Виктория Павлова – Рожденные водой (страница 69)
Сентябрь 1999
Карта и амулет теперь всегда лежали в гостиной на специально выделенном круглом столе, только в поездки Дэш забирал их с собой. Завтра они собирались в очередную, поэтому прямо сейчас мать стояла рядом с картой и ждала координаты. Дэш едва занес амулет, как почувствовал непреодолимую тягу. Это походило на сильный пульс, который бьется не внутри тела, а где-то вовне, и возникает желание этот пульс успокоить, найти место.
— Порт Арансас. Снова Мексиканский залив, — произнес он, для верности указав пальцем на карте.
Мать кивнула:
— Да, там уже давно усиливается активность. Значит, утром выезжаем. Полетим на самолете. Пойду скажу Эштон.
Мать вышла из гостиной. Кэп, лежащий у двери, проводил ее внимательным взглядом и посмотрел на Дэша, дескать, что дальше — идем куда-нибудь, не идем? Удостоверившись, что хозяин стоит на месте, Кэп опустил голову на лапы и задремал.
Четыре года назад Дэш решился на еще одну собаку. Мать и две ее сестры намеревались помириться. Встречу устроили в доме самой младшей, в Онтарио. Все прошло не слишком гладко — накопилось много обид, да и взгляды старшей, Гертруды, очень уж расходились с мнением сестер. К примеру, младшие настаивали на переезде семьи Гертруды к одной из них, а еще на том, чтобы отправить Дэша подальше, например, в офис Вероники — не хотели, чтобы он жил поблизости. Мать возражала. Дэш не стал слушать их перепалку и ушел на задний двор, где наткнулся на трех щенят золотистого ретривера. Оказалось, кузина Ортиз занялась их дрессировкой — натаскивала на русалок. Один щенок подбежал к Дэшу, ткнулся в ладонь и не отходил от него до самого отъезда, а когда Дэш сел в машину, то горестно заскулил за домом. Кузина Ортиз заявила, что это знак, что щенок выбрал хозяина, и вручила Дэшу, несмотря на возражения последнего. Щенок довольно закопался в куртку новообретенного друга и заснул где-то под мышкой, а Дэш прижимал к себе теплый пушистый комок и думал о том, что когда-нибудь подведет и его, давал себе обещания так не делать и тут же разочарованно возвращался в жестокую реальность, размышляя, как бы от щенка избавиться. Конечно, он не смог, и с того дня они не расставались.
Дэш в задумчивости застыл над картой, поигрывая амулетом. Активность в Мексиканском заливе настолько усилилась, что амулет вообще больше не показывал других точек. Дэш пытался найти русалок уже несколько недель, и никак не мог понять, в чем дело: амулет переставал работать, его дар медиума дал сбой или все русалки действительно отправились в Мексиканский залив? Но ему требовался перерыв, отдых от матери и Эштон. Больше шести лет он видел их каждый день, и уже ненавидел того себя, которым стал рядом с ними. Он хотел остаться один, чтобы снова нащупать себя.
— Ты давно утратил способность быть собой.
Голос Розали раздался настолько неожиданно, что Дэш вздрогнул и выронил амулет, выругался и повернулся к ней. Розали в неизменном желтом худи стояла у книжного шкафа и водила пальцем по корешкам.
— Хочу почитать парочку книг. Полистаешь мне? — Она обернулась к Дэшу и лукаво улыбнулась.
— Я же не думал о тебе, — буркнул он. — Какого хрена ты явилась?
Розали пожала плечами и подошла ближе.
— Значит, думал.
Он отвел взгляд от ее пронзительных голубых глаз и уставился на карту. Розали как всегда права. Кэп вопросительно поднял голову, дескать, мне говоришь?
— Будь добра, исчезни из моей жизни.
— Я не могу…
— Можешь! Просто исчезни. Я не хочу тебя видеть. Иди доставай кого-нибудь другого!
Дэш подождал и повернул голову. Розали не было. Тогда он протянул руку к амулету и тут же ощутил пульс именно в том месте, куда тот случайно упал. Слабый, едва заметный, но в наступившей тишине он настойчиво бился в пальцах…
После горячего мать собрала тарелки и водрузила в центр стола свежеиспеченный пирог с тыквой и ежевикой. Эштон вздохнула, печально разглядывая сливки и джем. Материнское желание накормить до отвала начало сказываться на ее фигуре. Это матери все было нипочем: сколько бы она не ела, ее вес не менялся ни на грамм, а Эштон начала бегать по утрам, записалась в бассейн и на пилатес.
При виде куска калорийного пирога на своей тарелке она стиснула зубы, но не посмела ничего сказать. Как-то раз попыталась, пару лет назад, и получила такую головомойку в ответ, что теперь просто молча ела, а потом уезжала в бассейн и возвращалась часа через три.
Дэш дождался, пока мать нарежет пирог и разложит всем по тарелкам, и произнес:
— Я не поеду с вами в Мексиканский залив.
Эштон настороженно застыла, не донеся вилку с куском пирога до рта, и метнула на мать быстрый взгляд.
— Почему же? — любезно поинтересовалась та, чуть сдвинула брови и слегка нахмурила лоб.
Дэш всегда опасался ее в такие моменты. Когда она была довольна, то ее присутствие почти не ощущалось, в моменты же ее раздражения или немилости рядом с ней он задыхался, будто тонул. Угодить матери можно было только одним-единственным способом, все остальное не работало. Даже если будешь жонглировать двадцатью шарами, стоя на тонком канате между крышами башен-близнецов, она лишь равнодушно отвернется. Как бы сильно ты ни старался, ты всегда должен делать одно — убивать русалок.
— Я нашел еще одну цель. — Голос сел, пришлось прокашляться. — Совсем в другом месте. Какой-то заштатный городишко в округе Макино. Город прямо на озере.
Он не был до конца уверен, что русалка там — биение пульса, указывавшего на точку, было слишком слабым. Но Дэш очень хотел побыть один хотя бы несколько дней. Да, возможно, за это его накажут, но он готов рискнуть, чтобы не сойти с ума. Потом он перетерпит любую боль, посланную вселенной.
— Не думаю, что мне стоит ехать туда, где слишком много тварей, всякое может случиться. На озере всего одна русалка. Я знаю процедуру назубок, все меры предосторожности учту. Сложностей не возникнет.
Эштон смотрела на мать, которая замерла в раздумьях, поджала губы, сузила глаза и напомнила Эйзел.
— Что ж, в твоих словах есть смысл, — протянула мать, — но я хочу, чтобы ты четко понимал, что ответственность за провал будет лежать на тебе.
— А если он умрет, то на нас, — добавила Эштон, но тут же замолчала, когда на нее глянула мать.
— Дэшфорд знает правила. Я в нем уверена, — улыбнулась она. — Он нас не подведет. Правда?
Он выдержал ее испытующий взгляд.
— Это против правил, нам за это не заплатят, — заметила Эштон.
— Хм, чего ты ждешь от этой поездки, Дэшфорд?
— Я должен научиться работать один. Ни Эштон, ни я не обладаем твоей способностью чуять тварей. Возможно, в будущем нам с ней придется работать поодиночке, потому что охота будет занимать больше времени. Мне нужен навык.
Мать кивала, слушая его. Речь он подготовил заранее, потому что просьбами и надеждами мать не проймешь, ей нужны факты и доводы. Ее совершенно не смутило, что, по сути, он говорил о времени после ее смерти. Она всегда была рациональна.
— Что ж, Эштон, значит, мы с тобой едем вдвоем, и Дэш с Кэпом тоже едут вдвоем, — согласилась мать. — Все должно пройти хорошо.
Дэш с облегчением выдохнул.
* Эрнст Фейхтерслебен — австрийский ученый, хирург, психиатр, писатель, поэт, философ.
Глава 17. Мы — то, что мы делаем (часть первая)
Октябрь 1999
Дэшу снилось, что он плывет. Вода пахла горькими травами, журчала над ухом и текла в одном ей известном направлении, унося с собой секреты. Он совсем не боялся, даже смог расслабиться, но вода мягко вынесла из небытия. Скудный солнечный свет едва проникал в комнату, ветер завывал в трубах и стучал распахнутой створкой где-то на втором этаже.
Дэш осознал, что сидит на стуле со связанными руками и ногами и разглядел у окна женский силуэт. Его взяла досада.
— Сестричка, ты повторяешься.
Голова после вчерашнего была тяжелая, и даже звук собственного голоса едва не накликал мигрень. Раненое плечо снова разнылось и донимало, как приглушенная зубная боль. Похоже, уже рассвело, но из-за тяжелых туч казалось, что за окном сумерки.
Силуэт приблизился, загородив свет. На Дэша серьезно смотрела незнакомка. Короткой стрижкой она напоминала Эштон, но была рослой спортивной шатенкой в неброской одежде.
— Ты еще кто такая?
Только бы Фиби не вздумала явиться. Она зла на него за вчерашнее, наверняка зла, и не хочет разговаривать. И отлично! Значит, об этом можно не беспокоиться.
— Очухался? — низким грудным голосом произнесла не-Эштон. — Прости за шокер. Думала, ты под гипнозом. В твоем досье не написано, что ты любитель выпить, поэтому я посчитала это за нестандартное поведение. Не знала, чего от тебя ожидать.
— Ничего, я привык, — усмехнулся Дэш, осматривая незнакомку. Подтянутая, собранная, серьезная. Даже слишком серьезная.
Как можно незаметнее он попробовал прочность узлов на руках и ногах. Нет, не похоже, что его связали кое-как и удастся быстро выпутаться.
— На вопрос ответишь?