Виктория Победа – Опекун. Она не для меня (страница 17)

— Я бы хотел забрать девочку, — в этот момент мне дико захотелось съездить ему по морде, — ее родители очень переживают за нее.

— Забрать? — прошипел я, сжимая кулаки и еле сдерживаясь. — К родителям алкоголикам, которые ее периодически избивают?

— Вы не понимаете, — поспешил успокоить меня Андрей, — ее никто не бил.

Он меня за идиота держит?

— Вы считаете я слепой или тупой? — рявкнул я, не сдержавшись, — я, по-вашему, не видел, в каком она была состоянии?

Постепенно разговор начал выводить меня из себя, продолжать его я не хотел.

— Ее никто не бил, — он продолжал стоять на своем, — ее родители действительно выпивают, но дочь они и пальцем не трогали, понимаете, она не совсем здорова психически, — он снова замялся, — ей нужна помощь специалиста.

— Что вы имеете в виду? — я невольно напрягся.

­— Инга склонна себе вредить, а потом обвинять других, она несколько раз инсценировала побои, — пояснил он, а у меня все это не укладывалось в голове, — я бывший полицейский, — продолжил Вольский, — впервые увидел ее в больнице, тоже думал, что родители над ней издеваются, пока своими глазами не увидел, как она себе кисть молотком раздробила.

Говорил он уверенно, без запинок. Я невольно вспомнил поведение Инги, когда спросил ее о шрамах, она ведь подтвердила, что родители с ней этого не делали.

— Она может казаться нормальной, а потом в один миг все меняется и…

— Почему же ее в таком случае не определили в психушку? — перебил его я.

— Признаюсь, в этом есть моя вина, — тяжело вздохнул собеседник, — несмотря на то, как они живут, ее родители очень привязаны к своей дочери и в лечебницу ее отправлять они не хотели, я посодействовал, даже сиделку нанял, и специалист с ней работал, но она периодически сбегала и не всегда это заканчивалось хорошо, в последний раз….

— Шрамы? — перебил я, он кивнул.

— В общем, пока она снова с собой ничего не сделала, будет лучше, если я ее заберу, и отвезу в очень хорошее учреждение в столице, там ей помогут, а потом она может вернуться домой.

Несмотря на то, что его рассказ был довольно логичен и складен, я ему отчего-то не верил. Во-первых, внешний вид Инги в первый день нашей встречи, можно, конечно, списать на бедность, но затравленный взгляд и то, как она от меня шарахалась, говорили о том, что ее явно били. К тому же ее поведение совершенно не походило на поведение невменяемой, ни разу за несколько недель нашего сожительства она ничего с собой делать не пыталась. Напротив, с каждым днем она все больше оживала.

— Вы позволите ее забрать? — напомнил о себе мужик.

Погруженный в свои мысли я и думать о нем забыл.

— А с чего вы взяли, что она до сих пор у меня?

— Но как же… — она недоверчиво посмотрел на меня.

— Ей исполнилось восемнадцать, я ее не задерживал, — я соврал, не моргнув глазом.

— Но…

— Если это все, то всего доброго, — я вежливо попрощался и, больше не говоря ни слова, направился к подъезду.

Останавливать меня он не стал. У самого порога я обернулся. Вольский, бросив на меня последний взгляд, сел в машину и уехал. Я не знал, поверил ли, но охрану Инги решил усилить.

И нужно будет пробить этого Вольского, что-то с ним не так.

Глава 12

Олег

Пока ехал в лифте, думал с чего начать разговор с Ингой. Я был уверен, что рассказ этого Вольского — чушь, но мне хотелось услышать это от девчонки. У самых дверей в квартиру я почувствовал отчетливый запах гари, в голове сразу же вырисовалась нехорошая картинка, не помня себя от ужаса, я влетел в квартиру. Источник дыма, судя по всему, был в кухне. Предполагая самое страшное, я ворвался на кухню и выдохнул с облегчением.

Нет, я поседею с этой девчонкой!

Инга стояла у раковины, опустив под воду руку, рядом на плите красовался тот самый источник «возгорания» — сковорода с ужином.

— И что здесь произошло? — я старался говорить спокойно, но получилось плохо. Инга от неожиданности вскрикнула, за своим занятием она даже не заметила моего возращения.

— Прости, — почти шепотом произнесла девочка, повернувшись ко мне, — я готовила ужин, а потом меня отвлекла Шема и я забыла уменьшить огонь, ну и в общем — вот, — кивнула на сковороду.

— С рукой что? — спросил я, заметив, что она снова вернула руку под струю воды.

— Ничего, обожглась чуть-чут.

Немного успокоившись, я подошел к Инге и схватил ее руку. Черт его знает, она ведь ничего не скажет, а может там все куда серьезнее, чем легкий ожег.

Стоило мне только прикоснуться, как Инга тут же попыталась вырвать ладонь.

— Перестань, — предупредил я, сжимая в руке тонкое запястье.

Взгляд мой зацепился совсем не за ожог. На запястьях Инги красовались едва заметные шрамы. Видимо, я не успел совладать с мимикой и на мгновение забылся, поскольку Инга тут же вырвала свою ладонь из моей и отошла на несколько шагов, пряча руку за спиной.

Раньше я эти не замечал, что неудивительно, ведь на ней всегда были кофты с длинным рукавом, а я никогда не присматривался.

— Какого черта? — я буквально взревел от ярости.

Ну не мог же этот Вольский говорить правду, не похожа она на ту ненормальную, что мне так старательно описывал этот увалень, не похожа! — Ты, мать твою, ты что…

— Нет, — резко перебила меня Инга, — я не пыталась покончить с собой.

— Тогда что это за шрамы, мать твою? — я даже не пытался сдерживаться.

Она мне все расскажет, сегодня же. Хватит, поиграли в молчанку, пора и честь знать.

— Я тебя спрашиваю, Инга.

Инга продолжала молчать, уставившись в пол, будто там можно было что-то новое разглядеть.

— Андрей Вольский, это имя тебе что-нибудь говорит? — я решил идти до конца, мне нужно, чтобы она говорила, чтобы перестала от меня закрываться, но стоило мне произнести имя, Инга сразу же подняла на меня полный ужаса взгляд.

Она и так бледная, а сейчас, казалось, кровь окончательно отлила от ее лица. Губы дрожали, на глазах выступили слезы.

Черт.

Я медленно подошел к девочке, схватил за плечи и прижал к себе.

— Успокойся, — шепотом произнес ей прямо в макушку, Инга же в свою очередь обняла меня в ответ, я даже растерялся на секунду, — сейчас ты мне все расскажешь, девочка.

Я осторожно подхватил Ингу на руки и понес в ее спальню, все же запах гари на кухне нервировал. Уже в комнате сел на кровать и устроил малышку у себя на коленях.

— Рассказывай, с самого начала, — приказал я, прижимая ее к своей груди.

Немного помолчав, Инга все же заговорила.

— Когда умер папа, мама начала пить, — всхлипывая, начала Инга, — а потом появился Вася и пить мама стала еще больше, с ним на пару.

— Вася — это сожитель твоей матери? — уточнил я.

— Да, — кивнула малышка, — матери больше не было до меня дела, а Вася, он даже, когда трезвый буйный, а когда выпьет, вообще с катушек слетает, я у него в качестве боксерской груши в такие моменты была, — Инга перевела дыхание и продолжила: — пил он каждый день, соответственно, и получала я тоже каждый день, сначала он не сильно бил, а потом с каждым разом становилось все хуже, — она снова остановилась, а у меня внутри все бушевало, так и хотелось расквасить морду этой твари, а заодно и с мамашей потолковать.

Я своими собственными руками придушить был готов обоих.

— Дальше, — потребовал я, после затянувшейся паузы.

— В один прекрасный день он перестарался и меня увезла скорая, — продолжила говорить Инга, — я, когда в больнице оказалась подумала, что все наконец-то закончилось, врачи тогда полицию вызвали, и я надеялась, что мать лишат родительских прав. Я ошиблась, на вызов приехал Вольский, он следователем был, я рассказала ему все, конечно, в надежде, что он поможет… — на последнем слове Инга усмехнулась.

— Продолжай.

— Андрей не только не поспособствовал тому, чтобы Васю наказали, но и сделал все, чтобы в моей медкарте не было ни слова об избиении, по новой версии я с лестницы упала, случайно.

— Что ему от тебя нужно?

Инга чуть отстранилась, посмотрела мне в глаза, а потом, грустно улыбнувшись произнесла:

— Я, ему нужна я.