Виктория Платова – Что скрывают красные маки (страница 2)

– Зароем сучку, как будто ее и не было. Чего непонятного?

–Как будто и не было, да. А… если ее найдут?

– Не найдут. Места здесь глухие. И с войны много чего в земле осталось: наступишь случайно – на молекулы разнесет. Или… что там меньше молекул?

–Не знаю. Атомы.

– Во! Умник, да?

–Нет.

– Ну, не важно. А важно, что лишний раз сюда соваться резона нет. Иди, копай, умник.

–Руками?

– Нет, за лопатой сгоняем. Может, тебе еще экскаватор подогнать?

–Вряд ли получится… руками.

– Получится. Земля мягкая, всяких палок полно. Справишься.

–Ты… не поможешь мне?

– Я и так уже помог тебе, брателло.

–А Мокша? Может, он…

– Нет. И надо решить, что делать с сопляком.

–Он будет молчать…

– Иди, копай.

–Просто не трогай его. И Мокша пусть не трогает.

– Никто его не тронет. Не волнуйся. Никто его не тронет, кроме тебя.

–Что… ты имеешь в виду?

– Ты должен решить и эту проблему. Вот что.

–Нет никакой проблемы…

– Она есть, брателло. Если малолетка откроет пасть – ее будет не захлопнуть. А он откроет. Стопудово.

–Не факт.

– Хочешь испытать судьбу?

–Я поговорю с ним. Он привязан ко мне…

– Сучка тоже тобой восхищалась. И что мы имеем в сухом остатке?

–Это не одно и то же. Это – совсем другое. Совсем.

– Ну да, ну да. Сколько ему?

–Я не знаю точно. Может, семь. Или около того.

– Хреново. Я в семь лет соображал не хуже, чем сейчас. Два и два складывал без посторонней помощи. И он все сложил наверняка. Благодари Мокшу, что вовремя его заметил. И вовремя ухватил за шкирбот. Иначе бы нас… Тебя… ждали бы крупные неприятности.

–А сейчас?

– Сейчас есть возможность их избежать. Если ты, конечно, решишь проблему, брателло.

–И как ты предлагаешь ее… решить?

– Ты знаешь ответ.

–Понятия не имею, о чем ты.

– Два и два, Шух. Сложи два и два.

–Что-то не складывается, Акела.

– Лады. Я сегодня добрый и потому даю подсказку: чтобы пасть не распахнулась в самый неподходящий момент, ее надо закрыть. Навсегда. Теперь ясно?

–Га-ад! Га-ааад!

– Стукнись башкой о камень…

–Не полегчает от этого! Не полегчает. И ты не заставишь меня…

– Я? Да я даже париться не буду. Сейчас свистну Мокше, и он отпустит сопляка. И конец твоему кино. Ни в одном фильме больше не снимешься, даже на сраный эпизод не возьмут. Так мне свистеть?

–Погоди. Я поговорю с мальчишкой. Мы с ним неплохо ладим. Он послушает меня.

– А, да. Кем вы там друг другу приходитесь в вашей дебильной киношке?

–Братьями. Он – мой младший брат.

– Он – не твой младший брат. И он тебе ничего не должен. А ты – ему. Но он оказался в ненужное время в неправильном месте. Это надо исправить.

–Не таким способом, как ты предлагаешь.

– Знаешь способ лучше?

–Я поговорю с ним. Может, он и не видел ничего.

– Примерно это он и скажет тебе: я ничего не видел. Я бы так и поступил на его месте. А потом ждал бы, когда добренький Шух меня отпустит. Шух ведь лучший парень на свете. Одна беда, он – убийца.

–Заткнись!

– Боишься, что сопляк услышит?

–Я… я не убивал.

– Несчастный случай, а-ха-ха-ха! Плавали, знаем. Сам себе этим мозги канифоль. Мне – не надо.

–Я не сделаю того, что ты предлагаешь.

– Мне свистеть?

–Подожди. Должен быть другой выход.

– Нет другого выхода. Либо ты отпускаешь сопляка, либо решаешь проблему.

–Должен быть другой выход.

– Прикинь, как расстроятся твои родаки, когда узнают, что произошло. Знаменитость всесоюзного масштаба – и такая запендя. А остальные тебя на куски порвут. И больше ни одного фильма. Ни одного, брателло Шух.

–Я… не могу этого сделать.

– Да брось ты. С сучкой ведь прокатило. Как по маслу. Э-э… Ты чего? Никак блевануть задумал? Не знал, что ты такой слабак.

–Все в порядке. В порядке. А если… Если Мокша…

– Предлагаешь Мокше вынести за тобой твое же говнище? Так не пойдет, брателло. Тут каждый за себя. И за тебя немного, конечно. При условии, что косяки ты исправляешь сам.