этом смысле, — пояснила она, — ждал пока мне восемнадцать исполнится, у родителей он меня по сути давно купил, забирать только не стал, привлекать внимание не хотел, а вот с совершеннолетней никаких проблем не будет, говорил, что как только мне исполнится восемнадцать, я стану его женой и уже никуда от него не денусь, и вот тогда он сделает со мной все, что ему вздумается.

— Твои шрамы? — я из последних сил держал себя в руках.

— Когда мне стали известны его мотивы, я попыталась сбежать, несколько раз пыталась, — усмехнулась она, — но меня неизбежно находили и возвращали обратно, сложно скрываться, когда у тебя нет ни копейки, вдвойне сложнее, когда в тебе заинтересован мент. Каждый раз, когда меня ловили и возвращали домой, в квартире ждал Андрей, и после каждого моего побега меня «воспитывали». Он знал, как бить так, чтобы было максимально больно, но при этом чтобы практически не оставалось следов.

На глазах Инги выступили слезы, говорила она, а внутри все переворачивалось у меня, не поддайся я тому порыву и не забери ее из больницы, что бы с ней было дальше?

— В общем сбежать у меня не получалось, Андрей появлялся в нашем доме все чаще, доставалось мне от него все сильнее. Я не собиралась ничего с собой делать, но мне нужно было хоть что-то придумать, и я придумала, — ненадолго Инга остановилась, стирая с глаз выступившие слезы, — инсценировать попытку самоубийства мне показалось неплохой идеей, в таких случаях ведь направляют на принудительное лечение и…

— Ты решила загреметь в психушку? — перебил ее я.

— Лучше психушка, чем… — Инга замолчала и посмотрела на меня, — там у меня было бы время подумать, план мой, правда, провалился вдребезги, потому что даже тогда все на это закрыли глаза, Андрей постарался.

— А лицо и шея? — с трудом выговорил я, думать о том, что бедная девочка сделала это с собой, чтобы ей наконец помогли не хотелось.

— Моя выходка не осталась безнаказанной, — тихо прошептала Инга, опустив глаза, — Андрей тогда сильно избил меня, даже не стараясь не оставлять следов, я защититься пыталась, разбила бутылку и пригрозила, что убью его, но куда мне, с моими габаритами, бутылку он у меня отнял, а потом ей же порезал мне лицо, приговаривая, что раз уж мне так нравятся шрамы, он мне их добавит и такая я никому, кроме него нужна не буду. После того случая я долго приходила в себя, меня в больницу привезли с переломанными ребрами, черепно-мозговой и глубокими порезами на лице, а результат тот же — с лестницы упала. Когда мне стало лучше и меня перевели в общую палату, меня соседка пришла навестить, у нее дочь одного возраста со мной, в общем, она мне тогда помогла организовать последний побег, прямо из больницы, принесла мне кое-какие вещи и дала денег на первое время. И я решила рискнуть, уйти незамеченной из больницы меня получилось, искали меня тогда дольше, но деньги заканчивались, да и оставаться в городе я не могла, мне нужно было уехать, соваться на вокзал я не могла, единственным выходом был автостоп, тогда-то меня на выезде из города и поймали, водителя, что согласился меня подвезти, пристрелили у меня на глазах, а меня отвезли к Андрею, в какой-то загородный дом. Вольский тогда совсем с катушек слетел, я мало что помню, помню, как он меня за волосы схватил и потащил в дом, помню огонь, боль адскую, помню, как кричала, а потом темнота. Очнулась я потом в каком-то сыром подвале с повязкой на шее, тогда я и перестала говорить. Периодически ко мне приходил какой-то доктор, менял повязку, а потом меня вернули домой. Андрей пригрозил, что в следующий раз будет еще хуже.

Я слушал ее и еле сдерживался. Я убью его, найду эту падлу и убью, только перед смертью заставлю пережить все, что пережила она, пока молить о смерти не будет.

— По-хорошему мне нужно было снова бежать, — продолжила Инга, не замечая моего состояния, — но во мне что-то сломалось, да и куда бежать с такой внешностью и отсутствием голоса.

— В больнице в последний раз ты как оказалась? — спросил я, стараясь отогнать от себя картины, что яркими красками рисовались у меня в голове.

— Андрей уехал, а Вася остался, — пожала плечами Инга, — его раздражали мое молчание и внешний вид, он опять разбуянился, соседка вызвала скорую, она-то и поехала со мной в больницу, а там Леонид Васильевич, ему она и рассказала подробности. Про Андрея она ничего не знала, зато знала о Васе, а доктор сделал невозможное, не знаю, как ему удалось, правда, на руку сыграл отъезд Андрея. А потом пришел ты и…

— И после всего, что с тобой случилось, ты спокойно пошла с незнакомым мужиком, — перебил я ее, еще сильнее злясь на себя.

Я ведь ее тогда, наверное, до чертиков напугал, а о моем поведении спустя две недели нашего знакомства вообще вспоминать не хотелось.

— Будто у меня выбор был, — хмыкнула Инга, — наверное, ты показался мне меньшим злом. Да и бежать мне было некуда, видно, где-то на подсознательном уровне я уже смирилась со своей участью, поэтому больше не пыталась сбегать.

Я слушал ее и чувствовала, как сердце обливается кровью. Маленькая, такая хрупкая, нежная и столько пережить. Я осторожно взял ее за подбородок и повернул к себе, заставляя смотреть в глаза, провел большим пальцем по скулам и пообещал:

— Я убью его, он ответит за все, что с тобой сделал, — словами я разбрасываться не привык, эту гниду я достану.

Сегодня он прощупывал почву, вряд ли надеялся, что я просто так отдам ему девчонку, теперь наверняка исчезнет с горизонта, но я его достану, землю носом рыть буду, но достану.

— Нет, — Инга вдруг остервенело замотала головой и попыталась встать с моих колен. Сделать я ей этого не дал, только сильнее прижал к себе.

— Да, Инга, — произнес я, — и так будет с каждым, кто посмеет причинить тебе боль, я убью каждого.

— Тебя посадят! — громко выпалила девчонка.

Это все что ее беспокоит?

— То есть смущает тебя только то, что меня посадят, а сам факт убийства тебя не волнует? — улыбнулся я.

— Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал, — призналась Инга, опустив глаза, — у него есть какой-то влиятельный родственник в органах. И да, я не стою того, чтобы ради меня становиться убийцей.

Последняя фраза заставила меня рассмеяться в голос.

— Ты стоишь, — вполне серьезно произнес я, — а если говорить откровенно, Инга, то убийцей я стал задолго до того, как ты появилась в моей жизни.

Девчонка перевела на меня взгляд, видно старалась отыскать в моих глазах хотя бы намек на то, что говорю я несерьезно. Я не собирался ей помогать, нет, она должна знать, в чьем доме живет. Ангелом я никогда не был и хорошим человеком меня назвать былосложно, мне ничего не стоило спустить курок и пойти обедать.

­— Мне далеко до законопослушного гражданина, Инга, — как можно спокойнее пояснил я, — я убивал и продолжу это делать, работа у меня такая, — усмехнулся я.

— Ты наемник? — глядя мне в глаза спросила Инга.

Меньше всего на свете мне хотелось ее пугать, меня она бояться не должна, к счастью, страха в ее взгляде не было, во всяком случае на первый взгляд.

— Не совсем, — улыбнулся я, — но в какой-то степени и наемник тоже.

Инга какое-то время молчала и хмурилась, переваривая информацию, а потом спросила:

— Ты спросил меня, кто такой Вольский, как ты о нем узнал?

Говорить о том, что он вернулся в город и притащился ко мне домой не хотелось, но она должна знать правду, все-таки это касается и ее.

— Встретил его у дома, — честно ответил я.

— Ч…что? — Инга снова вмиг побледнела.

Это ты зря, девочка, больше он до тебя не доберется.

— Успокойся, — мягко попросил я, поглаживая ее по щеке, — он больше тебя не тронет.

Она молча кивнула, а из глаз снова хлынули слезы, сдержать она их больше не пыталась, рано или поздно эмоции должны были взять свое. Эта мразь ответит за каждую ее слезу, то, что он сделал с ней — ничто, по сравнению с тем, что я сделаю с ним. Я далеко не святой, но ублюдки вроде Вольского не должны ходить по земле, такие должны дохнуть в зародыше, и я эту ошибку природы исправлю.

— В одном Андрей оказался прав, — как-то горько, сквозь поток слез, улыбнулась Инга.

— И в чем же?

— Такая я действительно никому не нужна, — огорошила меня девчонка, и снова попыталась высвободиться из плена моих рук.

А я не отпускал, не мог, не хотел, просто держал ее в своих объятьях и понимал, что попал, окончательно и бесповоротно.

— Посмотри на меня, — приказал я, Инга не послушалась, наоборот, отвернулась, — на меня смотри, — строго повторил я, на этот раз девочка послушалась, перевела на меня полные слез глаза, — ты сейчас глупости говоришь.

— Не глупости это, Олег, — возразила она, — ты не замечаешь, а я вижу, как на меня люди смотрят, даже твой друг меня убогой назвал. И дело даже не в шрамах. У меня с головой не все в порядке, я от каждого прикосновения шарахаюсь, и вообще…