–Я не смогу. Потому что это уже не несчастный случай.
– Самый что ни на есть. Не ссы, Шух. Пара неприятных минут – и все будет, как раньше. Хочешь, чтобы все было, как раньше?
–Как раньше уже не будет, так? Ты сам говорил…
– Будет по-другому. Но всяко лучше, чем сейчас.
–Он маленький. Слабый. Я не могу.
– Тебе решать, Шух.
–Нет. Не могу.
–Тебе не сделали больно, малыш?
– Нет.
–Я же вижу. Вон и царапина на шее.
– У тебя тоже царапина на шее.
–Что? Вот черт!.. Че-еерт. Ну, ничего страшного. Мы же братья, да? Так что если у одного что-то прибавилось, то и у другого прибавляется тоже. Я прав, Генка?
– Да. Только я не Генка. Я Сережа.
–Прости-прости. Генка ты на съемках. Вот я и забыл. Тупо вжился в образ. Кино ведь такая штука. Все на свете забываешь. Я прав?
– Да.
–Ничего нет лучше, чем кино.
– Да.
–И сам уже не знаешь, где настоящее, а где придуманное. Стоишь – и глазам своим не веришь. У тебя так бывает, Генк… Сережа?
– Да.
–Вот и у меня. Постоянно. А еще я люблю репетировать всякие сцены с друзьями. Даже когда Анатолия Михалыча нет рядом… Так, для себя, чтобы быть в форме. Михалыч – хороший мужик и режиссер классный. Согласен?
– Да.
–Не больно ты разговорчивый.
– И на лбу тоже царапина. У тебя.
–Хм… Будем считать, что это – производственная травма. Знаешь, что такое производственная травма?
– Да.
–Надо же!
– У папы была такая. Произ… Производственная. Ему паром руку обожгло. Сильно.
–Но теперь-то все в порядке?
– Да.
–А царапина заживет. По сравнению с рукой все это – пустяки. Как думаешь?
– Да.
–Гримом замажут – всего делов. Будем с тобой и дальше сниматься.
– Сегодня за мной папа приезжает.
–А… Точно. С тобой уже все отсняли. А мы ни разу и не поговорили толком. Даром что братья. Но еще поговорим ведь? А? Что молчишь? Ну… Хочешь, я этому Мокше уши оборву? Будет знать, как маленьких обижать.
– Нет.
–А хочешь, подарю тебе свой ремень? Зэканский ремень, мне его из Штатов притаранили. Ни у кого такого нет. Сейчас, погоди… М-мм. Забыл. Забыл его надеть с утра. Но перед отъездом обязательно получишь.
– Не забыл.
–Что?
– Ты его не забыл.
–Ну да черт с ним, с ремнем. Потом с ним разберемся, да?
– Нет.
–Я и говорю, черт с ним. Но если хочешь знать…
– Не хочу.
–Царапины… э-э… ненастоящие. Так надо для фильма. Мы тут кое-что придумывали по ходу дела. Одну сцену. В сценарии ее нет, но Михалычу точно понравится. Так что, если ты здесь что-то увидел… И тебе это показалось странным… Просто помни – это кино. Все понарошку – как царапины. А от настоящих фиг отличишь, правда?
– Да.
–Так-так. Лишнего слова из тебя не вытянуть. Молчун, да? Вообще это хорошее дело – быть молчуном. Молчуны – самые верные друзья. Мне как раз нужен такой. Будешь мне другом? Ну?
– Нет.
–Обиделся? Из-за того громилы? Я же предлагал ему уши надрать.
– Из-за тебя.
–А что со мной не так?
– Я думал, ты хороший. Самый лучший.
–Я и есть хороший. Самый лучший. Твой брат, пусть и в кино. Твой друг. Ты в каком классе учишься?
– Буду во втором.
–А теперь представь. В классе узнают, что я – твой друг. Да тебя все на руках носить будут. Если, конечно, не помрут от черной зависти. Любой бы мечтал оказаться на твоем месте. Скажешь, нет?
– Я думал, ты хороший. Самый лучший.
–Так и есть, Генк… Сережа. Так и есть!
– Нет. Папа говорит – тот, кто врет, не может быть хорошим человеком. И дела с ним иметь нельзя.
–Угу. И когда же я успел тебе соврать?
– Ты соврал про ремень.
–Дался тебе этот хренов ремень! Не соврал я. Просто забыл. Забыл надеть его с утра.
– Соврал.
–Вот проклятье! А больше папа тебе ничего не говорил? Например, что иногда имеет смысл засунуть в жопу свою принципиальность? Целее будешь.
– Нет. Не говорил.
–Ладно, прости. Не по теме на тебя наехал. Что это у тебя в сумке? Можно посмотреть?.. Ого! Альбом.
– Там птицы.
